Лента новостей
NYT узнала о просьбе Израиля к Трампу пока не бить по Ирану 21:01, Статья Запасы нефти в Венесуэле: место в мире и перспективы добычи 21:01, Статья Будущее с поставкой: зачем инвестору фьючерсы на акции 21:00 Американский инвестфонд потребовал с России $225 млрд по имперским долгам 21:00, Статья В SberCIB рассказали, куда вложить ₽1 млн 20:45, Статья Франция усилит свой контингент в Гренландии 20:40, Новость Олимпийский чемпион Садулаев подписал контракт с американской лигой 20:31, Статья Дегтярев заявил, что сторонники изоляции спорта в России «потеряли вес» 20:27, Статья В Альфа-банке описали рисковый сценарий с возможным повышением ставки ЦБ 20:21, Статья До 12 выросло число пострадавших при взрыве в центре МВД в Коми 20:20, Статья Минфин спрогнозировал недобор ₽232 млрд нефтегазовых доходов в январе 20:17, Статья Прокуратура запросит для освобождения Тимошенко залог более $1 млн 20:09, Новость Глава МИД Гренландии расплакалась после переговоров с США 20:04, Статья The Economist назвал три варианта защиты Гренландии от США 20:03, Статья На Кубу доставили тела погибших в Венесуэле военных. Видео 20:01, Новость Плющенко заявил о деградации женского фигурного катания в Европе 19:57, Статья Залужный вернулся на Украину и встретился с Зеленским 19:47, Статья Дегтярёв ответил критикам спортсменов, выступающих в нейтральном статусе 19:35, Статья
Журнал
Странная война
Журнал Январь/февраль 2014 Общество,
0

Странная война

Письмо редактора
Фото: Мария Митрофанова
Фото: Мария Митрофанова

Выражение Drle de guerre было придумано три четверти века назад журналистом Роланом Доржелесом. С его легкой руки странной войной называют противостояние Третьего рейха и Франции с сентября 1939-го по май 1940-го. Почему война была странной? Потому что войны в полном смысле слова тогда не было. Две армии (более 40 дивизий с каждой стороны) были недвижимы, окопавшись за укрепленными линиями Зигфрида и Мажино. Происходили лишь локальные стычки, отдельные морские бои, постепенно таяли подразделения французской дальней авиации.

Наша версия странной войны продолжается с 16 апреля 2009 года. В тот день официально закончилась полноценная война, именовавшаяся контртеррористической операцией на Северном Кавказе. Скоро вот уже пять лет, как нет «большой» войны, но люди гибнут и на Кавказе, и в прилегающих областях, и даже в совсем далеких от него регионах России. По данным, что мне удалось найти, общий счет погибших с тех пор – около 200 человек в 40 инцидентах, включая два предновогодних теракта в Волгограде.

Странность этой войны не только в том, что она происходит в мирное время. А в том еще, что у обеих воюющих сторон нет ни лица, ни голоса, ни требований. Вспомните, у ИРА была «Шинн Фейн», у баскской ЭТА – партия «Батасуна», у ХАМАС и «Исламского джихада» – Организация освобождения Палестины. Оружие терроризма – шантаж и страх. Но чтобы идеологи терроризма могли добиваться политических целей шантажом, потенциальные жертвы должны знать, кого бояться и чего от них хотят.

В России теракты, как правило, анонимны. «Политические крылья», с которыми можно было бы вести переговоры, давно истреблены. Требования террористов не озвучены. Состав организаторов, исполнителей и подозреваемых интернационален. Тем сильнее страх, ведь уже никто не понимает, где именно и кого именно нужно бояться. И что нужно сделать, чтобы угроза отступила. Нужно просто бояться – всего, всегда и везде. Это главное послание нам от участников этой войны денег и отчаяния – до странности одинаковое с обеих сторон.