Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
В Башкирии во время охоты погиб замглавы отдела управления МЧС Общество, 14:35 Лыжница Сорина стала второй в гонке преследования на этапе Кубка мира Спорт, 14:32 NVIDIA выросла на 237% за 2 года. Может стать гегемоном на рынке чипов Инвестиции, 14:29 РБК покажет в прямом эфире день инвестора Сбера РБК и Сбер, 14:24 Йоханнес Бё выиграл спринт на этапе Кубка мира по биатлону Спорт, 14:22 «Сочи» в меньшинстве проиграл «Уралу» Спорт, 14:21 «Пародия на бокс». Что говорили после боя Майка Тайсона и Роя Джонса Спорт, 14:18 Россияне Шварцман и Мазепин заняли два первых места на этапе «Формулы-2» Спорт, 14:09 Портал «Госуслуги» начнет автоматически извещать пользователей о долгах Общество, 14:03 В Минске начались задержания протестующих Политика, 14:00 Как развивается российский рынок «умных» домов РБК и Intel NUC, 13:55 РБК покажет в прямом эфире день инвестора Сбера 13:51 Джонс остался недоволен ничьей и заявил о новом бое с Тайсоном Спорт, 13:38 Доктор Мясников предупредил об опасности новой эпидемии Общество, 13:29
Следите за курсами на сайте или в приложении РБК
Пандемия коронавируса ,  
0 
Константин Корищенко

Новый баланс: как изменится мировая экономика после пандемии

Модель устойчивого бизнеса после кризиса будет основана на близости к государству
Фото:Justin Sullivan / Getty Images
Фото: Justin Sullivan / Getty Images

Оценивать последствия эпидемии коронавируса для мировой и российской экономики, без сомнений, слишком рано. Но возможно предположить, что нас ждет «за поворотом», поскольку все крупнейшие страны уже определили свои стратегии противодействия сегодняшним трудностям.

Масштаб бедствия

Во-первых, экстраординарность ситуации иллюстрируется заявлением директора-распорядителя МВФ Кристалины Георгиевой, что более 80 развивающихся стран запросили у фонда финансовую помощь на общую сумму $2,5 трлн.

Во-вторых, падение цен на большинство сырьевых товаров (не только на нефть) составляет по индексу CRB, одному из ключевых, более 30% и возвращает рынки на уровни цен 20-летней давности. Справедливости ради следует отметить, что мировые цены на некоторые сырьевые товары (продукты и прежде всего зерно) с начала кризиса все же выросли на 10–15%, но сейчас возвращаются к прежним уровням.

Что будет с экономикой России к концу выходных. Мнение бизнеса
Бизнес
Фото:Глеб Гаранич / Reuters

В-третьих, уровень процентных ставок в мире вернулся ко дну 2008–2009 годов, после того как все крупнейшие Центральные банки привели свои ставки к минимальным значениям.

В-четвертых, страны G20 на «виртуальном» заседании 26 марта договорились добавить в мировую экономику более $5 трлн в виде монетарных и фискальных стимулов.

Насколько могут снизиться темпы роста в результате кризиса?

Для США и Европы делать прогнозы пока рано, а для Юго-Восточной Азии, включая Китай, уже есть оценка Мирового банка — с 5,8 до 2,1%, а в негативном сценарии так и вообще до минус 0,5%.

Но главный вопрос все же не в том, насколько затормозится экономика мира или конкретной страны. Важнее то, как экономика будет выглядеть после эпидемии, сможет ли вернуться к исходному виду, пусть и потеряв несколько процентов роста.

И здесь очевидного ответа нет.

Потери и возможности

Чтобы разобраться, следует составить список из отраслей, которые сильнее всего пострадали от самоблокады:

  • внешняя торговля;
  • транспорт (авиа, авто);
  • туризм, гостиницы и рестораны;
  • офлайн-сервисы и развлечения (парикмахерские, фитнес, спорт, театр, кино и т.д.).

Но есть и выигравшие:

  • локальная е-commerce, особенно продукты и готовая еда;
  • онлайн-развлечения;
  • производство и продажа медицинских препаратов и товаров;
  • медицина, прежде всего дистанционная;
  • производство и продажа продуктов.

Значительная часть финансовой отрасли также может найти положительные для себя стороны в сегодняшнем развитии событий.

Отдельного упоминания заслуживает нефтяная отрасль, которая по какому-то чудовищному совпадению вошла в штопор после неудачных переговоров стран ОПЕК+ и в те же дни, когда началось взрывное распространение COVID-19 в Европе и США.

Падение спроса почти на 20% привело к жесточайшему кризису перепроизводства, заполнению всех возможных хранилищ, тотальному фрахту всех доступных танкеров для хранения нефти. Продление такой ситуации на три—шесть месяцев приведет к вынужденной остановке большого количества скважин, и не только в сланце. Но это грозит и замораживанием инвестиций в новые проекты с приостановкой текущих, что может создать куда большие проблемы, чем простой переизбыток нефти. Как следствие, многие малые и средние компании могут не пережить этот кризис, но зато те, кто останется, с удовольствием поделят освободившуюся поляну.

