Лариса Шимчук — «РБК Вино»: «Суть российского виноделия — вера в себя»
Лариса Шимчук — «РБК Вино»: «Суть российского виноделия — вера в себя»
Одним из крупнейших предприятий Крыма является «Инкерманский завод марочных вин», с судьбой которого уже более 50 лет тесно связана Лариса Шимчук, генеральный директор предприятия. Она пришла на завод после окончания университета и посвятила ему всю жизнь. Что думает Шимчук о молодых виноделах, чьи вина ей нравятся, а также какие две семьи у нее есть, она рассказала «РБК Вино»
Лариса Шимчук
Читайте РБК в «Максе».
О мечтах и пристрастиях
— О каком будущем вы мечтаете?
— Вообще я об этом сейчас не думаю, работаю, наслаждаюсь творчеством, новыми коллекциями вин, проектами. Пока, если честно, будущее как старость я не рассматриваю и даже не задумываюсь, потому что вообще нет на это времени. Помимо основной работы, решила описать еще пять лет жизни нашего коллектива, пишу и составляю книгу, посвященную 65-летию «Инкермана». Коллектив мне, конечно, помогает — собирают фотографии, берут интервью, пишут воспоминания, но я, как автор идеи и содержания книги, расслабляться себе не позволяю.
— Если бы вы не стали виноделом, кем бы вы были?
— Я почему-то всегда мечтала летать, манило небо. Я хотела поступать в Харьковский авиационный институт. Уже позже я узнала, что мое имя переводится как «Чайка», может, это как-то повлияло… Папа тогда меня не поддержал в моей мечте, но я думаю, это было к лучшему. Потому что вместе со специальностью винодела я приобрела такую творческую, возвышенную, загадочную, таинственную и непонятную многим профессию, которая до настоящего времени позволяет чувствовать себя окрыленной, неунывающей, всегда с новыми идеями. Поэтому, наверное, можно сказать, что я все же летаю.
— Если вам предложат какие-то алкогольные напитки, кроме вина, вы что выберете?
— Какое-то время я занималась и коньячным производством, созданием новых марок коньяков, участвовала в разработке новых купажей. Натуральный коньяк производится также из винограда, из коньячных виноматериалов после их перекурки и дальнейшей выдержки. Еще иногда люблю выпить бокал качественного пива, в основном темного. Этому даже есть профессиональное объяснение — постоянная работа с сухими винами, их дегустация. Вина зачастую с высокой кислотностью, а пиво и пивные дрожжи легко снимают напряжение желудка. Бокал хорошего пива всегда помогает.
— А есть ли у вас предпочтения в вине?
— Если бы этот вопрос задали мне несколько лет назад, я бы назвала просекко или каву. Очень люблю игристые вина. Но с 2012 года, начав новый проект «Игристые Инкермана», производство игристых методом Шарма, смело отдаю им свое предпочтение и любовь. Горжусь их победами на конкурсах, вином «Севастополь», многими нашими премиальными винами.
Если говорить не о продукции «Инкермана», то, наверное, назову хересы. Очень люблю классические испанские, и, когда удается купить что-то редкое, всегда угощаю друзей. Но и те хересы, которые делает «Массандра», мне тоже нравятся.
— Когда у вас случается выходной, как вы его проводите?
— Выходные у меня, конечно, бывают, но иногда сложно перестроиться из рабочего режима. Чтобы легче было переключиться, могу вышивать, заниматься живописью, читать. Сейчас найти достаточно времени для этого — непростая задача. Еще решаю сложные судоку и кроссворды. Сейчас начало лета, поэтому сажаю цветы и растения на даче.
Об «Инкермане» и сложных периодах
— Вы работаете на «Инкермане» много лет. Был такой период, когда было особенно сложно лично вам?
— Наверное, это было еще по молодости. Раньше был такой принцип: что бы ты ни окончил, даже если ты отличник, ты устраиваешься на завод и будешь обычным рабочим. Тогда, конечно, буквально были слезы из глаз. Нужно было научиться собирать линию, скручивать шланги, делать переливку — да в целом пройти боевое крещение. Вот это действительно было сложно, но, с другой стороны, это была моя школа жизни. Она меня закалила, сделала сильной и подготовила ко многому. В том числе к будущим испытаниям.
