Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»

Обновлено 12 ноября 2026, 10:30

С винодельней Hamkor из Узбекистана «РБК Вино» познакомился в октябре на выставке Wine Vision by Open Balkan в Белграде. Хозяйство начинало в 1992 году с завода без собственных виноградников, а теперь развивает проект во Франции. Совладелец Hamkor Нозим Кабилов отвечает за продажи и развитие на внешних рынках. В интервью он рассказал, почему хозяйство выращивает свои саженцы, зачем компании виноградники в Бордо и почему в России ему проще продать французское вино, чем узбекское

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

Читайте РБК в «Максе».

Путь Hamkor

— Как начиналась история Hamkor в 1992 году?

— Наш завод был образован в 1992 году. Отец сегодняшнего основного учредителя был виноделом и работал на одном из крупных советских заводов в Паркенте, решил учредить свой завод. Ему дали открытую площадку. Это не было приватизацией существующего завода, это постройка с нуля своей линии производства. Виноградников собственных еще не было. Потом с приходом денег начали покупать виноградники. Он хорошо знал свое дело, но бизнес-закалки у советского человека, конечно, не было. Его сын (Махмуд Исламов, нынешний основной совладелец Hamkor. — «РБК Вино») после 2000-х получил образование по виноделию. Взял завод в свои руки и начал поднимать бизнес, будучи тогда единственным владельцем.

В 2008 году начал потихонечку работать с Францией, потом переехал туда. Обучался виноделию, но в основном занимался розливом вина. Есть такое понятие «негоцианство». Он ездил по виноградникам, выбирал нужный ему виноматериал, разливал под своей маркой и продавал в торговых сетях. Оставаясь собственником завода в Узбекистане, он передал управление другим людям, у которых в итоге не получилось эффективное управление. Во Франции у него уже были большие объемы, в том числе поставки виноматериалов из Македонии в Китай. Он понимал, что отправная точка все равно должна быть в Узбекистане: там свой виноград, свои ресурсы. А во Франции все-таки зависел от чужих ресурсов. Вернулся в Узбекистан в 2014 или 2015 году и решил, что здесь надо расширять команду управленцев.

В 2016 году я и мой коллега (Баходир Мирсаатов, совладелец Hamkor — «РБК Вино») купили доли в компании. Вместе с главным учредителем мы втроем сами управляем бизнесом. Он отвечает за производство. Моя часть — это коммерческие вопросы, внешнее развитие, продажи. У третьего партнера больше административная часть, развитие бизнеса, международные финансы. Но мы заменяем друг друга там, где нужно. Решения принимаем вместе, мы гибкие очень. Мы с Баходиром работали в банковской сфере, потом в международных финансах по всему миру, поэтому у нас международное видение бизнеса.

Виноградники и сырье

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— На какой высоте расположены ваши виноградники?

— 1100–1200 м.

— Есть ли у Паркента официальный статус винодельческой зоны?

— В Узбекистане нет такой сильной градации, как во Франции. Был когда-то разговор, хотели сделать, но пока этим никто не занялся. Наша территория — Верхний Паркент. Нижний Паркент — это там, где живут люди, городская часть Паркента. А Верхний Паркент — это горы, западная часть Тянь-Шаня. В старых советских учебниках по виноделию наш Паркентский район описывается отдельным параграфом. Там описывается его терруар и говорится, что именно там самое лучшее место для закладки виноградников.

— Жаркий и солнечный климат Узбекистана — преимущество для выращивания винограда?

— Ну это не очень хорошо. В этом году сезон у нас затянулся из-за жары. Чтобы виноград набрал сахар, нужны холода ночью. А ночью тоже было жарко. Прохладнее стало только в сентябре, тогда и поспевать начал виноград. К 10 октября у нас обычно заканчивается сбор. А сейчас (на момент разговора 10 октября. — «РБК Вино») он в самом разгаре. Никогда такого не было. Климат меняется. А во Франции, наоборот, в этом году начали рано собирать. Там тоже жара была, но виноград быстрее поспел.