Но вернемся ли мы к тому образу жизни, что вели до кризиса, или будем развивать новые привычки и подходы к бизнесу, которые сформировали сидя дома?

Бизнес — переход к распределенной модели

Аренда помещений, оплата работы сотрудников, организация бизнес-процессов вокруг «присутственного места», как показывает нынешний опыт, оказываются связаны с высокими рисками. Не сбой оборудования, не проблемы с контрагентами, не традиционные финансовые трудности, а совсем другой риск оказался ключевым — решение государства остановить бизнес-процессы. Причем страна может быть любая, от централизованного Китая до либеральной Великобритании.

Есть большая вероятность, что после выхода из карантина крупнейшие компании и собственники малого и среднего бизнеса начнут готовить стратегии перехода к распределенной бизнес-модели. К модели, в которой сотрудники по максимуму перемещаются в хоум-офисы и общение ведется даже не через почту или видеочат, а с использованием виртуальных заменителей совещаний, презентаций, присутствия. Разумеется, рабочее место на дому такого сотрудника необходимо существенно дооснастить. Недаром сейчас фиксируется резко выросший спрос на модемы и роутеры.

Государство — главный партнер и советник

Несомненно, борьба с коронавирусом — это благородная и весьма затратная задача. Но, решая ее, государство одновременно меняет все правила игры в экономике. Оказалось, что в некоторой ситуации можно:

  • остановить повседневную работу бизнеса в весьма благородных целях;
  • ограничить свободу передвижения товаров и людей по тем же основаниям;
  • изменить сформированную годами привычную налоговую систему;
  • оставить практически всю экономическую деятельность в состоянии неопределенности без какого-либо прогноза возврата к нормальной жизни.

Поэтому модель устойчивого бизнеса после кризиса будет основана на близости к государству. Можно предположить, что самой крупной компанией в России наряду с «Газпромом» и Сбербанком станет универсальный маркетплейс (условные «Госуслуги»), который сможет сконцентрировать большинство жизненно необходимых сервисов и своевременно обеспечивать население самым насущным — сначала услугами, а затем и товарами.

Традиционные наполнители бюджета, энергетические компании могут столкнуться с серьезными финансовыми проблемами из-за пониженного спроса на энергоносители, который из ситуативного и спекулятивного может превратиться в структурный и постоянный.

Трансформация экономики в сторону долгожданной диверсификации пока не набрала необходимой скорости, а денег на бюджетное стимулирование структурной перестройки может не хватить из-за кризиса на сырьевом рынке.

Конкуренция могла бы помочь повышению эффективности экономики, но тех, кто сможет конкурировать, остается все меньше и меньше в частном секторе. А после эпидемии им еще понадобятся и инвестиции для перевода бизнеса на посткризисную модель.

Вывод — государственная экономика будет только расширять свои позиции, и в этих условиях на первый план выйдут вопросы занятости, минимального гарантированного дохода, создания единой государственной ИТ-инфраструктуры. Для решения таких задач необходимы устойчивый бюджет и его стабильное наполнение за счет налоговых поступлений.

Новая распределенная модель бизнеса в сочетании с продолжением роботизации может привести к росту безработицы. В результате вырастет запрос на социальное обеспечение, а экономические отношения станут менее капиталистическими и более социалистическими.

Когда кончатся деньги

В таких обстоятельствах темпы роста экономики и вопросы роста/спада отойдут на второй план. В центре внимания будет оставаться стабильность, прежде всего в удовлетворении основных потребностей населения. А главным станет ответ на вопрос, как то или иное государство сможет обеспечить приемлемое существование для большинства населения, причем не полагаясь на частный бизнес как на основной ресурс.

И здесь для многих стран проблема очень большого государственного долга, для России пока не актуальная, и наполнения доходов бюджета ближайших двух-трех лет может оказаться неразрешимой.

Если катаклизмы, подобные вспышке COVID-19, начнут повторяться и государство продолжит бороться с ними подобными методами, то где взять столько денег? И если для их получения продавать облигации правительства своему и чужим Центральным банкам, то как долго это может продолжаться?

Ну и, наконец, надо помнить, что главный государственный долг не облигации, а деньги — доллары, евро, иены. И если к ним будет утрачено доверие, то погасить очередной кризис уже не получится.

Коронавирус
Россия Москва Мир
0 (за сутки)
Выздоровели
0
0 (за сутки)
Заразились
0
0 (за сутки)
Умерли
0 (за сутки)
Выздоровели
0
0 (за сутки)
Заразились
0
0 (за сутки)
Умерли
0 (за сутки)
Выздоровели
0
0 (за сутки)
Заразились
0
0 (за сутки)
Умерли
Источник: JHU,
федеральный и региональные
оперштабы по борьбе с вирусом
Источник: JHU, федеральный и региональные оперштабы по борьбе с вирусом

Об авторах
Константин Корищенко Константин Корищенко, профессор РАНХиГС, в 2002–2008 годах заместитель председателя ЦБ РФ
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.