Интервью было опубликовано в глянцевом журнале РБК «Время вина», который вышел в свет 20 февраля. Издание посвящено теме роста малых виноделен в России.

Архитектор Александр Плотников начал заниматься виноделием, увидев в этой отрасли потенциал для развития собственного бизнеса. Чем глубже он погружался в тонкости ремесла и изучал нюансы производства вина, тем отчетливее понимал, что нашел по-настоящему интересное дело, которое вызывает эмоциональный отклик. В 2016 году, впервые попробовав хорошее российское вино, Александр загорелся идеей собственного участия в развитии отечественного виноделия. Сегодня Plotnikov Winery, расположенная в селе Родное под Севастополем, — новый участник рынка. Сразу пять вин этого хозяйства вошли в «Гид по российским винам» РБК и Артура Саркисяна, а первые продажи запланированы на апрель текущего года.

**— Почему вы сменили род деятельности с архитектора на винодела? **

— Многое в жизни происходит случайно, как и выбор профессии, если речь не о династии. Однажды я приехал в Крым и впервые попробовал российские вина. До этого, честно говоря, относился к ним скептически, и это объяснимо: в постсоветский период их качество не давало повода думать иначе. Но мне повезло с первым опытом. Это были вина известного винодела Олега Репина, они заставили меня иначе взглянуть на российское виноделие. И чем больше я думал о винодельне как о проекте, тем больше находил вещей, которые меня увлекали. Я осознал: виноделие — это то, чем я хотел бы заниматься.

*— Что было следующим шагом после первого впечатления? *

— Я подошел к вопросу как бизнесмен, понимая возможные риски. Но тогда мне не хватало знаний, и я познакомился с людьми, которые давно и серьезно занимаются вином. В Севастополе таких виноделов было двое — Олег Репин и Павел Швец. Они рассказали о затратах, этапах и обязательных шагах, а также о сложностях и подводных камнях. Переезд на юг для меня тоже был важным фактором: я родился в Чебоксарах и всегда хотел быть ближе к солнцу и природе.

*— Чем привлекло село Родное под Севастополем? *

— Мне сложно было оценивать нюансы участков, и Олег Репин посоветовал выбирать сердцем: «Вино в Севастополе у тебя получится везде: зона благоприятная. Но должно «екнуть». Я еще раз проехался по тем местам, которые мне рекомендовали, и «екнуло» именно в Родном.

*— Какая в селе Родном земля и как вы собирали свои виноградники? *

*— Виноградарство и виноделие — непростые направления бизнеса. Какие были трудности и как они влияли на темпы развития проекта? *

— Были сложности с землей и строительством. В Севастополе украинская система сменялась российской, долгое время отсутствовал генеральный план города, на сельскохозяйственных землях фактически нельзя было ничего строить. Много времени ушло на получение разрешений, так что саму винодельню пришлось создавать в крайне сжатые сроки. Но в итоге мы переработали на ней уже второй урожай. Вино пока не продаем — планируем поставки на март—апрель текущего года. Готовое вино уйдет в компанию Simple (основатели Simple Group Максим Каширин и Анатолий Корнеев — герои проекта «РБК Визионеры». — «РБК Вино»), они будут продавать его в собственной розничной сети, винным бутикам и ресторанам. У меня авторский, нишевый продукт, не для супермаркетов.

«Время вина»: что готовит винный салон РБК и Артура Саркисяна в 2026 году

*— Насколько важны каналы дистрибуции для малых виноделов? *

— Очень важны. Даже при хорошем продукте без понятного канала продаж и доверия аудитории вы будете слишком долго пробивать стену. К счастью, с Анатолием Корнеевым у нас сложились хорошие рабочие отношения, он был на моей винодельне несколько раз. Для малого винодела это важная поддержка.

*— Какие сорта и стили, на ваш взгляд, действительно перспективны для Севастопольского региона? *

— Современное российское виноделие относительно молодое. В СССР главной задачей было производство максимально большого количества вина, о его качестве задумывались во вторую очередь. Сейчас же мы хотим делать вино, которое будет актуальным, конкурентным и сопоставимым с ведущими винодельческими странами. Но наработок и школы в этом смысле мало. Поэтому многие стартовали с привычных для нашего региона «каберне совиньон» и «ркацители». Важно подобрать лучший сорт для конкретного места — высаживаешь много разных сортов и смотришь, какие дают результат.

