Перейти к основному контенту
Интервью РБК ,  
0 
Эксклюзив

Бакальчук — РБК: «Когда у тебя кризисы, ты знаешь, с чего начинать»

Что такое «Ягодки» сегодня, будет ли компания проводить IPO и ребрендинг, а также зачем ей партнерство со «Сбером» и «Яндексом», в интервью РБК рассказала основатель Wildberries Татьяна Бакальчук.
Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук (Фото: Михаил Гребенщиков / РБК)

Что такое Wildberries?

Про ошибки в бизнесе

О «большой пятерке» — конкуренции и кооперации

Что будет с цифровыми платформами через десять лет

О географии бизнеса

О выходе в Китай

О роли параллельного импорта и рисках контрафакта

Про побочные эффекты платформенной экономики

Про ребрендинг

О продаже машин и запуске мессенджера

Про внимание властей к маркетплейсам и проверки

Про цифровые транзакционные платформы

Про вероятность продажи и IPO

Об источнике риска

О передаче бизнеса детям

Про налоговых агентов и «Почту России»

Про риск санкций

«Я — дотошный человек, плюс лингвист и педагог»

— Что такое Wildberries — маркетплейс, экосистема, трансгалактическая корпорация?..

— Мне третий вариант нравится. Wildberries — это цифровая платформа, она же экосистема, маркетплейс. Но с последним определением я до сих пор не согласна. Я — дотошный человек, плюс лингвист и педагог, поэтому когда нас впервые начали называть маркетплейсом, то полезла в «Википедию» и прочитала, что такое маркетплейс, и потом тыкала всем пальцем и говорила: «Ну вот же, это не мы!»

— А что не совпало с определением?

— Маркетплейс — это площадка, на которую выставляются товары или услуги и которая берет комиссию за транзакции. На тот момент мы не были маркетплейсом в прямом смысле этого слова. Я не против самого слова «маркетплейс» — это очень классное слово, я его сейчас часто использую, в том числе по отношению к нам. Но меня, как лингвиста, иногда коробит, когда слово употребляется неправильно. Мы в большей степени цифровая платформа и являемся экосистемой. Но экосистема не в том смысле, что мы закрываем на себя все потребности пользователя...

— Такой задачи нет?

— Такой задачи нет, хотя она сама собой генерится: чем больше ты развиваешься, тем больше ты можешь создавать разных платформ, в том числе сервисов и услуг. И ты так или иначе на какие-то потребности отвечаешь. Но мы считаем, что главная задача экосистемы — это создание среды, в которой на симбиотической основе живут и развиваются другие компании, причем это могут быть и миллиардные бизнесы.

— Симбиотическая, цифровая…

— Трансгалактическая…

Wildberries рассказал о первых осужденных за хищение ₽385 млн
Технологии и медиа
Фото:Михаил Гребенщиков / РБК

— Почти 20 лет назад, когда вы начинали этот бизнес, вы так себе представляли будущее компании и ее форму?

— Энное количество лет назад, когда мы даже еще не были настолько большими, мне задавали два стандартных вопроса: почему я выбрала название Wildberries и думала ли я, что создам такую большую компанию? Меня как-то это достало, и я ответила: «Да не думала я! У меня, мамочки в декрете, была цель, чтобы тысяча долларов в месяц было бы прибыли, — и нормально».

У меня есть друг из формата тех людей, которых я очень уважаю. Он мне недавно сказал: «Таня, я тебя приглашаю условно 15 марта 2026 года на мою вечеринку по случаю выхода моей компании на IPO».

— Вот это планирование!

— И он это на полном серьезе говорит. А я, наверное, предприниматель по наитию, что ли.

— На каком году существования компании вы поняли, что все-таки это чуть больше, чем заработок $1 тыс.?

— На втором или на третьем. Причем это даже не я оценила, а мой муж. У него тогда был свой бизнес, очень модный в то время — прокладывание сетей связи. Он, кстати, и давал мне первые советы по бизнесу, самые простые: не надо все делать самому, делегируй ответственность, веди учет. Я его как-то попросила пойти со мной на переговоры — я хотела поменять партнера, с которым на тот момент работала. Переговоры не задались, но я помню, что, когда мы вернулись, он сидел, думал-думал, а потом говорит: «А из этого может вырасти большой бизнес». Хотя он описывает это немножко по-другому, что чуть ли не сразу понял потенциал проекта. Но суть такая: ты либо видишь, что бизнес пойдет, либо не видишь. Вот он увидел, что он пойдет.

Но серьезно работать над тем, чтобы стать компанией номер один в стране, мы начали в 2007–2008 годах.

Бакальчук выступила против идеи «сначала замуж и дети, а потом карьера»
Общество
Татьяна Бакальчук на бизнес-форуме «Поколение»

— Какие решения в процессе построения бизнеса хотели бы изменить, если бы была такая возможность? Какие ошибки видите?

