Лента новостей
В Волгоградской области назвали фейком переселение цыган из Чемодановки Общество, 16:16 Житель Татарстана отсудил у МВД 100 тыс. руб. за избиение полицейскими Общество, 16:05 Фонд Абрамовича инвестировал в стартап по управлению арендным жильем Бизнес, 15:59 Суд арестовал подозреваемого в терроризме журналиста дагестанской газеты Общество, 15:55 В Чувашии оштрафовали уборщицу суда за сожжение уголовного дела из мести Общество, 15:51 Вильфанд заявил о сложившихся в Москве пожароопасных условиях Общество, 15:49 Зеленский намекнул России на первые шаги для решения конфликта в Донбассе Политика, 15:41 Зеленский и Меркель обсудили условия снятия санкций против России Политика, 15:39 Россиянин получил ножевое ранение в ходе конфликта с грузинами в Стамбуле Общество, 15:28 Представитель Алибасова сообщил об улучшении состояния продюсера Общество, 15:23 Бизнес победителей: как увидеть северное сияние в тепле и комфорте РБК и ВТБ, 15:21 Пять признаков идеального заказчика контрактного производства Pro, 15:21 Верховный суд поддержал запрет клеток для подсудимых Общество, 15:14 Сестра Алибасова обвинила Шукшиных в его отравлении Общество, 15:13
Каталония хочет независимости ,  
0 
Михаил Комин Урок сепаратизма: почему каталонский кризис разрешился в пользу Брюсселя
Каталонский опыт подтолкнет европейские правительства к передаче части полномочий на уровень регионов, а это усилит позиции структур ЕС
​29 октября футбольный клуб Жироны, одного из центров каталонского сепаратизма за последние месяцы, обыграл на своем поле «Реал Мадрид» со счетом 2:1. Главное тут — не сенсационный счет, а то, что только что объявившая о своей независимости Каталония по-прежнему сохраняет все атрибуты полноценной части Испании, в том числе присутствие каталонских футбольных клубов в Испанской лиге. Кажется, что пик конфликта в самой Каталонии пройден, население устало от политического противостояния и готово ждать назначенных центральным правительством на 21 декабря новых выборов в каталонский парламент. Сепаратисты, не сумев воспользоваться эмоциональным подъемом сразу после референдума 1 октября, сами себя загнали в угол, похоронив вместе со своим политическим будущем и политическое будущее независимой Каталонии. Почему так произошло?

Парадокс Пучдемона

Еще 10 октября, в день, когда президент Каталонии Карлес Пучдемон должен был объявить решение по результатам референдума, проспект Луиса Компаньша напротив здания местного парламента был заполнен людьми, жаждущими стать свидетелями и творцами исторического события. Но Пучдемон разочаровал собравшихся, объявив малопонятную «отложенную» независимость, фактически означающую призыв к переговорам и продолжению торга между Барселоной, Мадридом и ЕС. Это напоминало известный в квантовой механике парадокс с «котом Шредингера». Точно узнать жив или мертв кот, как и вышла ли Каталония из состава Испании или нет, можно только в результате прямого наблюдения. В случае с котом — открыв ящик, в случае с Каталонией — добившись прямого ответа от Пучдемона, что он имел в виду в своей речи.

Фотогалерея 
Каталония решила отделиться от Испании. Фотогалерея

Такая «независимость» только на первый взгляд выглядела удачным ходом. Провинция одновременно заявляла о выходе из состава Испанского Королевства и продолжала существовать в рамках правового и экономического поля Испании, подвесив множество вопросов — от статуса Каталонии в Европейском союзе до полномочий силовых структур и судов провинции. Но проблема в том, что политическую независимость можно объявлять только в тот момент, когда эмоциональный подъем населения находится на пике. Любое «откладывание» приводит к всплеску недовольства и разочарованию.

Именно нерешительностью каталонского руководства и воспользовалось испанское правительство. Премьер-министр Мариано Рахой задал прямой вопрос-ультиматум об итоговой трактовке «отложенной независимости». Если бы Пучдемон сразу подтвердил обретение Каталонией независимости, то Мадрид раньше привел бы в действие 155-ю статью испанской Конституции, вводящую прямое управление провинцией из центра. А если бы лидер сепаратистов признал, что Каталония не свободна, он окончательно потерял бы поддержку населения и парламента. Но чем дольше Пучдемон продлевал ситуацию «ни мира, ни войны», тем хуже становились его дальнейшие политические перспективы. Наибольший ущерб нанесли сообщения, что под давлением ЕС и Мадрида он был готов самостоятельно распустить парламент и назначить новые выборы, тем самым дезавуировав сам факт проведения референдума.

