Мои дорогие читатели, здравствуйте!

По вашим многочисленным заявкам сегодня продолжаем откатываться назад — лет так на десять. В те времена, когда моя мечта еще только собиралась с силами и делала первые осторожные шаги.

Итак, давайте, закрыли глаза, вдохнули и перенеслись во французский аппелласьон Шатонеф. Тот, который дю Пап. Именно туда, где я вдруг начала смотреть на землю подозрительно внимательно.

Та самая земля

Где она, та самая моя земля? Где я посажу виноградник и начну всю эту красивую (и, как выяснилось позже, слегка безумную) историю? Первая мысль была максимально логичная: «Ну конечно, Франция!» Тут всё есть: климат, почвы, традиции. Бери и делай. Прямо вот делай не хочу.

Я ехала, смотрела по сторонам — пейзажи как с открытки. Красиво. Очень. Но в какой-то момент ловлю себя на мысли: «А хочу ли я быть одной из сотен тысяч виноделов во Франции?» И в этот момент очень кстати (и очень вовремя) в голове зазвучал голос дедушки, который обычно говорил: «Где родился — там и пригодился». Спасибо, дедушка, слышу!

Записки винодела. Эпизод 32

А ведь дедушка не просто так пробился через небеса. В 15 лет меня отправили из дома — учиться в Калифорнию. Потом был Париж. Потом Лондон. Потом Москва, Сан-Паулу и снова Москва. География такая, что глобус уже можно было не покупать — я его почти прошла ногами. Мне нравилось учиться и жить за границей, это правда. Но каждый раз я возвращалась домой. Почему? Да, возможно, местами там лучше. Комфортнее. Проще. Логичнее.

Мечта о великом вине

Тут еще подключился мой ущемленный в юности патриотизм. В калифорнийской школе при слове «Россия» одноклассники стабильно выдавали один и тот же набор: «Гагарин», «водка», «Красная площадь» и, конечно, «медведи». Желательно «с балалайкой» — ну чтобы совсем без шансов на реабилитацию образа. Я каждый раз думала: «Ребят, ну вы серьезно? А как же культура, музыка, живопись, достижения? У нас, между прочим, еще и Толстой есть, и Чайковский, и газ с нефтью — куда без них».

Я начала искать. Опыт работы в исследованиях включился мгновенно. Сначала — широты, климатические зоны, температурные суммы.

Регионы с укрывным виноградарством я исключила сразу. Я искренне восхищаюсь людьми, которые каждую осень закапывают лозу, а весной ее откапывают, но я хотела делать вино, а не ежегодный сериал «Археология. Возвращение лозы».

Дальше — дегустации российских вин. Это был марафон. Где-то я радовалась. Где-то приятно удивлялась. А где-то мысленно писала виноделам: «Ребята, а вы правда хотели это выпустить?»

Некоторые крымские хозяйства меня вдохновили. И тут, как ни странно, в дело вмешался суслик.

Записки винодела. Эпизод 31

Влияние сусликов на производство вина

Суслик — это моя подруга Катюша, с которой мы однажды отправились в экспедицию на Алтай. Позывной родился по дороге на плато Укок, где мы наблюдали, как настоящие суслики с деловым видом выходят из нор и внимательно разглядывают наш проезжающий уазик. Для них наша дребезжащая повозка, вероятно, была как премьера на Каннском фестивале.

И какое отношение Суслик имеет к моему вину? Самое прямое. Катюша жила в Москве и организовывала кинофестивали по всей стране. Ходить по красной дорожке в длинных вечерних платьях с открытой спиной — это была ее работа. И вдруг болезнь. Та самая, которая задает единственно важный вопрос: «А если все? Как ты хочешь прожить остаток отведенного времени?» И тут Катюша вспомнила, что в детстве любила собирать травы. И уехала в цветущий Крым. Там встретила мужчину, который — о, небеса! — выращивал деревья. Лав-стори закончилась выздоровлением, свадьбой и любовно-аграрным союзом. Она стала первой из моего московского круга, кто поменял бетон на горы. Порода и там, и там твердая, но разница колоссальная.

Записки винодела. Эпизод 30

Понять, чего хочешь

История подсветила Крым. А дальше встал главный вопрос: «Какие вина я хочу делать и для кого?»

Сколько гектаров? В Бордо великие хозяйства стартуют от 10 га. В Бургундии можно быть гением и на одном. Один человек физически тянет два. Я решила так: каждый куст я хочу знать в лицо. Память у меня хорошая — 50–60 тыс. кустов осилю. И потом, в мечте я не видела себя согнутой с тяпкой. В мечте я кручу бокал на фоне заката. Но экономика — штука упрямая. Чтобы проект кормил, нужно около 10 га в посадке. Мечта должна быть рентабельной.

_Какой стиль?_Элегантность. Прохлада. Кислотность. К тому моменту мои вкусы эволюционировали — тяжелые фруктовые бомбы остались в прошлом. Я хотела вин, которые взрослеют красиво. Не кричат, а разговаривают.

И последний вопрос: где именно? Вы уже догадались. Там, где взгляд уходит в даль и цепляется только за горы, море и уходящее солнце. К тому моменту я уже знала: терруар — это наше все. Но как его найти в наших реалиях? Вопрос был не философский, а скорее нервно-практический.

И об этом, мои любопытные читатели, вы непременно узнаете в следующем эпизоде. Потому что сама я в тот момент тоже очень хотела это узнать.