— Расскажу вам про Адизеса (Ицхак Адизес — писатель и консультант в области построения и внедрения систем управления бизнесом. — РБК) — очень уважаю этого человека и его теорию развития компаний. Три года назад я впервые попала на его курсы. На второй день я понимаю: «Если бы я все это знала 20, 15, 10, 5 лет назад, я бы настолько спокойнее жила, мне настолько было бы проще!» Обида же еще возникает: ты-то думаешь, что это все твое, выстраданное, а оно — вот, все прописано, а ты про это просто не в курсе была.

Но потом я поняла: очень хорошо, что я этого ничего не знала. То есть не факт, что, если бы я знала это все, это бы мне сильно помогло и компания выросла до таких размеров, как она есть. Это как с детьми: сколько бы ты ни говорил ребенку: «Учись на моих ошибках», он вырастет только тогда, когда сам пройдет эти ошибки.

Поэтому я бы ни одну ошибку, которая была в нашей истории, не поменяла бы. Пусть остается все как есть.

Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук

«Сейчас говорят о «большой пятерке»

— Кого вы считаете конкурентами? Это условный рынок «Садовод», «Яндекс», Ozon?

— Сейчас говорят о «большой пятерке» — это мы, Ozon, «Яндекс», «Авито» и «Сбер». Несмотря на конкуренцию, за этот год мы очень сильно сдружились, и на будущий год у нас совместные грандиозные, серьезные, интересные планы.

— Но есть впечатление, что вы не очень «про партнерства» с другими большими системами...

— Это миф, что мы «не очень про партнерства». Объясню. С одной стороны, мы действительно их не любим, потому что у нас есть принцип долгие годы: если ты хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. И поэтому, например, у нас лучшая логистика в стране, мы сейчас крупнейший застройщик коммерческой недвижимости. Когда мы были еще маленькие, у нас не было ни грузовиков, ни курьеров, мы партнерились с большими компаниями. И нас не удовлетворяло то качество услуг, которые они предоставляют нам и нашим потребителям. И мы садились, разбирались в процессе и в итоге делали лучше, чем наш партнер. Мы не очень любим партнерства, которые простые и классические.

Но по количеству партнерских отношений — то есть по количеству контрагентов — мы если не номер один в стране, но точно в лидерах.

— Кооперация «пятерки» — какая-то вынужденная мера? Или вы нашли наконец какую-то некую точку, которая интересует всех?

— Это эволюционное развитие, так скажем. То есть оно не вынужденное, никто нас туда не загоняет, мы сами хотим. Просто мы доросли до момента, когда мы считаем, что надо попробовать объединиться и что-то совместное сделать.

Бакальчук призвала создать в ЕАЭС единый перечень запрещенных товаров
Экономика
Фото:Михаил Гребенщиков / РБК

— Это партнерство — оно про деньги или «дружбу против кого-то»?

— Нет, мы не против кого-то, это про идеологию. Сейчас очень много спекуляций на тему регулирования маркетплейсов, е-com-отрасли и так далее. Те компании, которые я назвала, они новаторы, лидеры, они про vision, про будущее. Мы понимаем и осознаем, что то, чем мы занимаемся, это не просто какие-то маркетплейсы или коммерция в электронном виде. Это новая экономика, и с ростом наших компаний появляются абсолютно новые вещи, например платформенная занятость. И это новые истории, которые нужно рассматривать...

— И сообща регулировать?

— Даже не то что регулировать, а вообще писать заново всю эту тему. Есть классическая история про то, что законодательство никогда не успевает за тем, для чего законы пишут. А в случае с новой экономикой — как ее по-разному называют, живая, клиентоориентированная, платформенная — здесь иногда невозможно даже ничего написать, потому что этого еще нет. И мы хотим с партнерами и тремя сильнейшими юридическими вузами — московским, питерским и саратовским — поработать совместно над тем, чтобы хотя бы как-то очертить поля этой новой экономики.

— В концепции «пятерки» или Wildberries отдельно: цифровые платформы через десять лет — это что?

— Отвечу так: я очень люблю научную фантастику и часто ею оперирую. Есть замечательный фильм «Интерстеллар». Когда ты живешь в двух-, трех-, четырехмерном пространстве, ты даже не понимаешь, что на самом деле оно пятимерное, да? Тебе кажется, что ты его понимаешь, но оно совершенно другое. Поэтому единственное, что я могу сказать из текущей точки, — через десять лет мы станем еще больше, я надеюсь. Мы будем предоставлять еще больше услуг нашим контрагентам, всем пользователям. Мы будем присутствовать в большем количестве стран, будем расширять ассортимент, у нас будет большее количество логистических центров. Новое, чего у нас пока нет, но скоро появится, — это финтех. В это мы тоже сейчас будем усиленно вкладываться.

Но что произойдет на самом деле через десять лет — очень сложно предугадать. Может быть, там вообще будет что-то нереальное.

— Откуда вы берете идеи относительно этой многомерности? Это внутреннее чутье или общение с людьми — вашими партнерами, конкурентами, командой?

— Источник всех моих знаний — это книги. Я читаю с пяти лет. И то, что я запоем читала научную фантастику, я думаю, что это оттуда.