— К слову об испытаниях. Как «Инкерман» пережил перестроечное время, когда вырубали виноградники по всей стране?
— Было очень сложно. Тогда мы в основном занимались производством крепленых вин, портвейнами, десертными винами. И когда пришли тяжелые времена — везде начали вырубать виноградники, — в Севастополе все удалось отстоять. У города и завода были мудрые руководители, которые заявили, что переориентируют производство и перейдут с крепленых вин на сухие марочные и выдержанные.
Я считаю, что благодаря этому виноградники севастопольской зоны выстояли и не было таких грандиозных потерь, которые были в Западном и Восточном Крыму. Это и показало наш уровень. Всегда считается, что класс винодела-мастера — это выпуск именно сухих высококачественных вин. Каждое из них как ребенок, которого нужно лелеять каждый день.
— У вас была возможность сменить работу?
— Такие предложения поступали. Трижды меня забирали на министерские должности, но это вообще не мое. Я не чиновник, упорно отказывалась. Когда «Инкерману» было 55 лет, мне предлагали перейти на работу в «Массандру» на прекрасных условиях, но я не смогла изменить своему заводу, коллегам. В 2002 году получила предложение от инвесторов стать у истоков создания Первого национального винодельческого холдинга, куда вошло пять предприятий, в том числе и «Инкерманский завод марочных вин», и предприятия «Качинский» и «Черноморец». Я занялась всеми организационными вопросами,10 лет стали еще одной ступенью к успеху.
О российском виноделии
— Когда говорят о российском виноделии, его часто называют молодой отраслью. Вы с этим согласны?
— Нет, конечно. У виноделия в России история длиной пару тысяч лет точно, а возможно, и дольше. Мы выращиваем виноград на территории древнего Херсонеса, греческого города. Просто сейчас в виноделии появилось много нуворишей. Виноделие стало модным после периода некоторого упадка, который был в 1990-е годы.
— Молодые виноделы развивают отрасль?
— Те, кто приходит сейчас в эту профессию, должны понимать, что это тяжелый труд. Да, они ищут свой путь, но у них обязательно должны быть знания. Это несколько видов химии, биология, технологии производства, микробиология вина. Многие десятилетия в нашей стране создавали серьезную научную школу для виноделия, да и сейчас без нее никак. К сожалению, сейчас зачастую идут заниматься виноделием люди, не имеющие глубоких знаний, технологий или просто обращающиеся к опыту европейских консультантов.
— На ваш взгляд, европейские консультанты не помогут, если нет собственного уровня?
— Нам тоже очень много привозили европейских консультантов. Да, у них есть какие-то здравые зерна, что-то от них можно почерпнуть, узнать. Мы тоже много раз ездили в разные страны Европы, в Китай и обменивались с ними опытом виноделия. Но верить точно нужно не в консультантов, а в свои знания — свой терруар, свою местность, свою погоду, свой коллектив — людей, которые рядом с тобой прошли не один десяток лет. Я бы сказала, что суть российского виноделия — вера в себя.
О стоимости и качестве вина
— А у вас есть любимчики среди современных российских виноделов?
— Мне нравятся вина «Усадьбы Дивноморское», которые делает Маттео Колетти, особенно игристые. Недавно пробовала вина «Криницы», «Сикоры», тоже понравились, особенно рислинги.
К сожалению, во многих образцах вин модных нынешних виноделов есть общая проблема — их цена не оправдывает качество. Да, я понимаю, что виноделие — недешевый бизнес. Он сложный, и проходят десятилетия прежде, чем ты получишь желаемый результат. Но это не оправдывает таких высоких цен. Нашим покупателям, ценителям вин должны быть доступны качественные вина.
— А если говорить о крупных предприятиях? Как вы относитесь к ним?
— Ко всем большим заводам я отношусь с огромным уважением и с пониманием той глубины задач в организации, планировании производства, создании творческого работоспособного коллектива. Всегда есть линейки вин более дешевого сегмента, среднего сегмента, премиальные вина. И над каждой единицей продукции работает огромная команда. Это прежде всего технологи-виноделы и лаборатория: химики, микробиологи. И поверьте, чтобы выпускать миллионы бутылок требуемого качества, нужно иметь колоссальный опыт, знания и практику. И самое главное — нужно никогда не изменять тому продукту, который ты создаешь и даешь ему путевку в жизнь.