— Где вы берете саженцы и какие сорта сажаете?

— Смотрите, это для вашей статьи будет очень интересно. У нас в Узбекистане виноград растет на своих корнях, лозы не привиты. У нас не было филлоксеры. И до сих пор действует запрет на импорт саженцев. Все саженцы свои. Откуда они у нас появились? Со Средневековья… Есть международные сорта: «каберне совиньон», «пино нуар», «саперави», «рислинг». В 50-х годах прошлого века, когда расселяли крымских татар, они приехали в Узбекистан и поселились в Паркенте. Привезли с собой виноградные лозы, их и засадили. Есть «мускат александрийский», тоже из Крыма привезенный, но в очень малом количестве. Раньше мы делали целую линейку.

— Почему «муската» стало меньше?

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— Не знаю, климат меняется. «Мускат» требует много внимания, и иногда наши фермеры (у которых Hamkor покупает виноград — «РБК Вино») не хотят заморачиваться, переходят на менее требовательные сорта. Для большинства фермеров это не основной вид деятельности, с этого много не заработаешь. Не как во Франции, где живут только на том, что продают виноград.

— Если бы вы могли представить Hamkor на международном рынке только несколькими винами, какие бы выбрали и почему?

— Если игристое — это Брют, которое мы привезли на эту выставку в Белград. Есть также Розе из «пино нуар», благородный сорт, с потенциалом для продаж. Из тихих — каберне совиньон, он более понятен рынку. И, наверное, людям хочется попробовать, какой каберне совиньон в Узбекистане. Из белых у нас есть сояки («сояки», или «паркентский белый», — автохтонный белый сорт винограда Средней Азии. — «РБК Вино»), местный сорт. В Узбекистане только мы разливаем этот сорт. К этой выставке разлить не успели, но он будет в линейке Haut Parkent. По сравнению с рислингом он более маслянистый, более полнотелый. Сложно с чем-то его сравнить.

— Планируете увеличивать посадки «сояки»?

— Собственные виноградники мы пока не расширяем. У нас около 600 га, это много для управления. Мы работаем с фермерами по французской системе, они приносят нам виноград. И почему они приносят нам? В Паркенте несколько заводов, они принимают виноград, обрабатывают, делают виноматериал, и все. Мы единственные, кто производит продукцию до конца. Но фермеру все равно. Главное, чтобы ему заплатили вовремя, и мы это делаем. Говорят, есть заводы, которые с прошлого сезона не расплатились.

— Куда другие заводы поставляют готовый виноматериал?

— Крупным производствам. Есть такие, которые работают и под наши объемы. Мы иногда это делаем — закупаем у них виноматериал. Но требования к виноматериалу у нас очень высокие. Поэтому мы тщательно его отбираем, какой-то берем себе, очищаем, обрабатываем и только потом используем в своем производстве.

Технологии и люди

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— Какие главные проблемы для виноделия в вашем регионе: климат, засуха, профессиональные кадры?

— Кадры, они везде проблема. Если брать Узбекистан, технолог в любой отрасли сейчас очень востребованная позиция. Мы конкурентную зарплату платим нашим технологам, на уровне, я бы сказал, европейских специалистов. Мы работаем со многими странами, поэтому я узнаю уровень европейских зарплат.

— Что из европейского опыта вы применяете на производстве в Узбекистане?

— Della Toffola в производстве вина — это как «Мерседес». Прессы, контроль температур, чиллеры — это все у нас Della Toffola, Италия. Из Франции мы покупаем дрожжи. Вот это наука — чтобы из винограда вывести весь нужный вам аромат. Это делают дрожжи.

— Как вы находите подходящие решения — с помощью ученых или собственных опытов?