«По законам математики в какой-то момент наступит плато»

— Как должна выглядеть география вашего бизнеса?

— Который год подряд у нас идет двукратный рост оборота. Но по законам математики в какой-то момент наступит плато. Естественно, мы понимаем: чтобы продолжать расти в том же темпе, нам нужно расширяться и в пространстве.

Мы стараемся заходить и присутствовать в тех регионах, где мы понимаем, что можем принести пользу. Вот мы, допустим, пришли в Узбекистан или Киргизию и понимаем, какую «боль» мы можем там решить. Меня наши ребята иногда называют главным GR нашей компании: когда я знакомлюсь с новым регионом в нашей стране или с другой страной, мне важно почувствовать, чем мы можем быть им полезны. Меня спрашивают: «Какой у вас принцип или как вам удается расти?» Я в какой-то момент для себя поняла, что ты должен отдавать миру больше, чем ты от него получаешь. Стараться найти то, чем ему можешь быть полезен, и тогда получается химия. В нашей компании я про vision, Владислав — про цифры, и это тоже симбиоз: мы находим какие-то варианты, которые и для бизнеса полезны, и с точки зрения глобальной энергетической истории срабатывают.

— А как это технически выглядит? То есть вот вы видите на карте: о, Узбекистан...

— Нет, конечно, я не сижу и не медитирую со словами: «Чувствую боль, там есть боли». Я не далай-лама. Недавно я проводила лекцию в Плехановском университете на тему методов управления большой быстрорастущей компанией. Да нет их на самом деле! Ты читаешь, с людьми общаешься...

Это видимость, что если ты выходишь на быстрорастущий рынок, то у тебя там magic случится. Ребята знают, какие конкретно цифры, графики мне нужны, когда я прошу справку по региону.

Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук

— Какие? Некоторые же смотрят не только на стандартные показатели своего профиля, а, например, какие цвета и марки машин самые популярные?

— На это мы пока не смотрим и в первую очередь обращаем внимание на рост населения, средний доход, на ВВП.

— Летом появилась информация о вашем выходе в Китай.

— Да, это правда, мы вышли в Китай. Сейчас мы начинаем работать с производителями и продавцами из Китая — они будут напрямую поставлять свою продукцию к нам на площадку для всех стран нашего присутствия. Предвосхищая ваш вопрос: нет, это никоим образом не ущемляет интересы бизнеса в России, который остается для нас в приоритете. Это мой KPI — я хочу, чтобы компания Wildberries осталась в истории как та, которая помогла становлению духа предпринимательства и развития малого бизнеса в России. Мне будет достаточно.

— На перспективу: обороты, связанные с Россией и за ее пределами, — это 50/50?

— Конечно, нет, эти цифры постоянно меняются. Сейчас чуть больше 90% — это все-таки оборот пока в РФ, остальное — между другими странами.

— Насколько события февраля 2022 года изменили контур ваших контрагентов?

— Примерно, наверное, точно так же, как и у любого другого бизнеса: кто-то ушел из страны, кто-то пришел новый. Здесь ничего экстраординарного нет. Любой кризис — это окно возможностей. Соответственно, у нас появилось большое количество русских брендов и производств.

— Как относитесь к историям, когда бренд официально говорит о прекращении поставок, например, в Россию, но по той же схеме параллельного импорта и с его «молчаливого согласия» товар все же поступает в страну? Можете ли вы поставить на стоп такую продажу?

— Можем ли мы сказать: «Ты врешь, поэтому мы с тобой не работаем»? Если есть потребность и возможность — ради бога, пожалуйста, работай.

— Вы потери партнеров уже отыграли? Как параллельный импорт повлиял на товарную матрицу?

— Конечно, отыграли. Но была напряженная история, когда не только у нас, а по всей стране ты сидишь и смотришь, сколько у тебя на складах осталось памперсов, корма для животных и так далее. Реально счет шел на дни. Я лично, как потребитель, тоже столкнулась. Я ношу линзы и на какое-то время просто осталась без линз. Теперь я закупаю линзы вперед. Это ужас, какой ужас. Бог с ней, с зубной пастой, щеткой, но линзы — это святое. Однако год прошел, все нормально.

История с параллельным импортом на самом деле обсуждалась уже давно, дебаты шли несколько лет, даже в период ковида. Но развитию этой схемы мешали два фактора: боязнь контрафакта и боязнь нарушения авторских прав. Но случилось то, что случилось, ввели параллельный импорт, и особо никто от этого не пострадал — наоборот, выиграл.

Минпромторг разрешит параллельный импорт контактных линз
Политика
Фото:Martin Schrampf / Global Look Press

— Фактор увеличения доли контрафакта не реализовался?

— Я так не считаю. Закон про параллельный импорт разрабатывался не в прошлом году, а раньше, и все эти риски учитывались, на входе были поставлены все ограничения. Параллельный импорт не равен контрафакту. И за контрафакт как было преследование, так и осталось.

