ЦБ должен все больше
ЦБ должен все больше
Структурный профицит ликвидности банковского сектора достиг годового максимума
В середине сентября объем чистых требований банков к ЦБ впервые за год превысил 3 трлн руб. Сектор перешел к повышенному структурному профициту ликвидности из-за роста дефицита бюджета и снижения ставок на рынке
Российские банки к середине сентября существенно нарастили чистые требования к Центробанку: структурный профицит ликвидности банковского сектора на 14 сентября достиг 3,66 трлн руб. — максимального уровня с августа 2021 года, следует из статистики регулятора. С начала недели показатель увеличился на 22,2%.
Структурный профицит ликвидности означает, что долги кредитных организаций перед регулятором меньше того объема средств, что они размещают на депозитах и корсчетах в ЦБ, выступая его кредиторами. При структурном дефиците банки, наоборот, берут для своих операций у ЦБ больше, чем хранят на его депозитах, — такая ситуация наблюдалась на пике кризиса в этом году. В начале марта чистый долг сектора перед Банком России достигал рекордных 7 трлн руб. В состоянии структурного дефицита ликвидности российские банки существовали вплоть до начала апреля, стабильно высокий объем чистых требований к ЦБ (на уровне свыше 2,5 трлн руб.) сектор начал показывать с середины августа.
Почему изменилась ситуация
По словам управляющего директора «Газпромбанк Private Banking» Егора Сусина, в середине сентября рост структурного профицита ликвидности ускорился во время периода усреднения обязательных резервов банков, которые они держат в ЦБ. Речь идет о применении механизма, позволяющего снизить объем резервов по сравнению с нормативным. «Общий уровень обязательных резервов снизился, поэтому структурный профицит вырос, а чистые обязательства ЦБ именно перед банками почти не изменились», — отмечает Сусин.
Впрочем, сработал не только технический фактор, говорит эксперт: за последний месяц показатель находился на стабильно высоком уровне, что возвращает банковский сектор в «ситуацию 2020 года», когда он работал в условиях избытка ликвидности. «Общий уровень профицита в последний месяц достаточно высокий, что связано в первую очередь с дефицитом бюджета. Большой приток ликвидности по бюджетному каналу, рост госрасходов отражаются на ситуации с ликвидностью в банках», — замечает Сусин.
В июле в России было зафиксировано резкое сокращение доходов федерального бюджета, в августе динамика сохранилась — показатель упал на 11% в годовом выражении, до 1,83 трлн руб., писал РБК. Дефицит бюджета в августе составил 344 млрд руб. По итогам восьми месяцев года все еще сохранялся профицит в 137,4 млрд руб., однако уже по состоянию на 13 сентября дефицит федерального бюджета достиг 586 млрд руб. на фоне роста расходов с начала месяца более чем на 900 млрд руб. За весь год бюджет тоже будет в дефиците, оценивал ранее глава Минфина Антон Силуанов. Минэкономразвития прогнозировало дефицит в объеме 2,9 трлн руб.
Структурный профицит ликвидности в банковском секторе может продолжить рост по мере увеличения бюджетного дефицита, говорит Сусин. «Два фактора будут влиять на показатель — это дивиденды и дополнительные поступления в бюджет от НДПИ порядка 1,8 трлн руб., но одновременно заметный рост расходов и дефицит декабрьский, который может перекрыть поступления. На этом фоне структурный профицит ликвидности может вырасти еще где-то до 4 трлн руб. или выше в конце этого года», — добавляет эксперт.
Объем требований банков к ЦБ увеличивается по мере снижения процентных ставок на рынке, отмечает управляющий директор «Эксперт РА» Юрий Беликов. По его словам, для банков разница в доходности между размещением средств на межбанковском рынке или на депозитах в ЦБ постепенно минимизируется, что обеспечивает перераспределение излишков на счета в Банке России. Участники рынка могли бы направлять свободную ликвидность на кредитование, но с этим есть сложности — кредитный рынок еще не восстановился в полной мере, считает аналитик.
«К профициту ликвидности в целом приводит стабилизация ресурсной базы. Например, те же вкладчики — физические лица не имеют существенного спектра альтернативных инструментов размещения средств, помимо банковских депозитов. В то же время полученную ликвидность банки в условиях ухудшения среднего качества заемщиков и возросших относительно предшествующих лет рисков волатильности ресурсной базы не могут полностью направлять в долгосрочные активные операции», — заключает Беликов.
Показатель структурного профицита отражает соотношение требований и обязательств банков в расчетах с ЦБ, а не ситуацию с ликвидностью в целом. Но практический эффект от изменения условий возможен, предупреждает Сусин: «На практике для банков это может означать, что они будут более активно снижать ставки привлечения ресурсов, ставки по депозитам и счетам из-за избытка ликвидности».
