Лента новостей
Путин заявил о наличии у России собственной версии крушения MH17 Политика, 17:05 Глава ЛУКОЙЛа поддержал соглашение ОПЕК+ как меру против нефти за $200 Бизнес, 17:03 Борис Джонсон победил в четвертом туре выборов премьера Великобритании Политика, 17:00 Бизнес победителей: здоровый перекус в любое время РБК и ВТБ, 16:59 СМИ сообщили о переходе футболиста сборной Голландии в «Краснодар» Спорт, 16:52 Металлурги оценили затраты от роста тарифов РЖД в 14 млрд руб. в год Бизнес, 16:45 Путин объяснил свою вежливость детством в ленинградском дворе Политика, 16:42 Акции «Яндекса» достигли исторического максимума после оценки Путина Бизнес, 16:40 Путин заявил о «трагедии» на Украине во время президентства Зеленского Политика, 16:40 Суд признал конституционным указ Зеленского о роспуске Рады Политика, 16:36 Путин предложил Минобороны создать музей Щукина в Москве Политика, 16:29 Что помогло советской милиции ликвидировать 30 крупных банд РБК и Peugeot, 16:29 Путину не надоело быть президентом Политика, 16:29 Снова вверх: Федрезерв подтолкнул S&P и NASDAQ к взятию новых вершин Quote, 16:26
С.-Петербург ,  
0 
Окопный бизнес: зачем российские экспортеры маскируют свои успехи
Фото: Светлана Холявчук/Интерпресс

Ведущие компании, занятые несырьевым экспортом, увеличат объем своих зарубежных поставок еще на 15-30% в этом году, сообщили их руководители на деловом завтраке РБК Петербург, приуроченном к Петербургскому международному экономическому форуму. При этом часть экспорта будет оформлена, наоборот, как импорт. Ввиду архаичных правил валютного регулирования и других бюрократических издержек, российскому бизнесу подчас выгоднее регистрировать офисы и открывать производства за границей.

Хорошая новость в том, что компании, способные производить экспортные товары и услуги за пределами сырьевого сектора, видят возможности для развития своего бизнеса в текущих условиях. Плохая — в том, что «зарубежные партнеры, когда дело доходит до оформления заключенных с нами сделок, осторожно выясняют, не сошли ли мы с ума », — рассказали участники встречи.

Мировой рынок ищет альтернативных поставщиков

По данным ЦБ, рост российского экспорта за 9 месяцев прошлого года составил 30%. Это официальный экспорт, когда продукция поставляется российскими компаниями, а деньги поступают на счета российских банков, говорит Валентин Макаров, президент «Руссофт». «Российская индустрия повернулась к альтернативным рынкам, которые меньше подвержены влиянию санкций. Третий мир оказался вполне пригодным, чтобы быть рынком для российской индустрии. Тем более что объем этого рынка — 40% от мирового. Просто нужно уметь там работать», — говорит Макаров.

Валентин Макаров («Руссофт») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

По его словам, после инцидентов со Сноуденом и WikiLeaks правительства многих стран в целях обеспечения безопасности ищут альтернативные IT-решения, управляющие жизненно важными процессами — чтобы эти процессы не управлялись из Америки, Англии или Израиля. По словам Макарова, поиск альтернатив очень сильно помогает российским IT-компаниям находить новых партнеров.

«Согласно отчетам Минпромторга, объем экспорта в фарме вырос на 16% в прошлом году, — продолжил тему Александр Семёнов, президент компании «Активный Компонент». — В сравнении с показателями по России, это лишь малая часть, особенно, если учесть, что 40% от этого объема поставляется в страны СНГ. Меньше недели назад Порошенко свел этот процент к еще большему минимуму, остановив поставки на Украину более 15 российских фармкомпаний».

Александр Семёнов (АО «Активный Компонент») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

«Активный компонент» ведет переговоры по выходу на новые рынки, говорит Семенов: страны Латинской Америки, например, активно пытаются налаживать контакт с российскими компаниями, и у них нет таких жестких требований, как у европейцев. «Активный Компонент» уже поставляет продукцию на экспорт, но пока в небольших объемах: в Германию, Сербию, страны СНГ. Сейчас доля экспорта составляет около 10% от общей выручки компании. И мы увеличим объемы, когда построим новый завод», — говорит Семенов.

Свой среди чужих, чужой среди своих

Но у работы с развивающимися рынками есть свои сложности.
«В ряде стран существуют заградительные пошлины на ввоз водонагревателей из России. Например, Иордания. Казалось бы, между нашими странами установлены хорошие межгосударственные отношения, включая военно-техническое сотрудничество, тем не менее, наши конкуренты в Европе поставляют в Иорданию по пошлине в 0%, а у нас 48% пошлина. Казалось бы, государство могло бы на это дело обратить внимание, но пока ничего по этой проблеме не делается. Благодаря заинтересованности в нашей продукции со стороны местных клиентов нам удалось отгрузить партию водонагревателей в Иорданию в конце 2017 года, но конкуренты тут же уронили цены, фактически закрыв для нас перспективный рынок. Чтобы обойти пошлины, мы построили завод в Китае, и поставляем оттуда в те страны, куда нам из России не пробиться», — делится опытом Валерий Гаврилюк, председатель совета директоров корпорации «Термекс».

