Каким получился сериал «Полдень» по Стругацким. Рецензия

. Усталый триллер-детектив с неплохим гримом и достойной графикой

Каким получился сериал «Полдень» по Стругацким: триллер-детектив в утопии

Бывший прогрессор с планеты Саракш Максим Каммерер и сам не знает, не репликант ли он. То есть, простите, не подкидыш ли. Кадр со съемок сериала «Полдень»
Фото: Медиаслово, Okko, КИОН

Бывший прогрессор с планеты Саракш Максим Каммерер и сам не знает, не репликант ли он. То есть, простите, не подкидыш ли. Кадр со съемок сериала «Полдень»

Примите участие в мероприятии РБКВнешнеторговый форум

1 октября в онлайн-кинотеатрах «КИОН» и Okko стартует фантастический сериал «Полдень» по мотивам произведений Стругацких. Не смотрите на название — сюжет построен на повести «Жук в муравейнике» и рассказывает, соответственно, о прогрессоре Льве Абалкине. В главных ролях — суперзвезды отечественного А-листа Юрий Колокольников, Максим Матвеев, Юлия Снигирь, Леонид Ярмольник.

Действие перенесено на 100 лет тому вперед, из 2178 в 2278 год, — возможно, в надежде на более крепкие шансы, что нафантазированная авторами сериала версия прекрасного будущего осуществится к тому моменту. Не просто же так команда режиссера Клима Козинского рассказывала, что команде пришлось придумать историю человечества «от сегодняшнего дня до мая 2278 года»: как устроено общество, сколько живут люди, на каком языке говорят, как развивались технологии и контакты с внеземными цивилизациями.

РБК Life увидел три первых эпизода сериала и оценил, насколько эти старания оправданы.

На разрушенной войной планете под названием Надежда прогрессор Лев Абалкин (Максим Матвеев) убивает своего начальника Тристана Лаффенфельда (Евгений Сангаджиев) и сбегает прямиком на Землю, чтобы разгадать тайну своего происхождения. И наконец понять, почему земляне долгие годы стараются держать его подальше, приказывая прогрессировать отсталые инопланетные общества без отпуска и выходных. Лев психически измотан постоянными отказами начальства на запросы о посещении Земли, раздражен уставной покорностью Тристана, движим жгучим желанием идти против системы, как тинейджер-неформал.

Его приключения на Надежде, сдобренные вялым монтажом расправы над CGI-пауком/скорпионом с габаритами КАМАЗа, заканчиваются трагически. Абалкин все же прорывается на Землю, встречается с давней подругой Майей Глумовой (Юлия Снигирь) и успевает навести шороху в КОМКОНе, земной службе безопасности под руководством седобородого Рудольфа Сикорски (Леонид Ярмольник). Он отправляет на поиски ренегата Максима Каммерера (Юрий Колокольников), предварительно вручив ему совершенно секретный, а потому полностью аналоговый (бумажный) томик с биографией разыскиваемого.

Судя по объему дела, КОМКОНу об Абалкине известно все, вплоть до количества атомов, но Каммерер усваивает только 5% информации: где родился, где учился, с кем целовался. С этим скудным запасом данных он ходит туда-сюда по Москве будущего, над которой не бывает плохой погоды. И перемещается в телепорте-капсуле прямиком на Валдай, на исторический курорт «Осинушка». По делу, разумеется: там Абалкин сразу же после прибытия поправлял здоровье, перепугал местного владельца и был замешан в неожиданной кончине своего ровесника.

Но, помимо ответственного задания, у Максима есть личная жизнь в виде жены Алены (Софья Синицына) и попыток завести детей. Знакомство зрителя с Каммерером начинается на приеме у окулиста (логичный специалист в репродуктивной сфере). Заслуженный прогрессор сфокусирован на собственном здоровье, и спецзадание от Сикорски не вызывает у него должного энтузиазма. По крайней мере, игра Колокольникова это прекрасно отражает: она вальяжная, ленивая и не проводит ни один импульс к мимическим мышцам артиста.



Для всех, кто читал цикл «Мир Полудня» Аркадия и Бориса Стругацких, повествование сериала, созданного по мотивам (авторы это подчеркивают специальным дисклеймером), может показаться чуть более стройным, чем для тех, кто книг не читал. И в этом слабое место проекта, за которым стояли продюсеры «Беспринципных», «Кентавра», «Коммерсанта», «Чикатило» и других. Стоял и режиссер Клим Козинский, снявший «13-ю клиническую» и «Первый номер». Сценарий писали Маруся Трубникова и Артем Барышников, среди проектов которых — «Последний министр» и «Филатов». На вступительных титрах «Полудня» огненными всполохами сверкают спонсоры: ИРИ, «Окко», «Медиаслово», ТНТ.

Формально «Полдень», как и «Жук в муравейнике», выстроен как детектив: Каммерер идет по следу Абалкина, разговаривает с людьми из его прошлого, восстанавливает биографию и постепенно добирается до тайны происхождения беглеца. Но у Стругацких расследование нужно не столько для разгадки, сколько для ее постоянного усложнения: чем больше Каммерер узнает, тем менее очевидно, представляет ли Абалкин реальную угрозу и имеет ли Сикорски право распорядиться его судьбой. Сериал, наоборот, старается все время подбрасывать зрителю убийства, погони, загадочные смерти, внеземную угрозу, и детектив мутирует в триллер.

