Колонка Владислава Капканова

Фото: из личного архива

Действующая редакция статьи Уголовного кодекса России о клевете допускает ее неоднозначное толкование. Это порождает трудности в правоприменении, а следовательно, открывает возможности для злоупотреблений.

Отношение государства к этому вопросу колеблющееся, что выражается в таком же подходе к законотворчеству. Сначала, в 2011 году, уголовная ответственность за клевету была отменена, а статью перевели в разряд административных. Затем летом 2012 года ее снова вернули в УК в новой редакции с включением дополнительных подсоставов. Одна из причин этой необходимости, по мнению депутатов, — недостаточно суровое наказание за клевету, предусмотренное в Административном кодексе (штраф до 3 тыс. руб.).

Надо признать, что предыдущая редакция уголовной статьи за клевету была наиболее удачной. Она включала в себя три пункта, описывающие все варианты использования клеветы и ответственность за это. Новая редакция добавила к статье еще два пункта, к которым и возникли обоснованные претензии.

Первый из них, п. 3 ст. 128.1 УК РФ — «Клевета, совершенная с использованием служебного положения», вполне вписывается в п. 2 той же статьи, оставшийся от старой редакции: «Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации». Также непонятно, зачем было выносить отдель­но п. 4 — «Клевета о том, что лицо страдает заболеванием, представляющим опасность для окружающих, а равно клевета, соединенная с обвинением лица в совершении преступления сексуального характера». Очевидно, что заведомо ложные сведения о болезни — это всего лишь одна из разновидностей клеветы, которую не следовало выделять в самостоятельный состав.

Размытые формулировки в законе и вызвали волну возмущений со стороны СМИ: журналисты восприняли это как инструмент цензуры и давления на них. К ответственности за клевету может быть привлечен журналист, который опубликовал полученные из источника, но не проверенные должным образом сведения. И если корреспондент опубликует критику или обвинения в адрес должностного лица, которые на момент публикации не установлены судом, статья в нынешней редакции позволяет «оклеветанному» обратиться за правосудием к правоохранительным органам. Но зачастую именно журналисты «откапывают» злоупотребления со стороны властей, и их материалы могут стать поводом для возбуждения уголовного дела. С возвращением в УК статьи о клевете автор становится уязвим, ведь его могут привлечь к ответственности еще до того, как его разоблачение будет доказано или опровергнуто.

Конечно, по сравнению с суровыми наказаниями, которые предусмотрены за клевету за рубежом (например, до десяти лет лишения свободы в некоторых штатах США), российский закон выглядит максимально либеральным. Но нельзя забывать, что за рубежом юридические институты формировались веками и строгость закона компенсируется его четкими формулировками и однозначной трактовкой.

К сожалению, российская юриспруденция зачастую не может похвастаться таким однозначным подходом к толкованию законов и статей кодексов. Как же минимизировать возможности вольной интерпретации? Наиболее простым и эффективным решением всех спорных вопросов, касающихся статьи УК о клевете в России, мне видится ее возвращение к прежней редакции этой нормы, действовавшей до ее декриминализации. Если это произойдет, то возможности для неоднозначного толкования, а следовательно, и применения ее на практике заметно снизятся. При этом на числе обращений это вряд ли как-то скажется, так как сама клевета в любой форме ее проявления останется наказуемой. Когда эта норма была только введена, люди активно пользовались своим правом на возбуждение дела частного обвинения, и мировые суды были переполнены заявлениями подобного рода. Со временем число дел этой категории заметно сократилось. К тому же под вопросом оказалась сама необходимость уголовного преследования за клевету. Об этом говорит и статистика Верховного суда: в 2009 году в суд было передано 2596 дел о клевете. Однако в 48,5% случаев по этим делам вынесли оправдательные приговоры, а еще 40% дел закрыли в связи с отсутствием состава или события преступления. Эта ситуация сохранилась до 2011 года, когда было закрыто 90% «клеветнических» дел. К лишению свободы в 2011 году был осужден лишь один человек, чаще всего вопрос решался штрафами и моральными компенсациями. Именно эти цифры отчасти стали аргументом в пользу декриминализации статьи о клевете.

Когда статья о клевете стала административной, случаев ее эффективного применения стало еще меньше. Отчасти потому, что в то время обращение в полицию не могло дать делу ход и требовалось заявление в прокуратуру, которая после проверки уже отправляла материалы дела мировому судье. Все это затягивало процесс, и административные дела о клевете закрывали за сроком давности на законных основаниях. В результате обращений по обвинению в клевете было еще меньше, и совсем не потому, что стали меньше критиковать. Просто решали вопросы не в правовом поле или же совсем отказывались от претензий.

Теперь же, для того чтобы не обременять суды излишней нагрузкой, расследование преступлений о клевете (за исключением части первой данной статьи) отнесено к компетенции органов дознания — структурного подразделения МВД России, на которое приходится основная нагрузка по рассмотрению данных заявлений. Поэтому ожидается, что число заявлений опять будет увеличиваться. А как эта статья будет применяться на практике, зависит, в числе прочего, от добросовестности судов и прецедентов с конкретными ситуациями и приговорами.