Кудрин — РБК: «Мы не используем все ресурсы в международных переговорах»
— Счетная палата всегда критиковала правительство, но вы в вашем заключении на проект бюджета выбрали довольно жесткие формулировки — жестче, чем были раньше. В частности, по бюджетному правилу и плавающему курсу рубля. Почему была выбрана такая риторика и не думаете ли вы, что она может отпугнуть правительство, что оно будет меньше к вам прислушиваться?
— Мы, безусловно, считаем, что бюджетное правило влияет на курс, но, если оно работает как постоянное правило — без изъятий, без переноса сроков закупок, — тогда оно влияет правильно. Мы не подвергаем сомнению свободное движение курса. В данном случае наше заявление было воспринято как более жесткое, чем оно есть на самом деле.
В других случаях правительство, наоборот, реагирует на наши замечания. В ходе второго чтения бюджета планируется принять несколько поправок по нашим предложениям и замечаниям. Надо понимать, часть замечаний не требует изменений в проект бюджета, а часть на этом этапе уже вносить невозможно, но необходимо учитывать в будущих проектах. Их предстоит обсуждать на начальных этапах подготовки следующих бюджетов.
Я не думаю, что правительство будет меньше прислушиваться к нам, в силу статуса Счетной палаты.
— Вы раньше предлагали смягчить бюджетное правило до $45 (сейчас цена отсечения в бюджетном правиле, на доходы свыше которой правительство закупает валюту и направляет ее в резервы, составляет $40 в ценах 2017 года. — РБК). Сейчас вы по-прежнему настаиваете на смягчении? И по-прежнему ли до $45 с учетом роста цен на нефть до $80?
— Правительство уже определилось — и повысило НДС, а не цену отсечения. Я считаю, что при нынешних ценах правильнее для бизнеса и для экономики было бы смягчать бюджетное правило. Но так или иначе этот вопрос с сегодняшней повестки снят.
Нас больше беспокоит то, что в проекте бюджета нет серьезного структурного изменения в пользу образования, здравоохранения и инфраструктуры. Те 8 трлн руб., о которых говорило правительство, по факту они не меняют серьезно структуру расходов. Эта сумма находится в пределах прироста доходов от НДС и роста экономики. То, что структура не изменилась, мы считаем серьезным недостатком предложенной политики.
К идее изменить бюджетное правило можно возвращаться, если говорить об изменении структуры расходов в пользу образования, здравоохранения и инфраструктуры. Но на этом этапе решения приняты.
— А без изменения правила вы видите вероятность, что расходы бюджета все-таки пересмотрят и увеличат в пользу образования и здравоохранения?
— Я вижу такие резервы внутри бюджета. Как минимум 0,5% ВВП можно перераспределить из других направлений. У нас избыточные субсидии экономике — не очень эффективным секторам и предприятиям, несколько завышены общегосударственные расходы. [Расходы на] безопасность и правоохранительную деятельность тоже несколько завышены. Я вижу ресурс, но, повторяю, бюджет уже представлен, деньги распределены, поэтому я не ожидаю, что такие изменения произойдут.
— Вы в заключении написали, что экономический эффект от повышения пенсионного возраста переоценен. Правительство говорило о том, что выгоды для бюджета от реформы не будет. Тогда в чем смысл реформы? И почему эффект от нее оказался ниже, чем ожидалось?
— Я не считаю, что эффект реформы существенно занижен или тем более что она не нужна. Дополнительные уточнения основную экономию перераспределяют в пользу пенсионеров, их льгот. Так что бюджетный эффект будет ниже, но пенсионеры получат ощутимый эффект, тут я даже не сомневаюсь. Вся экономия от повышения пенсионного возраста пойдет на тех, кто уже стал пенсионером. Это замедляет снижение отношения средней пенсии к средней зарплате, хотя такого снижения избежать не удастся. На это мы обращаем внимание в нашем заключении.
— Еще один из главных выводов Счетной палаты — это расхождение в финансировании нацпроектов. В паспортах самих нацпроектов заложено на 1 трлн руб. больше, чем на них заложено в бюджете на следующую трехлетку. И вполне возможно, что правительство сейчас будет пересматривать эти расходы и сократит их. Как вы считаете, можно ли в условиях сокращения финансирования добиться выполнения этих целей?
— Окончательно мы это увидим, когда будут сформированы нацпроекты, госпрограммы и федеральные проекты — в ближайшие два месяца. Только тогда мы увидим, насколько достаточно финансирование и достижимы ли цели. На мой взгляд, ресурсов недостаточно. В ЦСР мы указывали на необходимость большего структурного маневра в пользу приоритетов, чтобы эти цели были достигнуты. Сейчас мы не видим такого структурного изменения, так что я оцениваю, что выделенных ресурсов будет недостаточно. Но сказать точно мы сможем, только когда увидим все проекты в окончательном виде.
