В ЕСПЧ пожаловались на отключение связи во время протестов в Ингушетии
Активист из Ингушетии Мурад Хазбиев обратился в Европейский суд по правам человека с жалобой на отключение мобильного интернета в Ингушетии во время протестов против соглашения о границе с Чечней в 2018 году. Копия жалобы, подготовленной правовым аналитиком международной правозащитной группы «Агора» Дамиром Гайнутдиновым, есть в распоряжении РБК.
Осенью 2018 года власти Ингушетии и Чечни заключили соглашение о закреплении административной границы между регионами, которая не была четко установлена со времен распада Чечено-Ингушской АССР в 1991 году; позднее соглашение утвердил Конституционный суд. Это вызвало протесты в Ингушетии: жителей региона не устроила передача соседней республике 17 тыс. га земель на территории природного заповедника «Эрзи». С октября 2018 по март 2019 года в Ингушетии проходили митинги, собиравшие в отдельные дни до 60 тыс. человек. Акции протеста жестко разгонялись, несколько десятков их участников стали фигурантами уголовных дел о насилии по отношению к представителям власти, об экстремизме и призывах к массовым беспорядкам, при этом митинги имели сугубо мирный характер, говорится в жалобе «Агоры».
В дни протестов на территории региона переставал работать мобильный интернет, услуги связи прекращали предоставлять все работающие в регионе операторы. Позднее в ответ на соответствующий запрос юристов «Агоры» Роскомнадзор пояснил, что связь 3G и 4G отключалась в соответствии с 3 ст. 64 закона о связи «на основании мотивированного решения правоохранительных органов». Как позднее установил суд, решение принимал начальник УФСБ республики, а операторы связи получали от управления письма «о возможной угрозе совершения диверсионно-террористических актов».
Активист Хазбиев в дальнейшем безуспешно оспаривал отключение связи в суде, соответчиками по его иску были УФСБ, Роскомнадзор и ПАО «МегаФон», услугами которого пользовался Хазбиев. По его мнению, отключение мобильного интернета по инициативе правоохранительных органов, мотивировка которого так и не была раскрыта, было «явным вмешательством в свободу выражения мнения» и служило цели «недопущения обмена мнениями и публикаций в социальных сетях во время законных протестных мероприятий». Активист указывал на Совместную декларацию о свободе выражения мнений и интернете от 2011 года, согласно которой отключение интернета или искусственное замедление операций «не может быть оправдано ни при каких обстоятельствах, даже если это происходит в связи с необходимостью сохранения общественного порядка или в интересах национальной безопасности». Ответчик — УФСБ — в суде заявлял, что это акт «мягкого права», не имеющий обязательной силы.
Заявитель и «Агора» уверены, что власти нарушили статьи 10 и 11 Европейской конвенции, где идет речь о свободе выражения мнения и свободе собраний, статью 13 о праве на эффективные средства правовой защиты и статью 18, которая запрещает применять ограничения прав для иных целей, нежели те, для которых эти ограничения предназначены по закону (в том числе для политических целей). Действия УФСБ были неадекватны и непропорциональны происходящему, возможность применения более мягких мер не рассматривалась, законных оснований и правомерной цели они не имели, убежден Хазбиев. Так, закон о связи допускает прекращение предоставления услуг связи по инициативе властей в исключительных случаях, но не для всего региона, а лишь конкретному лицу.