А в гонке за остросюжетностью теряется самое ценное в исходной конструкции — идея, что угроза от Абалкина создана самой системой, которую возглавляет Сикорски.

Плюс ко всему сценарий грешит повторами («Осинушку» зритель запомнит до конца дней), словно авторы создавали его для аудитории TikTok, отвлекающейся на смартфон. Размывают повествование традиционная мелодраматическая линия и микросюжеты о нерушимых семейных ценностях, романтических и абьюзивных отношениях. Авторы стремились расширить повесть и, кажется, «перестремились».

Вспоминая тот факт, что мир сериала разрабатывали как можно детальнее, странно узнать, что роль представителей внеземных цивилизаций там декоративная. Основной актив — это земляне из Москвы. Язык их — по-прежнему русский, а говор как у библиотекарей, имевших в биографии опыт работы в разведке.

Облик жителей планеты Надежда, пережившей биологическую катастрофу, достаточно экономный: это желтокожие тощие статисты в серых драных балахонах до пят. У Стругацких аборигены чрезвычайно быстро старели и умирали из-за генетической поломки, но в сериале они просто умирают молодыми, без объяснений.

Странников не показывают, но говорят о них много и с очень серьезными лицами, никак не подкрепляя опасность визуально. Это вообще часто встречается в повествовании: ключевые события лишь проговариваются в посредственных диалогах, тогда как рядовые иллюстрируются флешбэками. Прыжков из настоящего в прошлое так много, будто сценарий писали, вдохновляясь игрой в резиночку. Вот мы в Москве, напоминающей Дубай на стероидах, а вот — на вулканической почве Надежды, похожей на Мордор из «Властелина колец». Вот мы в 2278 году, а вот в 2240-х, в детстве Абалкина и Глумовой. Склейка — и мы в юности Абалкина. Склейка — снова в 2278-м. Ничего между этими десятилетиями не меняется в обстановке — ни безупречные газоны, ни бетонные стены кабинетов КОМКОНа. И только градиент волосяного покрова Ярмольника (от седины до светлого каштана) помогает сопоставлять происходящее и не сойти с ума.

По трем сериям «Полудня» (а всего их шесть) очень сложно составить цельное впечатление и об обществе XXIII века. У Стругацких оно воплощало победивший коммунизм, утопию которого подрывает присутствие спецслужб (Комиссия по контролю — КОМКОН-2). В сериале основные черты этой утопии озвучивают: Москва — центр мира, однако нет государственности, нет войн, классового неравенства и бедности. А показывают при этом жесткую иерархию комитетчиков, вершину которой занимают старики; исконно советскую систему среднего образования с одинаковой школьной формой (почему-то непрактично белоснежной) и плакатными учениками; гендерное неравенство (женские персонажи действуют в кадре минимально, почти бессловесно, декоративно и исключительно в помощь мужским).

Там-сям на этой картине сверкают спецэффектные гаджеты для бытовых нужд: звонки поступают героям прямо в мозжечок, подсвечивая глаза мертвенно-синим цветом; сообщения высвечиваются голограммой прямо на ладони; чемоданы закрываются на молнию нажатием кнопки; генетический тест доступен каждому (и не надо слюнявить никакие предметы); гражданские линии телепортаций, правда, барахлят и промахиваются (стоит, наверное, подробнее обозначать точку назначения — адрес называть хотя бы), даром что исчезли электробусы.

Похоже, что ценны для людей будущего и личные связи. Так, Каммереру в поисках Абалкина героически помогает стажер из КОМКОНа. Если он сюжетно необходим, чтобы показать, как молодежь XXIII века ответственно выполняет поручения, то это печально. Чатботы и нейросети по подписке уже сейчас, без утопии, гораздо эффективнее делают то же самое, наталкивая аналитиков на мысли, что человеку будущего пригодятся совсем другие навыки.

Оживить эту утопию не способен ни продакт-плейсмент с минералкой «Нарзан», ни актерский ансамбль. На первых ролях все хотя бы обладают достаточным экранным весом, чтобы существовать поверх материала. Нервный Матвеев атлетичен настолько же, насколько и циничен, изображая ядреного психопата. Ярмольник тяжелеет, отыгрывая нечто среднее между Дамблдором и профессором Снейпом. Колокольников демонстративно экономит энергию в этом переложении истории Рика Декарда из «Бегущего по лезвию» на коммунистическую утопию. Снигирь играет верность так, будто ее саму поместили в безвоздушное пространство. А вот персонажи второго плана выступают невыразительно, необязательно, усугубляя разочарование от происходящего на экране. Поэтому населенный мир XXIII века парадоксальным образом кажется малолюдным: массовка есть, но живой материи вокруг главных героев почти нет.

Несправедливо будет объяснять все «неумением» российских кинематографистов делать фантастику. Миры мы создавать научились, убедительно их продавать — тоже. Но что же происходит с самими историями? Возможно, следующие серии объяснят часть этих противоречий и соберут разрозненные сюжетные линии в более цельную конструкцию. Пока же сериал «Полдень» выглядит как очень дорогая попытка создать из кирпичиков тревожного настоящего образ безоблачного будущего. И населить его персонажами, которым не хочется в нем жить.