Более того, мы разработали и сейчас тестируем программу «Цифровой арбитраж» — с помощью которой правообладатели могут напрямую взаимодействовать с другими продавцами и запрашивать у них соответствующую документацию, если у них возникает подозрение на контрафакт их продукции. В случае если продавцы не предоставляют подтверждающие документы, такие товары снимаются с онлайн-платформы. Мы поддерживаем добросовестные практики и рассчитываем, что больше правообладателей к ним присоединится.

Когда мы говорим про контрафакт, это же не только Adidas или еще что-то. Условно, есть какая-то марка, российская или нероссийская, маленькая, у нее есть авторские права. И тут кто-то просто берет и под ее именем либо то же самое делает, либо использует ее имя и делает товар свой с таким же названием. Можно ли это назвать контрафактом? Как минимум нарушение авторских прав точно.

Я вообще очень верю в платформу. Я последние полгода всегда говорю, что платформа — это чудо какое-то.

— Но у платформенной экономики тоже есть побочные эффекты.

— Конечно, есть, да. Но это не зависит чисто только от платформ. Потому что если мы, например, с вами проговорим про мошенничество, оно присутствует и вне платформ особенно сильно. И фишинг, и банковские бесконечные звонки. У вас же везде банк пишет «не сообщайте свой код».

Cейчас достаточно острый вопрос стоит, когда платформу — неважно, маркетплейса или соцсети — используют для распространения чего-то неправильного. Например, оскорбление, троллинг, культура отмены — это же все неправильное, оно не туда заводит вообще народ. И с этим тоже нужно бороться. Это маркетплейсы виноваты? Нет, это просто потому, что мы живем «в цифре».

Бакальчук призвала создать в ЕАЭС единый перечень запрещенных товаров
Экономика
Фото:Михаил Гребенщиков / РБК

«Было «яблоко», стали «ягодки»

— У вас на входе в офис висит вывеска с названием «Ягодки», а не Wildberries.

— В прошлом году мы получили премию за лучший PR-ход с «Ягодками».

Фото: Михаил Гребенщиков / РБК

— Вы анонсировали в прошлом году частичный ребрендинг. Он будет? Название Wildberries сейчас отражает содержание?

— Наши контрагенты и пользователи называют нас по-разному. Чаще всего WB — это более айтишное название, мы его чаще всего используем. И если мы посмотрим на все наши стартапы и другие сервисы, которые мы генерим, там везде WB — WB Travel, WB Guru, WB Team, WB Go, WB Drive, WB Job... WB — это наша тема.

Когда мы только начали нанимать маркетологов, они меня все ругали: «Зачем ты придумала такое труднопроизносимое для русского языка название? Не могла называть какой-нибудь «Купи одежду» или еще что-то? Даже сокращенное имя — wb.com — ты никогда не сможешь зарегистрировать, это Warner Bros». А я просто хотела красивое название, мне хотелось что-то необычное, стильное, красивое и запоминающееся. Wildberries сейчас уже слово нарицательное, даже есть цвет Wildberries.

«Ягодки» — нас так тоже периодически называют. Это хорошее название. Мы же его зарегистрировали сразу же, как акцию запускали и увидели, что она пошла. В тот же день подали заявку и, кстати, всего на полчаса опередили другого предприимчивого человека. «Ягодки» мы планируем в том или ином формате использовать, но пока еще не определили, в каком именно. Сказать, что вы придете на ПВЗ и там будет везде написано «Ягодки», — пока что нет.

Про вывеску в офисе — вы же знаете, в каком мы офисе сидим (Wildberries занял бывший офис корпорации Apple в БЦ «Романов двор». — РБК)? Было «яблоко», стали «ягодки». Это красиво и мило.

По поводу ребрендинга пока не могу ничего сказать. У нас сейчас разгар сезона, нам точно не до этого, это факультативная история.

«Продажи квартир и машин пока не планируем»

— Можно ли ждать, что в рамках развития «платформенности» вы начнете продавать машины, запустите собственный оператор связи и мессенджер?

— По поводу мессенджеров — мы сейчас в процессе разработки. Но это не продукт «на улицу», это для внутренней коммуникации. У нас уже есть собственный видеоресурс WB Stream.

Про нестандартные категории. Это только так кажется, что нет разницы, что продавать. Продажи квартир и машин пока не планируем, нам есть чем позаниматься. Нужно стремиться делать то, что ты делаешь, максимально хорошо. Иначе можно распылиться — и все. Даже если ты начинаешь продавать скоропорт или включать экспресс-доставку — это абсолютно разные сервисы, разные команды...

Дуров и Бакальчук возглавили рейтинг разбогатевших за год россиян
Бизнес
Татьяна Бакальчук

— Но вы в это направление — продажи скоропортящихся товаров — смотрите?