Валерий Гаврилюк («Термекс») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

«Сейчас мы оказались на определенном перепутье. Формально мы не российская компания, нами сейчас владеют сингапурские акционеры, поэтому санкции на нас влияют с двух сторон. С точки зрения западного рынка мы все равно российская компания», — говорит Александр Поздняков, гендиректор First Line Software. «Но мы научились работать в этой ситуации — у нас живые офисы, где у нас сидят инженеры, в Гааге, в Праге, поэтому, когда мы понимаем, что западный клиент хочет с нами работать, но Россия вызывает у него сомнения, мы говорим — можно с Прагой, но дороже», — рассказывает Поздняков.

Александр Поздняков (First Line Software) (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Впрочем, иногда развеять сомнения западных партнеров так и не удается. «Оборонная отрасль США отказалась от работы с нами, причем четко и ясно были сформулированы причины отказа: пока не закончится расследование по России, мы не будем с вами работать. Хотя технологически мы подходили. Еще мне жалко контракта с НАСА, когда мы прошли тестирование лучше всех, уже завершили техническую фазу переговоров, но в итоге получили отказ по политическим причинам», — делится опытом основатель RAIDIX, председатель совета директоров ГК Digital Design Андрей Федоров. — А вот для Голливуда, который является нашим основным рынком производительных систем для рендеринга, монтажа и др., происхождение компании-партнера не важно — точно так же, как для большинства коммерческих заказчиков».

Андрей Федоров (Radix) (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Господдержка не в фокусе

В этих условиях, как считают участники рынка, решающим фактором успеха российских производителей-экспортеров должна бы стать четко сфокусированная поддержка государства. «Как можно развивать экспорт? Во-первых, необходима единая государственная политика, регулирующая экспорт. В мире есть примеры, которые мы упоминали неоднократно: индийское правительство, например, прямо субсидирует экспорт своих компаний и ввело заградительные пошлины на те иностранные фармсубстанции (китайские, в частности), аналоги которых производятся в Индии» — говорит Александр Семенов.

Вторым направлением работы, по его мнению должно стать упрощение процедуры стандартизации и сертификации российской продукции за рубежом. «Российская фармакопея совершенно отличается от европейской. И мы, российские производители, вынуждены разрабатывать системы контроля качества — как по российской фармакопее, так и по европейской, — если собираемся выходить на зарубежные рынки. Та же самая Украина уже давно перешла на европейскую фармакопею», — говорит Александр Семенов.

Смягчение регулирования необходимо и в других сегментах, уверены участники дискуссии. «В Европе существует порядок упрощенной покупки ПО для других товаров и услуг, если мы согласовываем с коллегами условия договора, выставляем им инвойс, одну бумажку, и факт оплаты подтверждает согласие с условиями договора. Никаких актов, накладных вообще нет», — говорит коммерческий директор PROMT Никита Шаблыков.

Никита Шаблыков (PROMT) (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Однако реальная практика госрегулирования пока далека от пожеланий бизнеса. «У нас доходит до смешного: сейчас в законодательстве зафиксирована норма, которая требует, чтобы оплату по контракту зарубежный партнер производил не позднее, чем через 10 дней после подписания. В результате мы говорим партнерам: «Ребята, пожалуйста, не подписывайте этот контракт, если вы не уверены, что оплатите его в течение 10 дней.» Потому что если вдруг этот партнер не оплатит в течение 10 дней, мы будем вынуждены платить гигантский штраф», — сетует Шаблыков.

«Наш продукт немцы хотели покупать и тестировали, говорили: «Очень здорово!» А потом мы перед ними раскладываем веер бумаг и они роняют очки на стол. В итоге мы думаем о том, чтобы открыть офис за рубежом и вести экспорт оттуда», — говорит владелец компании «БиоВитрум» (производитель медицинского оборудования и материалов) Владимир Цимберг.

Владимир Цимберг («БиоВитрум») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Еще одним направлением, где требуется активное вмешательство государства, является тарифная политика российских портов, уверен Валерий Гаврилюк. «У нас существует монополия в наших портах, когда услуги по транспортировке контейнера, например, во Францию могут стоить в 3-5 раз дешевле, чем его погрузка на судно в порту. Понятно, что они коммерческие структуры, но это совершенно не способствует развитию экспорта из РФ. Мы полагаем, что власти могли бы нас поддержать в этом вопросе», — полагает Гаврилюк.