*— Какие сорта на ваших виноградниках ключевые? *

— В первую очередь «шенен блан». Этот сорт только набирает обороты, но мне очень нравится, какой результат он дает. И это не «интуиция на глазок»: меня консультирует французский энолог Жан-Филипп Роби, профессор, ранее работавший в Институте энологии в Бордо. Мы выбирали сорта скрупулезно: изучали почвы, климат, характеристики. Я изначально формулировал задачу просто — сделать хорошее вино. Если мне нравится, например, «неббиоло», но профессионал говорит, что в этом месте лучше получится «сира», значит, мы сажаем «сиру». Делать что-то вопреки мнению знатока бессмысленно.

«Сломать стену между вами и вином»: зачем идти на салон «Время вина»

*— Помимо «шенен блан» какие еще сорта вы заложили как основу? *

— В большем количестве посажены уже упомянутая «сира», «каберне фран» и «санджовезе». Помимо них из белых «семильон» и «верментино». Еще есть три красных сорта, а всего сортов девять. Кстати, по версии рейтинга Simple Wine News 2025 года, мое «Шенен Блан» (урожая 2024 года. — «РБК Вино») — в первой пятерке по России (91 балл), как и «Сира Розе» 2024 года (90 баллов). Впрочем, красные вина тоже получили неплохой результат — по 89 баллов. Попадание в рейтинг приятно, но для меня важнее оценка людей, которые регулярно выбирают вино и возвращаются за ним снова.

*— Сколько вы производите сегодня и какой объем видите реалистичным после полного выхода виноградников на плодоношение? *

— Сейчас мы производим около 60 тыс. бутылок. Когда заплодоносят все виноградники, включая «шенен», который мы досадим, будет примерно 100 тыс. бутылок. Считается, что винодел может лично участвовать в жизни каждой бутылки примерно до этого объема. Когда объем выше, вы физически не можете быть везде, нужен другой масштаб команды и управления. Сейчас у меня один помощник, и мы вдвоем делаем практически все, кроме розлива по бутылкам (для этого привлекаем виноградарей, так как нужно больше рабочих рук). Поэтому я хорошо понимаю, что такое 100 тыс. бутылок: на этот объем меня хватит. А 150 тыс. — это уже необходимость другого устройства производства.

*— Экономика молодого хозяйства — одна из самых закрытых тем. Из чего складывается бюджет, пока нет продаж? *

*— Про село Родное часто говорят как про полностью органический терруар. Насколько это соответствует реальности и что именно вы вкладываете в эту формулировку? *

— Де-факто это так. В Родном сейчас существует содружество виноделов «Родное», в котором 11 винодельческих хозяйств. Все они находятся на разных стадиях развития: кто-то давно производит вино и продает, кто-то только начал его производить, но еще не запустил в продажу, кто-то лишь закладывает виноградник. Когда мы думали об общей основе, чтобы мы стали чем-то вроде апелласьона, возникла проблема: мы не можем объединиться по сортам винограда, например, как во Франции. Все
экспериментируют, пытаются понять, что лучше работает.

Однако мы нашли другой общий знаменатель — методы. Оказалось, что 11 хозяйств применяют исключительно органические методы виноградарства и виноделия. В мире, насколько мы знаем, пока есть только один полностью органический регион — Пенедес в Испании. Мы могли бы стать вторым, если
оформим и документально подтвердим этот статус. Органическая сертификация — это три года мониторинга хозяйства и лишь потом сертификат. Я же надеюсь получить этот документ через год.

*— В чем уникальность бренда Plotnikov Winery? *

— Я живу на хозяйстве. Винодельня в 50 м от дома, виноградник — в 100 м. Во все процессы виноградарства и виноделия вовлечен лично. Когда я получал разрешение на строительство винодельни на территории виноградника, мне пришлось проводить археологическую экспертизу. В результате на участке раскопали поселение I—V веков и обнаружили большое количество фрагментов белоглиняных и красноглиняных пифосов — винных сосудов. Это означает, что мой виноградник находится в месте, где виноделие существует два тысячелетия. Логично предположить, что виноград не возили издалека. Значит, его выращивали здесь же. Для меня это важно в плане идентичности проекта — мы работаем на земле, где виноделие буквально «зашито» в историю.

*— Какая у вас цель как у винодела? *

— Чтобы мои вина были «добрыми» — такими, которые люди выбирают с удовольствием. Нет цели продавать их по максимально высоким ценам — только по справедливым, а сами вина должны получить статус классных авторских. Я привык мечтать о реальных вещах. В условиях того, как сейчас устроены взаимоотношения с рядом международных институтов и стран, ставить целью попадание в различные винные рейтинги типа того, что делает Роберт Паркер, бессмысленно. Важнее оценка людей, а не отметка какого-то очередного западного гида.