Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Нетаньяху заявил об обсуждении с Путиным вывоза граждан Израиля и России Политика, 15:43 На время эпидемии COVID-19 в России приостановили диспансеризацию Общество, 15:42 Адвокат сообщил о передаче СК дела главы Optima Development Худояна Общество, 15:39 Матильда Шнурова — о правильном питании и ценах на ЗОЖ-меню Стиль, 15:35 Старший по планете: как человек взял на себя ответственность за природу Зеленая экономика, 15:34  Вирусная трансформация: как небольшим банкам получить доступ к финтеху Pro, 15:27 Ключевые события продуктового ретейла. Дайджест новостей Pro, 15:27 Минпромторг проведет расследование инцидента с замминистра в Ижевске Общество, 15:17 Власти Сингапура пообещали выплаты каждому жителю из-за эпидемии Экономика, 15:15 Мусорные операторы заявили об опасности выброшенных медицинских масок Бизнес, 15:12 В Москве полиция составила более 160 протоколов за нарушение карантина Общество, 15:08 Доходы «Газпрома» от экспорта газа за два месяца упали вдвое Общество, 15:01 Правительство ввело отсрочку по налогам и продлило сроки сдачи деклараций Экономика, 14:59 «Зенит» сократил зарплаты игроков до конца весны Спорт, 14:53
Мнение ,  
0 
Александр Аузан

Мифы нашего времени: чего мы не понимаем в отношениях с Китаем

Китай имеет к России интерес не как к стране, а как к пространству, через которое надо строить сообщение с Европой. Это не плохо, просто не надо считать, что мы здесь равноправные партнеры

В новом цикле статей для РБК декан экономического факультета МГУ Александр Аузан обсуждает самые распространенные мифы о российской и глобальной экономике и выясняет, что в этих мифах правда, а что — нет
 

Миф 1. Русский с китайцем — братья навек?

Представление о дружественных отношениях России с Китаем резко усилилось в момент обострения наших отношений с Западом. Часто рассуждают даже, что Китай — это наш «младший друг» или что это наш талантливый ученик, который следует по стопам учителя и будет его поддерживать в решительных противостояниях.

Во-первых, Китай никогда не был младшим партнером ни России, ни кого бы то ни было еще. Даже когда он делал вид, что он младший партнер Советского Союза, во времена раннего Мао Цзэдуна, когда страна была слаборазвита и разрушена внутренними противоречиями, на деле ничего подобного не было. Стоит напомнить, что Китай практически непрерывно в течение полувека (с 1898 по 1949 год) существовал в состоянии гражданской войны. А до этого он еще пережил восстание «боксеров», которое унесло жизни миллионов людей. И даже находясь в этом ужасном состоянии, Китай всегда был вещью в себе. Именно поэтому Западу понадобились опиумные войны за открытие Китая.

Китай — это не страна, это отдельный мир. У китайцев есть свое видение будущего, причем оно рисуется в совершенно других временных категориях, чем принято в остальной части мира. Они вполне спокойно говорят о тысячелетней перспективе — их ценностные структуры позволяют людям друг с другом обсуждать, что будет через 20–30 поколений и почему можно не торопиться.

В чем ошибка в представлении россиян о Китае как о партнере? Во-первых, Китай имеет к России интерес не как к стране, а как к пространству, через которое надо строить сообщение с Европой. Гонять грузы морем из Роттердама в Шанхай — очень дорого, поэтому было бы здорово иметь прямое сообщение по суше. На этой дороге встречаются некоторые страны, например Россия. Поэтому идеи вроде Великого шелкового пути — это вопрос о строительстве моста в Европу. Мы здесь исключительно средство. Это не плохо, потому что не территорию у нас хотят захватить, пробив коридор в Европу, а построить этот путь вместе с нами. Только не стоит считать, что мы здесь полноправные партнеры.

К слову, Владимир Сорокин создал литературный образ будущего России, в котором огромная дорога идет через нашу страну из Китая в Европу. Эта дорога — живая артерия, а вокруг буйствуют опричники и происходят прочие ужасы. Писатели глубоко видят.

Миф 2. Китай — наш образец развития

В 1990-е годы многие в России решили, что мы страшно похожи на Америку, и Америка почему-то тоже так решила. Хотя более несхожих стран не существует. С точки зрения социокультурных характеристик нам скорее следовало бы ориентироваться на Германию и Францию, чем на Англию и США. В результате, например, мы тянули в Россию институты, которые на нашем ландшафте очень плохо стоят.

Взять хотя бы спор о накопительной пенсионной системе, который идет в правительстве в последние два года. Социальный блок говорит: «А вы сделайте, как американцы. У них нет принудительной накопительной системы, они добровольно накапливают». Если же посмотреть, в каких странах накопительные системы работают добровольно, а в каких через принуждение, то вы обнаружите, что большинство стран Центральной Европы обеспечивают накопительное пенсионное страхование через механизмы принуждения.

Но столь же необоснованны и представления, что России следовало проводить реформы по китайскому образцу. Если бы мы смогли в конце 1980-х пройти горбачевским путем, а не ельцинским, может быть, у нас и были бы поводы сопоставлять себя с Китаем. Но история пошла по другой дороге. И сегодня Китай показывает нам не картину нашего лучшего будущего, а картину нашего лучшего прошлого. Если представить, что в 1929 году в Политбюро ЦК ВКП (б) взяли бы верх не Сталин, Молотов, Маленков и Каганович, а Бухарин с его идеями «многоукладной экономики», Рыков, Томский и Фрумкин, то вы получите Китай, ситцевую индустриализацию, призывы «обогащаться» и т.д. Китай сделал правильный вывод и пошел путем правых большевиков. Но сейчас он исчерпал возможности этого пути и куда пойдет дальше — непонятно даже ему самому. Сегодня Китай пришел к тому, к чему СССР пришел в начале 1960-х, когда кончилась «большая деревня». Поэтому Китай, к сожалению, не может служить образцом для России: сейчас он решает ту проблему, что у нас уже позади.

Читайте также первый текст из серии: «Существует ли мировой заговор против России?»
 

Об авторах
Александр Аузан, Декан экономического факультета МГУ
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.