— Не бежим, но смотрим. Нас часто спрашивают: «Будете ли вы продаваться?» Когда мы были маленькими, к нам приходила одна очень уважаемая компания, инвестировавшая в разные стартапы. Они искали маленькие IT-компании и предлагали войти к нам в капитал. А мы им говорили: «А зачем нам?» — «У вас будут деньги на большее развитие». — «Мы не сможем развиваться быстрее, чем мы развиваемся». И это не из-за того, что у нас денег нет или еще чего-то... Кстати, отсутствие денег — это тоже один из мотиваторов, который тебе помогает находить нестандартные решения.

Можно заниматься и тем, и этим. Но кто все это до ума будет доводить? Если мы сейчас дружно начнем заниматься всем, кто будет отгружать 15 млн вещей каждые сутки? Кто будет следить за тем, чтобы доставка была в течение 12 часов? Кто? Все побегут заниматься этими продуктами. У нас сейчас 3 тыс. человек, и, честно скажу, часть из них пытаются как раз туда, где легко, лайтово, ответственности ноль, зато можно повеселиться. А кто работать будет?

— Внимание властей к маркетплейсам в целом и к Wildberries отдельно достаточно высокое. Растет число проверок, есть постоянный уже поток регуляторных инициатив. С чем вы это связываете?

— Давайте отделим котлеты от мух. По поводу первой части вопроса, о проверках: где доказательства, что они у нас участились? Это все слухи.

— Это то, что попадает в публичное пространство.

— Правильно, это то, что попадает в публичное пространство. Я ответственно заявляю, что это все неправда. Как частный бизнес, мы на связи и в диалоге со всеми государственными структурами, органами и так далее. Мы первые в 2019 году зашли на онлайн-мониторинг налоговой, еще когда Михаил Владимирович [Мишустин] был главой ФНС. Мы первые и единственные, кто из ретейла стоит на налоговом онлайн-мониторинге.

— Проверки, связанные с миграционными вопросами?

— Миграционные службы — да, бывает, приходят и проверяют, все в рамках закона. Преимущественно это исполнители, платформенные занятые, а не наши сотрудники. Это как раз новая история, которую придумывают цифровые системы. Она просто еще пока не завалидирована, но в ближайшее время, я думаю, ее вынесут на законодательном уровне. У нас все, кто с нами работает, все работают в рамках законов РФ. Мы даже не используем аутсорсинговые компании, у нас в этом нет необходимости. У нас исполнители, работающие на наших складских комплексах, платформенные занятые — это учителя, стюардессы, повара, студенты, другие уважаемые профессии... Они нас реально используют как отличный способ для заработка. Конечно, есть и те, кто приезжает к нам из соседних стран, работая в рамках законодательства.

— Возник ли кадровый дефицит или история с платформой все потребности ваши закрывает?

— Мы считаем, что пока что в наших реалиях, в реалиях ближайших лет, потому что мы же не знаем, что там будет с демографической повесткой в стране, мы считаем, что платформенная занятость решает для нас этот вопрос. На платформе у нас зарегистрировано порядка 800 тыс. человек, из них активных (это те, кто выходит на работу хотя бы раз в месяц) порядка 200 тыс. Ежедневная наша потребность в количестве людей — это порядка 50 тыс. человек. То есть пока что задел есть, и он развивается.

Платформа еще хороша тем, что она сама регулирует уровень дохода. То есть система так настроена: в зависимости от уравнения «спрос-предложение» цена на услуги двигается.

Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук

«Есть ошибочное представление, что мы, как отрасль, действуем вне законов»

— Нужно ли для маркетплейсов отдельное регулирование?

— Есть ошибочное представление, что мы, как отрасль, действуем вне каких-то законов. Но мы действуем внутри законов Роспотребнадзора, ФАС, закона «О торговле»... Мы действуем в рамках законов не только нашей страны, но и во всех странах присутствия. И есть еще уровень «надстранового» законодательства, которое мы с коллегами постоянно дорабатываем.

Есть проект закона про маркетплейсы, мы про него знаем. Вот вам спойлер направления совместной работы «пятерки»: любая компания может сказать, что она цифровая. Мы пытались найти альтернативное и более полно отражающее определение для себя, долго спорили. Вывод — цифровые транзакционные платформы.

Минэк счел нереализуемой идею о «российской полке» на маркетплейсах
Бизнес
Фото:Андрей Любимов / РБК

Мы считаем, что к вопросу регулирования нашей отрасли нужно подходить шире. Государство и законотворческие органы не могут не обращать на нас внимание. Почему? Потому что мы все социально значимые компании и затрагиваем интересы миллионов людей. У нас быстрорастущая отрасль, большие обороты. Но мы считаем, что к вопросу регулирования нашей отрасли нужно подходить шире, поскольку формируется новая экономика. И под нее нужно делать другую совершенно правовую основу. Мы надеемся, что нас услышат.

— Остаетесь ли вы в концепции того, что вы никому не хотите продавать на сторону бизнес?

— Да, конечно.

— Сколько раз за последние пару лет к вам приходили и предлагали?

— За последние пару лет нисколько.

