Где еще в 2026 году могут усилиться межгосударственные конфликты

Венесуэла

В ночь на 3 января США нанесли удар по столице Венесуэлы Каракасу и другим регионам страны. МИД республики обвинил Вашингтон в военной агрессии и пообещал обратиться в Совет Безопасности ООН, чтобы привлечь американские власти к ответственности. В заявлении министерства также говорилось, что глава государства Николас Мадуро объявил в стране чрезвычайное положение. Дональд Трамп сообщил в тот же день, что президент Венесуэлы Николас Мадуро и его жена были задержаны и вывезены из страны в рамках операции, проведенной США. «Соединенные Штаты Америки успешно провели крупномасштабный удар по Венесуэле и ее лидеру, президенту Николасу Мадуро, который вместе со своей женой был захвачен и вывезен из страны», — написал Трамп.

Министр обороны Венесуэлы Владимир Падрино Лопес выступил с обращением к гражданам республики. Запись он опубликовал в телеграм-канале. В ней Лопес обвинил США в «преступной военной агрессии». Ей, по словам министра, подверглись ряд городов, включая Каракас, а также штаты Миранда, Арагуа и Ла-Гуайра, по которым были выпущены ракеты и снаряды, «поразившие городские районы с гражданским населением». «В настоящее время мы собираем информацию о раненых и погибших», — добавил глава военного ведомства республики.

Он также заявил, что Венесуэла намерена добиваться реакции международного сообщества на нарушение американским правительством Устава ООН и международного права. Министр объявил, что республика будет оказывать сопротивление. «Они напали на нас, но они не сломят нас. Объединившись, солдаты и народ, мы создадим нерушимую стену сопротивления», — пообещал Лопес.

Россия осуждает военную агрессию Соединенных Штатов в отношении Венесуэлы и выражает солидарность с венесуэльским народом и политикой властей  республики по защите национальных интересов и суверенитета страны, заявил МИД России, комментируя эти события. В ведомстве отметили, что Латинская Америка должна оставаться зоной мира, а Венесуэле необходимо гарантировать право самой определять свою судьбу, «без какого-либо деструктивного, тем более военного, вмешательства извне».

МИД призвал США прояснить ситуацию с захватом Мадуро

Политика

О том, что Трамп в ближайшее время может объявить о проведении военной операции против Венесуэлы, американские СМИ начали сообщать во второй половине декабря. Примерно тогда же США начали морскую нефтяную блокаду Боливарианской Республики, объяснив, что ее власти причастны к терроризму и контрабанде наркотиков. Известно, что американцы задержали у берегов латиноамериканской страны минимум три танкера.

30 декабря, общаясь с журналистами перед встречей с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху, Трамп вновь заявил о намерении нанести удар по наземной территории Венесуэлы. В тот же день CNN со ссылкой на источники сообщил, что в декабре ЦРУ осуществило удар беспилотником по порту на побережье республики. В публикации отмечается, что он «был в большой степени символическим», однако сам факт «может привести к значительному усилению напряженности». Каракас эту информацию никак не прокомментировал.

Напряженность в Карибском регионе резко возросла осенью прошлого года, после серии ракетных ударов США по судам, предположительно используемым наркокартелями (с начала сентября было проведено не менее 29 таких атак в международных водах, в результате погибли по меньшей мере 105 человек). Параллельно США значительно усилили военное присутствие у берегов Венесуэлы. В середине ноября в Карибское море вошла авианосная ударная группа во главе с крупнейшим в мире авианосцем Gerald R. Ford, имеющим на борту около 4 тыс. человек и десятки самолетов. Общая численность американских военных близ Венесуэлы достигла 15 тыс. человек. Это крупнейшая группировка американских войск в регионе за несколько десятилетий: по одним оценкам, со времен вторжения США в Панаму в 1989 году, по другим — со времен Карибского кризиса 1962-го.

Ближний Восток

Прогнозирование на Ближнем Востоке нередко напоминает гадание на кофейной гуще, заявил РБК программный менеджер Российского совета по международным делам (РСМД) Иван Бочаров. По его мнению, взрыв может произойти там, где его совсем не ждут. Однако эксперт выделил несколько главных очагов, где вероятность обострения в 2026 году выглядит наиболее высокой.

Сектор Газа и Западный берег

Один из главных очагов напряженности — сектор Газа. Бочаров указывает на отсутствие уверенности в реализации так называемого мирного плана Трампа, особенно в части разоружения ХАМАС. Проблема усугубляется тем, что практически ни одна страна, кроме Турции, не готова направить свои силы в Газу. Более того, потенциально международные силы смогут выполнять лишь ограниченные полицейские функции, что может подтолкнуть Израиль к силовому разоружению ХАМАС. Ключевая проблема — отсутствие у Израиля четкого понимания будущего Газы.

Проект «новой Газы» — пространства, свободного от ХАМАС, — лишь отчасти соотносится с американскими инициативами. По мнению Бочарова, израильские власти готовы вновь прибегнуть к силе, если проект окажется неудачным. Отдельные опасения вызывает крайне высокий потенциал эскалации на Западном берегу реки Иордан. «Согласно соцопросам, уровень антиизраильских настроений там выше, чем в Газе, население настроено более радикально, а поддержка действий ХАМАС более значительна», — пояснил аналитик.

Сирия

Бочаров указывает на нестабильность правящего режима, который пришел к власти в декабре 2024 года. Президент Ахмед Аш-Шараа подвергается жесткой критике, в том числе со стороны радикальных исламистов: влиятельный богослов Абу аль-Макдиси утвердил фетву, обвиняющую главу государства в отступничестве, что эксперт назвал «черной меткой». Сохраняется и угроза со стороны «Исламского государства» (признано террористическим и запрещено в России), у которого, по данным ООН, в Сирии и Ираке остается 1,5–3 тыс. боевиков. Агентство Reuters сообщало о двух покушениях группировки на Аш-Шараа.