— К сожалению, наука виноградарства в Узбекистане немножко отстала. Новое поколение почему-то не хочет наукой заниматься. Все хотят сразу в бизнес идти. Наука нам важна, она нужна. Мы, как производители, являемся драйвером этого всего. Мы учимся на практике: вот так лучше сделать, а не вот так. Хотя в идеале какие-то НИИ могли бы нам сказать: «Ты вот эти дрожжи используй для этого винограда». А мы больше полагаемся на свой практический опыт. Дрожжи берем из Франции, Испании, Италии и потом у себя в лабораторных условиях подбираем: для одного винограда нужны дрожжи Laffort из Франции, а для другого — из Италии.

Рынки и покупатели

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— Было неожиданно увидеть узбекскую винодельню на выставке балканских вин в Белграде…

— Мы — предприятие Hamkor — немножко в авангарде ходим. Здесь сегодня опять только мы. В прошлом году в Венгрии (речь о IX Szolnoki Bor- és Pezsgőmustra — фестивале вина и игристых вин в Сольноке: в 2025 году Узбекистан был его почетным гостем. — «РБК Вино») я тоже участвовал один, хотя приглашали и других виноделов. У нас в Узбекистане они хорошо развиваются, на местном рынке развитие есть. А смотреть шире пока или не хотят, или времени у них на это нет.

— А почему? Это связано с деньгами, с опытом?

— Ну это опыт и видение. На внутреннем рынке они зарабатывают хорошо. Зачем еще что-то? И так нормально. У нас не так, у нас есть глобальное видение.

Вот здесь, на выставке, сколько людей просят продать им бутылку? У меня были достаточно высокие расходы по доставке этих бутылок сюда, но у меня нет цели продать эти образцы. Я хочу, чтобы больше людей увидели и попробовали. Чтобы поняли, что Узбекистан — винодельческая страна. Здесь я представляю не просто Hamkor, я представляю Узбекистан.

Когда «в прошлой жизни» я занимался международными финансами, мы везде представляли, пиарили нашу страну. В первую очередь наша задача была показать Узбекистан миру. Когда я говорю про вино из Узбекистана — я не говорю про дальнее зарубежье, а говорю про ближайших наших соседей — Россию и Казахстан. Даже там народ не знает, что в Узбекистане есть вино. В России, например, наш завод знают руководители алкогольных предприятий, потому что у нас бизнес b2b. Они клиентам могут и не рассказывать, откуда это вино.

— В рознице в России вина ваши представлены?

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— Сейчас пока нет. С «Ладогой» мы начинали сотрудничество именно по винам. Они и производители, и розница. Мы виноматериал завозили, они разливали. А в 2020 году у нас пошла первая поставка вина в бутылках. Бренды придумали они. Это был год пандемии, все работали на удаленке. Мы отправили продукцию, но продажи развивались очень медленно. Сейчас опять думаем, как к этому вернуться, но уже с новыми брендами и новым дизайном. Мы в очень хороших отношениях. Вопрос не в доверии, а в том, чтобы найти правильный продукт и понять, как его продавать.

— Почему вы не захотели поставлять сразу под своим брендом?

— Под своим? А кому он известен? Это были новые бренды — «Согдиана», «Бурчмула», «Мараканда», которые должны были быть понятны российскому покупателю. Разливали в Узбекистане, а партнером по продажам была «Ладога». Поэтому я говорю: «Ребята, сделайте этикетку, которую вы сможете продать». Я, находясь в Узбекистане, не знаю эту клиентуру, но понимаю концепцию. В Узбекистане, я знаю, должно быть золото, помпезно должно быть. В России не так.

— Вы считаете, дело в маркетинге? Почему продажи в России не пошли?

— У «Ладоги» большой портфель, и сейчас они понимают, что на нашу продукцию надо обращать больше внимания. Кроме вина, у нас свои дистилляты, мы делаем коньяки. Под брендом Chateau Hamkor первым зашел коньяк.