Объявленная 27 октября буквально за час до официального введения прямого управления из центра независимость вызвала намного меньший эмоциональный отклик. 28–29 октября число про- и антисепаратистски настроенных групп на улицах и площадях Барселоны было сопоставимым, тогда как и сразу после референдума, и даже 10 октября столица Каталонии и другие города безраздельно принадлежали сторонникам отделения. Мобилизовать сепаратистов могли бы жесткие действия испанской прокуратуры, задерживающей каталонских политиков и выдвинувшей им обвинения в подготовке восстания. Однако, судя по первой реакции на роспуск каталонского правительства и сообщения прокуратуры о подготовке исков против ряда членов кабинета, и этого не произошло. Пучдемон с коллегами проиграл центру вчистую, а потому и ищет политического убежища в Бельгии, как сообщают СМИ.

Фотогалерея 
До 300 тыс. сторонников Испании вышли на улицы Барселоны. Фоторепортаж

Вопросы тактики

Но было бы не совсем корректно обвинять во всем Пучдемона. Он пытался действовать в тех политических условиях, которые сложились в Испании к тому моменту. Да, Пучдемон сам пошел на риск и обострение в отношениях с Мадридом, объявив об октябрьском референдуме. Но именно к этому его обязывала программа собственной политической партии и партнеров по коалиции, над которыми как дамоклов меч висела угроза утратить часть кресел в парламенте на приближающихся выборах. Да, он сам не стал объявлять независимость Каталонии сразу же после народного голосования, но именно в тот момент шаткая коалиция сепаратистов, напуганных перспективой жесткой реакции Мадрида, дала трещину. Оказавшись в плену собственного правительства меньшинства, Пучдемон не смог быстро договориться со всеми партнерами в парламенте, а​ без их поддержки объявить независимость было невозможно даже по собственно каталонским законам. К 27 октября реальных ресурсов у Пучдемона не прибавилось. Несмотря на высокую степень децентрализации полномочий в Испании, по факту все ключевые управленческие и политические рычаги все равно принадлежат Мадриду: без визы испанского казначейства не проходит ни один каталонский платеж, суды полностью встроены в центральную вертикаль и работают по общеиспанским законам, каталонская полиция, нейтралитет которой сыграл важную роль во время проведения референдума, осталась обезглавленной с момента отправки в отставку ее главы Хосепа Луиса Топеро.

Стратегия той части каталонского правительства, которая осталась в Барселоне, проста — ждать, пока Мадрид начнет реализовывать систему управления из центра с чисткой в рядах местной бюрократии и неминуемыми конфликтами с более радикальными группами сепаратистов, в том числе занимающими посты в местных муниципалитетах. Возможно, тогда, не сумев договориться со всеми сразу, испанское правительство пойдет на какие-то уступки. Но команда Рахоя понимает эту опасность и не спешит брать штурмом каталонские государственные ведомства. В прямом подчинении женералитата Каталонии сохраняется почти 200 тыс. бюрократов различных уровней, способных устроить что-то подобное классической итальянской забастовке, если Мадрид будет действовать не слишком аккуратно, тем более что ровно к этой тактике и призвал чиновников распущенный каталонский парламент. Однако смелости Мадриду будут добавлять новые результаты социологических опросов, показывающие, что сепаратистские партии теряют поддержку и, если ничего не изменится, не смогут взять большинство на внеочередных выборах в национальную ассамблею Каталонии 21 декабря.

Рахой, вышедший победителем из противостояния с каталонским правительством, усилил и свои политические позиции внутри Испании. Не обладая большинством в парламенте, но играя на обострение так же, как и Пучдемон, он сумел связать руки своим оппонентам из Социалистической партии, хотя и критиковавшим его за нежелание идти на уступки Барселоне, но не решившимся поддержать сепаратистов в открытую.

Однако более важным итогом каталонского кризиса стало, конечно, его влияние на политический процесс в других государствах Европы, где есть территории, требующие более широкой автономии. К примеру, еще до объявления независимости Каталонии итальянские области Ломбардия, Венето и Эмилия-Романья возобновили переговоры с Римом о существенном расширении своих полномочий. И Рим в этот раз готов пойти на уступки, вплоть до сокращения доли налоговых отчислений в центр этими регионами до 10–15%. Несмотря на победу Мадрида в противостоянии с каталонскими сепаратистами, в Риме явно не хотят оказаться в таком же по степени накала страстей и политических рисков кризисе.

Каталонский опыт, с одной стороны, будет подталкивать настроенные на автономию регионы к дальнейшему раскручиванию маховика сепаратизма с использованием консультативных референдумов для получения дополнительного политического капитала. Но, с другой стороны, итог конфликта будет стимулировать обе стороны — и центр, и регионы — проявлять большую гибкость в переговорах друг с другом, не доводя ситуацию до открытого противостояния. Как это ни парадоксально, такие тенденции будут работать в интересах общеевропейской интеграции: чем меньшими полномочиями будут обладать центральные правительства по сравнению с регионами и муниципалитетами, тем выше будет значимость объединительного каркаса общеевропейских политических институтов.

Об авторах
Михаил Комин политолог, директор по исследованиям Центра перспективных управленческих решений (ЦПУР)
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.