К нам периодически приходят банки и предлагают провести IPO. Но для нас IPO — это неправильный путь развития. Когда у вас публичная компания, на что она работает? На то, чтобы были довольны ваши акционеры. Неважно, большие они или маленькие. Вы работаете над тем, чтобы стоимость акций не падала, а росла. А мы работаем над тем, чтобы улучшать жизнь миллионов людей. Это немножко разные вещи.

— Откуда в случае необходимости вы рассчитываете получать дополнительное финансирование с учетом ваших планов?

— Финтех.

— Но финтех не творит деньги из воздуха.

— Почему? Как раз таки. Мы хотим, естественно, чтобы у нас был большой запас прочности. Пока что мы живем на свои деньги плюс используем заемные средства, краткосрочные займы от банков. В текущей ситуации, когда непонятно, что происходит со ставками, мы рассматриваем для себя другие финансовые инструменты.

— Есть ли какой-то фактор, который вас заставит или спровоцирует мысль о продаже компании? Что должно случиться? В 2023 году многие российские бизнесмены анализировали риск национализации...

— Мне кажется, что мы, как частная компания, можем принести и приносим гораздо больше пользы государству, чем если нас будут пытаться как-то таким образом регулировать. Это примерно то же, что и IPO. Если мы будем оставаться такими, какие мы есть, мы принесем гораздо больше пользы всем. Но я не могу точно предсказать — вдруг инопланетяне прилетят в следующем году.

Фото: Михаил Гребенщиков / РБК

Шохин об изъятии частных активов: «Никто не знает, кто в очереди»
Экономика
Александр Шохин

«Разрушается компания изнутри»

— Откуда больше рисков для компании — регуляторика, логистика?..

— Все то, что вы называете, — это внешние факторы. А разрушаются компании изнутри, и разрушают их часто сами основатели. Все книжки «От хорошего к великому» (Джим Коллинз), «Построенные навечно» (Джим Коллинз, Джерри Поррас), «5 уровней лидерства» (Джон Максвелл) и «Маркетинговые войны» (Эл Райс, Джек Траут) — они все про одно и то же: основная задача — это сделать так, чтобы компания, после того как я решу, что мне надоело или я хочу книжки детские писать (а у меня есть такая мысль), — чтобы она осталась на века. Чтобы с уходом основателя те принципы, которые в ней культивируются, не разрушились — это глобальная цель.

А более приближенная цель: у нас сейчас 3 тыс. человек в компании, и я чувствую и вижу, как огромное количество энергии, вместо того чтобы направляться на то, чтобы бежать вперед, затухает внутри. Иногда люди, вместо того чтобы заниматься работой, начинают выяснять, кто из них чем будет заниматься. Я это ощущаю, и это может больше погубить компанию. Вот это реальная угроза. А все остальное от Бога зависит.

— Вы понимаете, как устроить правильную передачу компании детям? Вы с ними это обсуждали или нет?

— Нет, конечно. Мы считаем, что дети должны заниматься тем, чем они хотят заниматься. У нас семеро детей. Трое старших — это девочки. Одна уже студентка, вторая готовится, третьей тоже надо определяться. Я думаю, что у них и без бизнеса получится чем-то заниматься, приносить пользу людям тем, в чем они сильны. Старший из мальчиков пошел в первый класс, и у него сейчас основное: «Неужели это на 11 лет?!» Какое там наследование?

У нас основные вещи, которые жестко обсуждаются в семье, — это спорт, каша на завтрак, сон, обучение, книги и развитие. Остальное — up to you.

Мы общаемся со многими бизнесменами. Даже если вдруг так случается, что дети наследуют и приходят в бизнес, здесь самое главное, чтобы он реально этого хотел.

Богатейшие наследники российских бизнесменов: рейтинг Forbes. Фотогалерея
Фотогалерея 

Ты должен сделать так, чтобы люди, которые работают в твоей компании, и без тебя могли нести ДНК, принципы и цели. Это такая большая задача. Очень классная книга — «Пять уровней лидерства». Я хочу быть лидером пятого уровня, когда твоя воля не ощущается, но все бегут в правильно заданном направлении сами, по доброй воле, 24 на 7. Но мне пришлось сделать откат с этого уровня: я не живу в розовых очках, компания сейчас проходит непростой период, есть разброд и шатание, и моя воля сейчас в компании очень сильно заметна. Не всем это нравится, но я знаю, что я сейчас все необходимое сделаю и буду стремиться обратно на пятый уровень.

— Маркетплейсы могут стать налоговыми агентами? Насколько вы разделяете такой подход Федеральной налоговой службы? Когда это может произойти и на каких условиях?

— Для нас это логичное развитие. Еще весной мы спрашивали ФНС: почему вы не сделаете цифровые платформы налоговыми агентами? ФНС, по сути, это IT-компания. И платформа — налоговый агент — это логичная и понятная айтишная история. Например, в Казахстане такая схема уже работает.

Мы вообще за любые интеграции — таможенные, налоговые. Потому что нам это практически ничего не стоит, кроме разработки. У нас все это есть, а с чего там можно снимать, как делить платежи — это тоже все есть, если мы про платежи говорим. Мы считаем, что это good для всех.