Вы создали марку вина, и у нее должно быть свое лицо, как у человека. Вино и стареет как человек. Например, в коллекции «Инкермана» около 200 тыс. бутылок, и мы наблюдаем процесс взросления этих вин, их развитие. Это легендарный продукт со своими загадками, с которыми нам приходится работать. В этом есть своя магия: ты приходишь в хранилище, а там немерено бутылок — и все они послушно и доверчиво выстраиваются перед тобой. Еще я никогда не работаю с вином в плохом настроении, да и вообще я поклонница улыбки.
О винной культуре в России
— Как бы вы оценили тот уровень винной культуры, который сейчас есть в России?
— Я думаю, что он значительно вырос. Появилось очень много фанатов, ценителей вина, которые много пробуют, ездят в винные туры, посещают винодельни. Люди интересуются вином. Раньше тема была несколько закрытой, какое-то время и вовсе были определенные гонения на виноделие. Но ситуация изменилась, особенно после принятия Закона о виноградарстве и виноделии и такой поддержке государства.
О двух семьях
— Может ли женщина совмещать семью и такую должность, как ваша?
— Знаю, что я всегда стремилась, чтобы у меня получилось соединять семью и работу, без ущерба кому-либо. У меня двое прекрасных детей, пятеро внуков, которых я очень люблю. Да, возможно, они видят меня не так часто, как им бы хотелось, не так хорошо складываются территориальные моменты, обстановка. Но я думаю, что главное — любить и ценить то, что тебе дано свыше.
У меня есть еще и вторая семья — на предприятии, профессионально грамотная, четкая, уважающая друг друга команда. Мы регулярно подчеркиваем, что на «Инкермане» не команда, а семья, так оно и есть.
— Ваши дети имеют отношение к виноделию?
— К сожалению, нет. Но мне этого всегда хотелось. Зато много молодежи приходит, работают рядом со мной и коллегами на заводе, профессионально растут и проникаются нашей любовью к его величеству вину. Всегда делюсь с ними своими знаниями, опытом. Я очень открытый человек.
— Есть ли какие-то требования для винодела, который работает под вашим началом?
— У меня есть костяк виноделов, небольшая команда, ядро. Мы действуем очень слаженно, продуманно, творчески. И у каждого из них есть тетрадка, куда они записывают все, что делают и пробуют. Это очень важно. Посмотришь их записи, а они полностью совпадают с твоими. Это такая школа, школа жизни вина. Если ты пробуешь вина 15–20 лет, тогда сможешь сказать, что ты винодел. Многие сейчас, придя в виноделие, называют себя профессионалами, лучшими, великими виноделами. Работая с вином относительно недолго, так говорить просто нескромно.
О Крыме и виноделии Севастополя
— Крымское виноделие для вас — это какое-то особенное явление?
— Конечно, это чудесная виноградо-винодельческая природная зона, если говорить о зонах. Крым среди них главный. Этот регион славится своими винами со времен Боспорского царства, древнего Херсонеса. Были и здесь периоды упадка, но регион восстанавливался каждый раз.
Это благодатный край, где почва, море, воздух, небо — все отличное, поэтому получаются такие вина. Довольно сильная зона, но несколько моложе — Краснодарский край. Подтягивается сейчас Ставрополье. Но Крым совершенно необыкновенный. На его территории, как раз вокруг Севастополя, есть зона, которую называли «российская Шампань», да и сейчас называют. Она совпадает по координатам с французской Шампанью. И это очень чувствуется в наших виноматериалах.
— Какие у вас отношения с виноделами терруара Родного?
— Абсолютно уважительные отношения, у нас сложился диалог, входим в одну ассоциацию. Сначала им казалось, что мы большие и закрытые, была осторожность, но в последнее время я вижу, что есть контакт с ними. У каждого из них свой путь, они делают все своими руками, очень стараются. Я вообще очень горжусь севастопольской зоной виноделия, этим терруаром, людьми. Ребята, конечно, молодцы. Самое главное, что у них есть, — это уверенность в своих силах. Это здорово. Я точно в них верю. И главное — мы все севастопольцы.