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

С партнерами в Сибирском регионе мы работаем уже 20 лет. Раньше завозили виноматериал вагонами, там его разливали. Два завода на 100% зависели от наших поставок. В 2020 году вышел закон, и поставки виноматериала прекратились (26 июня 2020 года вступил в силу федеральный закон № 468-ФЗ «О виноградарстве и виноделии в Российской Федерации», он запретил использовать импортный виноматериал для производства вина в России. — «РБК Вино»). Они продолжают разливать свои крепкие напитки, а мы поставляем им готовые коньяки под их брендами — «Брифинг» и «Золотые слова». Они продают их от Новосибирска до Владивостока. Хочу отметить, что это бренды, разработанные для рынка России. У нас в Узбекистане в названиях больше любят международные слова и выражения. На русском уже мало кто пишет, нужно либо что-то на узбекском, либо на английском, чтобы звучало.

— Кому продаете вина и дистилляты в самом Узбекистане?

— В Узбекистане, я бы сказал, три крупных дистрибьютора. В этом году мы начинаем строить свою дистрибьюторскую компанию, уже создаем свой портфель. Мы изготавливаем продукцию и для дистрибьюторов, есть и своя линейка. То, что изготавливается для них, они продают на 100%. Свою продукцию мы сами через свои каналы продаем. Из тихих вин у нас белые, красные, розовые. Игристые — белые и розовые, мы их называем «шампанским». Кстати, белые полусладкие, красные полусладкие — несколько вариантов — хорошо продаются в Узбекистане.

Причем они в разных лейблах будут. Один дистрибьютор говорит: «Мне нужна вот такая этикетка и вот такой купаж». Другая компания приходит: «Нет, я хочу вот это». Потому что две компании не могут продавать один и тот же продукт, начинается демпинг.

Новый проект в Бордо

— На ваших бутылках виноградной водки есть цвета французского флага. Что стоит за этой отсылкой к Франции?

— Вообще, в Узбекистане нас называют французами, потому что у нас и французский технолог был, и наш директор во Франции жил, занимался французским виноделием. И с Францией отношения у нас постоянные. Сейчас мы пошли дальше. Через свое дочернее предприятие мы купили виноградники в Бордо. Мы первая узбекская компания, которая купила виноградники во Франции.

— Как называется ваша компания во Франции?

— Тоже Hamkor. В Узбекистане у нас ООО «Хамкор», во Франции — SAS Hamkor (упрощенное акционерное общество. — «РБК Вино»). Единственный учредитель французской компании — узбекское ООО «Хамкор». А у него три учредителя — мы, без промежуточных компаний.

— Какие процессы на этом проекте вы уже запустили?

Совладелец Hamkor Нозим Кабилов: «В Узбекистане нас называют французами»
Фото: Нозим Кабилов

— В этом году мы уже сами ухаживали за виноградом, нанимали людей, которые уже это делали. В этом году первый сбор пошел. Во Франции было жарко, сбор урожая начался раньше. В сентябре один из нас (один из трех соучредителей Hamkor. — «РБК Вино») поехал туда, контролировал сбор и первую винификацию. Мы вино отбирали, дегустировали, чтобы понять, что отложить на «шампанское», что на тихие вина, что, может быть, продавать «балком», то есть наливом. В Бордо «шампанское» называют «креман де Бордо». Там процесс брожения идет в бутылках. Это классический метод. Мы, например, в Узбекистане делаем в акратофорах.

— Какие сорта винограда растут на ваших участках в Бордо?

— Из белых «совиньон блан», он известный, встречается везде. Кроме него есть «семильон». Он очень мало где встречается, и из него очень хорошо получается купаж с «совиньон блан». Но в основном там красные сорта: «мерло», «мальбек», «каберне фран» и «каберне совиньон».

— Вина из Бордо будете разливать во Франции? А где планируете их продавать?

— Да. В Бордо есть кооператив, куда местные фермеры сдают виноград. А на следующий год кооператив оплачивает виноград исходя из того, что он смог из него продать. Мы пошли чуть дальше: купили акции этого завода. Контрольным пакет не назовешь, но это нам дает право быть частью этого завода. Мы уже вхожи во все производственные циклы, потому что они поняли, что мы разговариваем на одном языке, мы производственники. Они в нас увидели таких же коллег-профессионалов, как они сами. На каждом этапе производства советуемся.