— Как должны (и должны ли) выстраиваться эффективные взаимоотношения с «Почтой России»? Для поддержки оператора была идея со стороны маркетплейсов как раз закупить у «Почты» услуги. Вам это действительно необходимо?

— Я дам на этот вопрос простой и короткий ответ: на партнерских и взаимовыгодных условиях. Это единственный способ эффективного сотрудничества двух компаний. Мне неизвестны примеры, когда нерыночные инструменты взаимодействия учитывали бы интересы всех сторон. В конечном итоге от инфраструктурного налога пострадали бы не только маркетплейсы, но и продавцы и потребители.

Мы, и в том числе другие площадки, серьезно проработали «дорожную карту» того, какие услуги на какую сумму мы планируем заказать у «Почты». Здесь главное, чтобы «Почта» сама теперь не подкачала и взятые на себя обязательства выполнила. Потому что мы кровно заинтересованы в том, чтобы это сработало. Потому что «Почта России» — важный государственный объект...

Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук

— Но у вас же все хорошо со своей логистикой.

— Мы рассматриваем сотрудничество с «Почтой» с точки зрения пунктов выдачи, с точки зрения магистральных маршрутов... Но нас больше интересует и эта уже рабочая схема — через «Почту» идет взаимодействие между странами, мы сейчас везем из некоторых стран товары через них, и это выходит быстрее. А еще у нас есть планы насчет кроссборда из Китая, и мы надеемся, что если «Почта» выполнит свои обязательства, то все будет хорошо.

— То есть для вас это больше выгода, а не компромисс — такое взаимодействие с «Почтой»?

— Мы нашли вариант, когда можем сделать реальный win-win. Если бы не было «Почты», наверное, мы по-другому бы это делали. Но поскольку есть «Почта» и у нее есть почтовая лицензия и понятные ресурсы, то почему бы не взять ее чисто как своего контрагента.

— Проблема с возвратом товаров: некоторые покупатели пытаются возвращать товары, которые использовались, например наполовину пустую банку духов и т.п. Насколько распространена подобная практика, как вы сейчас с ней боретесь?

— Что конкретно вас интересует? Если вы про законодательство Америки, которое позволяет покупателям Wallmart через десять дней после покупки живой елки ее вернуть в магазин, — нет, у нас такого нет. Во-первых, у нас 70 млн покупателей, 1 млн продавцов, тысячи продавцов в партнерских пунктах выдачи. По статистике, в среднем на 1 тыс. человек приходится хотя бы пять непорядочных людей. Когда у тебя база 70+ млн человек, можно легко посчитать, сколько непорядочных людей может с тобой взаимодействовать. Я эти цифры привожу, когда ко мне приходит наша служба поддержки и жалуется: «Ну как так можно? Совесть у них есть вообще или нет?» Во-вторых, в силу того, что мы интернет-торговля, степень ответственности и угрызений совести меньше, чем когда ты приходишь в обычный магазин, где охрана на каждом шагу. У нас виртуозы есть среди покупателей, которые умудрялись бирки перешивать в ПВЗ.

Законы в нашей отрасли, кстати, должны не только в нашу сторону быть, но и в сторону потребителей и наших замечательных партнеров. Они, кстати, тоже «потребительским экстремизмом» в какой-то степени занимаются. Когда мы ввели «рейтинг ПВЗ», на следующий же день на Avito появилась услуга «ПВЗ Киллер» (суть: можно поставить низкие рейтинги пункту выдачи, что ограничит его работу в системе маркетплейса. — РБК). Я преклоняюсь перед нашим народом. У нас страна предприимчивых людей. Я грешу на то, что у нас годы советской власти не прошли даром, потому что каждый выживал как мог. А может, вообще это в крови у людей. Соответственно, определенное количество таких людей есть, от них никуда не денешься. И я своим тоже говорю: «Надо принять их такими, какие они есть, это раз. Ну и совершенствовать алгоритмы, использовать все прелести big data и так далее и разными способами минимизировать вот эти вот вещи».

Плюс мы делаем параллельно разные сервисы, например цифровой арбитраж, про который я вам говорила.

«Я не буду говорить, что не боюсь кризисов»

— Почти каждый большой российский бизнесмен последние пару лет примеряет на себя мысль: «А что будет, если я под санкции попаду?» Вы вышли из набсовета ВТБ, например, из-за санкционных рисков?

— История с ВТБ никак с санкциями не связана. Мне позвонил Андрей Леонидович Костин (глава ВТБ. — РБК): «Татьяна, как дела? Хочу пригласить тебя в наблюдательный совет». Я говорю: «Где я и где набсовет банка? Я же ничего не смогу. Я не умею. Ничего не понимаю». Он говорит: «У нас ESG-повестка. А по ней должна быть женщина. Пожалуйста, приходи». Собственно говоря, прошел год, ESG-повестка, наверное, стала неактуальной. Меня потом просили в другой банк зайти, но я сказала: «Знаете, не хочу. Что мне там с вами делать? Я не про это. Я вообще ни в одном набсовете не состою». Хотя меня недавно включили — и я этим горжусь — в Совет малых народностей Дальнего Востока.

