У нас то оттепель, то заморозки

Фото: РИА Новости

26-летний социал-демократ НИКОЛАЙ КАВКАЗ­СКИЙ ― один из амнистированных фигурантов «Болотного дела». Он провел больше года в СИЗО и несколько месяцев под домашним арестом на основании размытой видеозаписи, из которой обвинение делало вывод о том, что он бил ногой омоновца по колену, а оппозиционеры — что Кавказский уворачивался от дубинки полицейского. В беседе с корреспондентом РБК daily АЛЕКСАНДРОМ ЛИТЫМ он подробно рассказывал о своих политических воззрениях и не очень охотно вспоминал прошлогодний «марш».

— Вспомним 6 мая. Если бы вы знали, что все так получится, пошли бы на «Марш миллионов»?

― Сложный вопрос… Я вообще считаю, что, если выходит достаточно много народа на акции, идти надо. Быть вместе с народом, а не отсиживаться где-то.

― Полтора года назад какие были настроения перед «маршем»?

― Многие думали, что придет совсем мало людей. Но пришло много. Думаю, это было одной из причин того, что все разогнали.

― Были ли опасения, что все получится жестче, чем на других митингах?

― Честно говоря, уже не помню. Давно это было.

― Во время следствия вам поступали предложения дать показания на кого-то из видных оппозиционеров?

― Нет.

― Когда начались стычки с полицией, были ли среди демонстрантов сознательные провокаторы?

― Не знаю.

― Amnesty International признала вас узником совести…

― Часть фигурантов дела они признали узниками совести, в том числе и меня. Но у нас такая позиция: мы не считаем себя узниками совести по Amnesty International, пока ими не будут признаны все проходящие по «Болотному делу». Абсолютно неправильно как-то разделять нас. Здесь они поступили некрасиво.

― Этот статус что-то может давать или он чисто символический?

― Вот когда всех признают, буду думать над этим.

― Как отразится на судьбе остальных обвиняемых то, что вас амнистировали?

― Возможно, приговоры будут мягче, чем планировалось раньше. Но нужно приходить туда, добиваться освобождения всех, кто проходит по «Болотному делу».

― Как голодовка Сергея Кривова влияла на процесс?

― Судья во время голодовки более жестко вела процесс.

― Как освобождение политзаключенных ― от вас до Ходорковского ― скажется на ситуации в стране?

― У нас то оттепель, то заморозки, то оттепель, то заморозки. Власть абсолютно непредсказуема, прогнозировать что-либо пока преждевременно.

― А для протестных действий освобождения политзаключенных будут новым стимулом либо, наоборот, для них теперь будет меньше поводов?

― Чтобы протесты хотя бы вернулись на прежний уровень, нужно строить широкие демократические организации. Польская «Солидарность» смогла чего-то добиться, а у нас сейчас очень мало людей состоят в политических демократических организациях. Люди, выходящие на митинги, в основном беспартийные, и они не могут планомерно работать в сторону перемен. Выходят на митинги зачастую как на праздники. Вот в чем проблема.

― Вокруг каких тем оппозиция сможет действовать в 2014 году?

― Я боюсь, что как провластная, так во многом и оппозиционная политика будет иметь склонность к ксенофобии и национализму. Это очень плохо, это разделяет людей.

― Вы только что заявили о вступлении в «Яблоко», но Сергей Митрохин, мягко говоря, тоже «поднимал тему мигрантов» в своей мэрской кампании?

― Митрохин меньше всех поднимал эту тему. В своем предвыборном эфире он заявил: «Я пальцем не трону ни одного нелегального мигранта, если он не совершит преступление». Такая позиция мне понравилась. Я считаю, нелегальных людей не бывает. Я сохраняю членство и в «Левом социалистическом действии». Я уже был в «Яблоке» и выходил оттуда, думая, что может быть создана объединенная левая партия, но этого не вышло. На мой взгляд, «Яблоко» является самой левой из зарегистрированных партий.

― Вы известны и как защитник ЛГБТ. На ваш взгляд, зачем идет вся эта «борьба с геями»?

― Это игра на чувствах невежественного большинства. ЛГБТ ― такая же тема разделения, как и национализм. Власти стравливают людей по разным признакам. С другой стороны, достигается обратный эффект. Думающие люди начинают изучать этот вопрос, и сторонников прав ЛГБТ становится больше.