Окопная философия

Впрочем, регулятор все же делает некоторые шаги в сторону смягчения валютного контроля, отметили участники дискуссии. «До августа 2017 года высказывалось много предложений о том, чтобы смягчить валютный контроль: в итоге были внесены изменения в законодательство, был отменен паспорт сделки, регистрируются только сами внешнеэкономические контракты. Все очень ратовали за то, чтобы сократить сроки регистрации, и теперь вместо пяти дней срок регистрации внешнеэкономического контракта для экспорта составляет один день. Сроки предоставления контракта в контролирующий орган также сдвинуты. Что касается самого экспорта, то снижены сроки предоставления лицензии ФСТЭК. Также во втором чтении прошел закон о внесении изменения в закон Санкт-Петербурга о налоговых льготах (в том числе для IT-экспортеров), который снижает для них ставку по налогу на прибыль до 2020 года. Он пока не принят, но принятие ожидается», — рассказывает о происходящих изменениях руководитель практики по интеллектуальной собственности/информационным технологиям адвокатского бюро «Качкин и партнеры» Екатерина Смирнова.

Екатерина Смирнова («Качкин и партнеры») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Представители региональной власти с аргументами бизнеса в целом согласны. «В Ленинградской области объем экспорта до кризиса 2014 года составлял около 13-14 миллиардов долларов в год. Но давайте будем честными и сами себя не будем этими цифрами вводить в заблуждение, 85% от этой цифры — это был экспорт нефти и нефтепродуктов. Ключевой вопрос для Ленинградской области — качество этого экспорта. Поэтому мы работаем, условно говоря, с теми 15%, которые находятся за пределами сырьевого сектора», — говорит заместитель председателя правительства Ленинградской области Дмитрий Ялов. «Наша цель — выделить те сегменты, где область действительно конкурентноспособна и поддерживать эти отрасли», — продолжает Ялов. — Мы можем инфраструктурные ограничения снимать, поддерживать проекты. Улучшилась ситуация с таможнями, серьезное улучшение связано с электронным таможенным декларированием».

Дмитрий Ялов, вице-губернатор Ленинградской области (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Однако, как считают предприниматели, этих шагов недостаточно. «У нас есть конкретные предложения, как можно упростить валютное регулирование. Это не несет никаких рисков ни для государства, ни для компаний. А сейчас каждая компания имеет несколько юридических лиц для упрощения оформления разных сделок. Сейчас мы повышаем экспорт не благодаря помощи государства, а вопреки сложностям, которые оно пока не может устранить. Хотелось бы это исправить», — говорит Никита Шаблыков.

«Возникает такое ощущение, что вы в окопе сидите. Вам как будто нужен РБК, который созывает представителей бизнеса, от которых вы получаете информацию, что где надо поправить. Вы сами разве не видите, что делается в Беларуси, в Швейцарии для того, чтобы там регистрировались российские компании с экспортными возможностями? Они соперничают с вами за успешный бизнес. И это ведь работа администрации — расследовать, что делают конкуренты», — возмущается вице-президент по маркетингу и развитию бизнеса «АстроСофт» Константин Цивин.

Константин Цивин («АстроСофт») (Фото: Антон Кузнецов/РБК Петербург)

Впрочем, в ответ на подобные упреки со стороны бизнеса представители региональной власти говорят, что устранение большинства препятствий в сфере госрегулирования, находятся вне сферы полномичий регионов. «То, о чем мы сейчас говорим — это федеральное регулирование. В этом смысле мы находимся в окопе, поэтому мы нуждаемся в проактивной позиции бизнеса», — возражает Дмитрий Ялов.

Экономика псевдоимпорта

Экспорт российских компаний так или иначе вырастет, уверены участники круглого стола. Однако в попытке минимизировать убытки от неудобного законодательства и высоких пошлин он будет принимать различные формы — в том числе такие, которые с точки зрения статистики экспортом не являются. «Происходит смещение от продажи готовых изделий к торговле интеллектуальной собственностью или к организации поставки в другую страну оборудования, которое позволит произвести то, что ты разработал», — поясняет генеральный директор НИПК «Электрон» Александр Элинсон.

Зачастую вместо готового продукта компании начинают торговать лицензиями на производство своей продукции за границей. Участники дискуссии рассказали и о других формах непрямого экспорта. «Сейчас активизировались иностранные компании, которые имеют здесь собственные производственные активы. Они берут нашу субстанцию, делают из нее готовые препараты и поставляют на экспорт в страны Европы. Фактически это тоже экспорт наших субстанций, хотя официальная статистика этого, разумеется, не учитывает», — говорит Семенов из «Активного компонента».

Российские ИТ-компании вместо реализации собственных проектов участвуют в разработке продуктов, которые выходят потом под иностранными брендами, причем российские центры разработки все чаще получают иностранную прописку.

Подводя итоги дискуссии, представители IT-бизнеса указали на явный парадокс: прямой несырьевой экспорт (о важности которого неоднократно говорили чиновники разного уровня) нередко экономически невыгоден бизнесу. Чтобы поставлять на зарубежные рынки российскую продукцию, компании вынуждены выдавать себя за иностранных производителей и в целом изобретать хитрые схемы, отнимающие ресурсы. Устранение «бумажных» противоречий могло бы вызвать взрывной рост поставок российской продукции за рубеж.