— Возвращаясь к санкциям: примеряли на себя?

— Сейчас санкции, к сожалению, стали частью бизнес-рисков для всего российского бизнеса. Нам сложно прокомментировать то, на что мы непосредственно не влияем.

— Если сравнивать с предыдущими кризисами, сейчас сложнее, страшнее, спокойнее?

— Мне кажется, уже все настолько привыкли жить в этом! Я не буду говорить, чтобы не сглазить, что не боюсь кризисов. Конечно, любой нормальный человек боится кризисов. Я по себе замечаю такую историю: есть люди, которые делятся на «внешних» и «внутренних». Хотя я интроверт, я никогда не думала, что я «внутренний» — это когда ты все свои действия сопоставляешь с предыдущим опытом. Когда случается кризис, я делюсь внутри на две части. Одна половинка, причем даже вслух, кричит от ужаса, а вторая сидит и думает, анализирует предыдущий опыт и ищет решение. Есть книжка «Как вырастить ребенка-оптимиста». У меня семеро детей. Ребенку нужно создать историю успеха: если ты падаешь — ты встаешь, падаешь, встаешь. На каком-то этапе ты не боишься падать, потому что ты точно знаешь, как встать. Когда у тебя кризисы, ты по крайней мере знаешь, с чего начинать.

То есть я не знаю, что будет. Но по крайней мере я могу, исходя из текущего опыта, предположить, что я буду делать. Я постараюсь найти опору.

Пять фактов о Татьяне Бакальчук

Родилась 16 октября 1975 года.

Окончила школу в поселке Газопровод, затем в 1997 году — факультет иностранных языков Коломенского педагогического института, работала в школе и занималась репетиторством.

В 2004 году вместе с мужем Владиславом Бакальчуком основала компанию Wildberries. У пары семеро детей.

В 2018 году Forbes впервые включил Бакальчук в рейтинг богатейших российских бизнесменов, а уже в 2021-м семейная пара стала лидером рейтинга богатейших семей страны.

Текущее состояние Татьяны Бакальчук оценивается в $8,8 млрд.

Татьяна Бакальчук
Татьяна Бакальчук

СберПро Медиа Интересное

Меры государственной поддержки бизнеса: подборка за I квартал 2024 года

СберПро Медиа Финансы

Как новое поколение недропользователей меняет золотодобычу: кейс «Золото Дельмачик»

СберПро Медиа Интересное

Кто такой CSM? И зачем бизнесу менеджер по успеху

СберПро Медиа Туризм

Отдохнуть и полечиться. Какие туристические проекты запускались
в 2023 году в России

СберПро Медиа Интересное

На диджитал-рельсы: как правильно организовать цифровизацию в компании

СберПро Медиа Недвижимость

Барометр отрасли: рынок строительного подряда

СберПро Медиа ТМТ

В каждом смартфоне. 9 трендов в разработке мобильных приложений

СберПро Медиа Лесопромышленный комплекс

Барометр отрасли: лесопромышленный комплекс

СберПро Медиа Интересное

Как российские компании переходят на отечественные АБС-пластики

СберПро Медиа Интересное

Нейросетевой мозг
для кобота. Ключевые тренды российской робототехники

Авторы
Теги
Персоны
Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.

  

Лента новостей
Курс евро на 20 апреля
EUR ЦБ: 99,58 (-0,95)
Инвестиции, 19 апр, 16:51
Курс доллара на 20 апреля
USD ЦБ: 93,44 (-0,65)
Инвестиции, 19 апр, 16:51
В аэропорту Калуги ввели план «Ковер» Политика, 20:32
Над Московской и Тульской областями сбили украинские воздушные шары Политика, 20:26
Палата представителей одобрила изъятие активов России в пользу Украины Политика, 20:25
Близкие актера Омельченко назвали причину его смерти Общество, 20:19
В ДТП с маршруткой в подмосковном Щелково пострадали 10 человек Общество, 20:05
Слишкович рассказал о целях на посту и.о. главного тренера «Спартака» Спорт, 20:04
Политолог Суздальцев назвал провокацией сообщение о своем задержании Политика, 20:02
Тайм-менеджмент: как больше успевать
За 5 дней вы пересмотрите свой подход к планированию и научитесь разным инструментам тайм-менеджмента
Подробнее
В Тверской области бывший кандидат в депутаты признался в убийстве жены Общество, 19:55
В Сербии увидели угрозу для ООН из-за резолюции о геноциде в Сребренице Политика, 19:52
В Калужской области ПВО сбила несколько дронов Политика, 19:41
Финляндия попросила у ЕС денег на поддержку граничащих с Россией регионов Политика, 19:10
Акинфеев впервые с августа 2023 года остался в запасе ЦСКА в матче РПЛ Спорт, 19:01
На Украине попытка вручить повестки привела к конфликту со стрельбой Политика, 18:50
В Липецкой области нашли обломки двух летательных аппаратов Политика, 18:44