У этого завода есть свои лейблы. Мы импортируем его вина в Узбекистан и в соседний Казахстан. А во Франции будем разливать вина под своим лейблом Chateau Hamkor. Так у меня в Узбекистане будет две линейки: одна из сортов, которые мы выращиваем здесь, а другая из «мерло», «каберне фран» и «семильон». Вот человек хотел попробовать вино из сорта, которого нет в Узбекистане. А в моей линейке оно есть. И тогда наш клиент будет вообще счастлив. И по цене. У нас очень высокий акциз на импорт алкоголя. Мы сами производители и сделаем так, чтобы наши клиенты не почувствовали этого.

— Вы говорите, что покупатели не почувствуют акциз. Насколько дорого сейчас ввозить вино в Узбекистан?

— Сейчас, в 2026 году, у нас делается все, чтобы мы зашли в ВТО, и поэтому заградительные пошлины на импортный алкоголь довольно-таки снизились. Раньше размер акциза на импортное вино был неимоверно высоким, а на местное вино был ничтожно мал. Чтобы вы понимали, это был 1 сум на литр, это примерно $1 на 10 тыс. л. Символически, чтобы не убирать вино из-под акциза. Сегодня акциз на бутылку местного вина — 7,5 тыс. сум. Теперь он полностью сравнялся с привозным (с 1 июля акциз на натуральное вино в Узбекистане составляет 10 тыс. сум за литр местного вина и импортного. — «РБК Вино»). Идет уравниловка. Но алкоголь в Узбекистане всегда стоил в среднем дороже, чем в других странах СНГ. Только из-за заградительного барьера.

— Получается, сейчас будет больше импортного алкоголя?

— Будет больше импорта, сильнее конкуренция. Мы должны еще больше работать над своим качеством. Честно сказать, наш потребитель хочет Францию, но дешевую. У нас AOC Bordeaux (категория вин, которые Hamkor планирует выпускать в Бордо. — «РБК Вино»), а больше хотят простых французских вин. У нас будет и Бордо, и рядовая Франция. В Россию тоже будем ввозить.

— Планируете делать игристое во Франции?

— Да, игристое, креман де Бордо. Это мы обязаны завести, потому что это вино будет с наших виноградников. И это дорогая вещь, будет уже дороже стоить, потому что исходная цена, она уже высокая. Почти в 2,5 раза дороже, чем обычное красное вино.

— А то, что производите в Узбекистане, будете поставлять в Россию?

— Знаете, в России продать Францию легче, чем Узбекистан. Поэтому мы пока будем продавать Францию, но Узбекистан никто не отменял. Это ждет своего часа. Вопрос в цене. Если честно, просят слишком низкую цену. Бордо еще могут осилить, а узбекское вино пока не знают. Поэтому мы работаем над тем, чтобы больше присутствовать в публичном пространстве и говорить об узбекском вине. Тогда народ сам потянется. Вчера весь день тут столько русскоязычных посетителей было. Все спрашивали: «Классно, а где продается?» Пока не продается, но будет, да. В России у людей просто еще не было возможности попробовать узбекское вино.

— И напоследок. Какие вина или крепкие напитки ваших коллег из Узбекистана вы сами пьете с удовольствием?

— Большинство предпочитает водку. Я по возможности пью вино. При этом, я чужие вина не пью. Вообще. Я имею в виду в Узбекистане. У меня больше доверия и любви к своему вину. Пробую чужие вина, чисто чтобы сравнить, кто что делает. Но когда отдыхаю с друзьями или с гостями, пью свое. Даже в ресторанах делаем все возможное, чтобы привезти свою продукцию. Есть пробковый сбор, или я продаю ее ресторану. Главное, чтобы у меня на столе была моя продукция. У нас ревностный подход такой.

Авторы
Теги