Остается сложной ситуация с этноконфессиональными меньшинствами — друзами, алавитами и христианами. Вспышки насилия могут спровоцировать ответную агрессию. Внешние факторы, например поддержка Израилем друзов, создают дополнительный риск дестабилизации.

Учитывая ограниченный контроль внутри страны, безопасность в 2026 году может в большей степени обеспечиваться внешними силами. В СМИ появлялись данные о планах США разместить войска в Дамаске и о переговорах о расширении российского патрулирования на юге. «Действия обоих внешних акторов могут сыграть стабилизирующую роль, поскольку Дамаск нуждается в провайдерах безопасности и пока не способен контролировать ситуацию в стране», — считает эксперт РСМД.

Что происходит в Сирии после захвата Дамаска. Фоторепортаж

Фотогалерея 

Йемен, Иран и Ливан

В Йемене силы Южного переходного совета в декабре предприняли наступление, стремясь изменить баланс сил на юге республики и подготовить почву для возможного отделения этого региона. При поддержке ОАЭ и Израиля подобная перспектива выглядит вполне реальной, считает аналитик. Активность движения «Ансар Алла» (хуситов) также остается важным фактором риска, в том числе для безопасности в Красном море и проливе Баб-эль-Мандеб.

Вероятность прямого военного противостояния между Израилем и Ираном в 2026 году эксперт оценивает как очень высокую. Он ссылается на израильского эксперта Раза Циммта и на свои собственные недавние встречи в Израиле. «Там подчеркивали, что атака на Иран в июне 2025 года была обусловлена не столько текущей ядерной или ракетной угрозой, сколько окном возможностей, которые открылись после ослабления «Хезболлы» и свержения Башара Асада. Сегодня вероятность новых ударов по Ирану вновь активно обсуждается на фоне отсутствия прогресса в решении ядерной проблемы и попыток Тегерана восстановить военный потенциал после 12-дневной войны», — перечисляет Бочаров. По его оценке, в Израиле нынешние внутренние проблемы Ирана (засуха, перебои с электричеством, протесты) могут восприниматься как новое «окно возможностей». Дополнительным стимулом могут стать и предстоящие выборы в Израиле.

Раз Циммт — РБК: «Следующая война, вероятно, будет более комплексной»

Политика

Риски крупной военной операции в Ливане эксперт оценивает как умеренные. «Примечательно, что даже во время 12-дневной войны «Хезболла» проявила сдержанность, стремясь не провоцировать масштабный ответ Израиля», — отметил эксперт.

Тайваньский пролив

Тайваньский пролив сегодня находится в центре целой сети региональных конфликтов с участием Китая, прокомментировал РБК директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин. Напряженность вокруг Тайваня нельзя рассматривать изолированно: к северу от него находятся острова Дяоюйдао/Сэнкаку, на которые претендуют Китай и Япония, к югу — Южно-Китайское море, где Пекин конфликтует с несколькими странами блока АСЕАН, прежде всего с Филиппинами. Сейчас «разогреваются» все три направления, считает эксперт.

Утверждения о жестком дедлайне Китая при «воссоединении» с Тайванем к 2027 году Кашин считает спекуляциями США и Японии. Но к этому сроку Народно-освободительная армия Китая (НОАК) действительно рассчитывает добиться значительного прогресса в развитии своих стратегических возможностей. «Именно с этим связаны разговоры о том, что они якобы готовятся к чему-то большому. Но доказательств нет», — отметил он. Реальная динамика, по оценке Кашина, иная: Тайвань наращивает обороноспособность и сотрудничество с США и Японией, что провоцирует ответную реакцию КНР — от политического давления до масштабных учений, которые сами по себе всегда сопряжены с риском военных инцидентов. «Риск непреднамеренного конфликта будет нарастать», — предупредил эксперт. Наиболее вероятный сценарий — дальнейшее повышение напряженности.

Существенное влияние на ситуацию оказывают действия Японии, в том числе осенние заявления премьер-министра Санаэ Такаити о возможной вовлеченности страны в конфликт, а также положение в Южно-Китайском море, где усиливается военное сотрудничество Филиппин и США. Действия Вашингтона и Токио по укреплению их позиций в регионе могут восприниматься Китаем как угрожающие и провоцировать резкие ответные действия, пояснил Кашин.

Как Пекин прибег к зоологическому оружию в конфликте с Токио

Политика

В Южно-Китайском море конфликты пока носят ограниченный характер, но имеют тенденцию к эскалации. США усиливают военное присутствие на Филиппинах, а Китай в ответ укрепляет свои позиции на спорных островах, рифах и отмелях. В качестве примера Кашин привел ситуацию вокруг отмели Скарборо, где китайцы уже установили боновые заграждения и, возможно, будут стремиться к созданию постоянной инфраструктуры. Эти действия вызывают реакцию Манилы и Вашингтона, и процесс начинает «раскручиваться по нарастающей». Значение Южно-Китайского моря, по мнению эксперта, напрямую связано и с тайваньским направлением: контроль над этим пространством важен в контексте гипотетического конфликта вокруг острова.

Рост военной активности Китая в районе Дяоюйдао/Сэнкаку и архипелага Рюкю Кашин характеризует как способ провести красные линии и обозначить недовольство новой военной политикой Японии. Здесь также фиксируются опасные инциденты — например, случаи, когда радиолокационные станции берут на сопровождение самолеты или корабли другой стороны. Впрочем, признаков того, что какая-либо из сторон сознательно готовится развязать крупный конфликт, пока нет. «Но напряженности и нервотрепки станет больше», — резюмирует он.