«Никто не хочет попасть под ковш»: что жители пятиэтажек говорят о сносе

Татьяна Соколова, преподаватель русского языка и литературы

«Я живу в пятиэтажном доме 1963 года постройки на улице Яблочкова. Мы стоим на грунтовых водах — это первая причина [попадания дома в программу реновации]. Вторая причина — большая изношенность нашей пятиэтажки. Я живу в угловой квартире, у меня очень плохо с отоплением, на кухне например. Сколько ни промывали, сколько ни делали — нет никаких результатов. Сказали, для того чтобы решить этот вопрос, надо ставить новые трубы, а трубы находятся в стене, я от этого отказалась. На балкон выходить уже весьма страшновато, он уже косит в сторону. Кухня у нас 5,4 метра, на ней мы собраться всей семьей не можем. Хотелось бы, конечно, уже улучшить условия, потому что живем здесь уже очень давно (я представитель третьего поколения). Сколько уже было разных программ, обещаний — ничего не получилось и не вышло, поэтому сейчас мы надеемся на эту программу, что нам повезет и что нам еще удастся пожить в новых, современных условиях».

Татьяна Астапова, инженер-проектировщик

«Я не хочу состариться вместе со своим домом, хочу передать своему сыну более новое и современное жилье с хорошими условиями, которое я не смогу ему по финансовым причинам обеспечить. Я в состоянии доплатить, например, и увеличить площадь своей квартиры при реновации, но не смогу купить что-нибудь новое в хорошем районе.

Меня устраивает район, устраивают условия, объявленные сегодня, что новый дом будет в моем районе. Я вижу, как передо мною люди получали жилье, они переезжали в соседние дома, видели из окон свои старые дома. Я хочу так же.

Что касается плотности, я знаю, что это самый напряженный момент. Я понимаю, что жизнь остановить нельзя, что Москва большой город и он неизбежно будет идти по пути увеличения плотности. Я понимаю, что, если людям хочется жить в малоэтажной застройке, очень комфортной, с маленькими садиками, наверное, сейчас это возможно, только расширяя Москву по периметру. В центре это осуществить очень сложно. Я с этим соглашаюсь. Посмотрите центры больших городов мира — везде идут по этому пути».

Иван Лясников, руководитель отдела маркетинга строительной компании

«Мы, конечно, выступаем против закона о реновации, против уничтожения нашего района и против расселения и сноса нашего дома, который находится по адресу улица Малая Ботаническая, 7. Я живу в этом доме с 2011 года, это хороший кирпичный дом — с потолками 2,8, с хорошей планировкой квартир, кухня у нас минимум восемь метров. Мы целенаправленно выбирали наш район, наш дом для покупки квартиры, сделали хороший, качественный ремонт. Здесь живу я, моя жена, моя дочь, и мы не хотим переезжать в другой район, менять качество в жизни в малоэтажной среде на панельную застройку непонятно где. К тому же город купит у девелоперов самые дешевые квартиры, которые сейчас не продаются.

Есть много районов — в Отрадном сейчас строится на месте промзон, и они не продаются на открытом рынке. Туда мы ехать не хотим, мы хотим остаться в нашем районе, хотим, чтобы наш район сохранился в том виде, в котором он есть сейчас. Приходите к нам в гости, походите по нашим улицам: у нас между домов бегают белки, снегири живут, у нас пять минут до Ботанического сада — вы можете каждое утро бегать; у нас мало людей — все то, что вы не найдете в обычной современной московской застройке. Мы этим очень дорожим.

Помимо этого у нас есть еще дополнительная проблема: в двух дворах по нашей улице (Малая Ботаническая, 7, и Малая Ботаническая, 17) планируется точечная застройка. Мы абсолютно случайно на сайте госзакупок обнаружили тендерную документацию на два дома. Она включала в себя ГПЗУ [градостроительный план земельного участка] на строительство двух жилых домов высотой 70 метров. Для сравнения, высота моего дома — 18 метров. Волей-неволей приходится объединяться, потому что новый закон ограничивает наши права, никто не хочет попасть под ковш.

Мы не знаем, стоит ли наш дом в списке под снос, никто ничего не знает. Закон позволяет включить туда любой дом на территории Москвы, никто не может быть от этого застрахованным».

Лариса Анисимова, пенсионер

«Мы против реновации в нашем районе. Мне непонятно, почему правительство принимает такие грабительские законы. Вместо того чтобы расселять коммуналки, вместо того чтобы улучшать жилищные условия людей, которые давно стоят на очереди, — куда делись все эти программы? Вместо этого наши прекрасные кирпичные дома хотят сносить! Что у них, денег очень много, у правительства?

Я живу в своем доме 30 лет, у нас отличная квартира: трехметровые потолки, кухня больше 8,5 метра, большие комнаты, толстые стены — такого жилья мы больше не получим. И сейчас все на нервах. Голосованию, про которое все говорят, мы не верим, потому что боимся, что результаты подтасуют. Мы написали коллективное письмо от дома — может, это примут, чтобы нас не нервировали и от нас отстали. По поводу «морально устаревших домов» [по словам префекта СВАО на встрече с жителями округа]: у тех людей, которые подвергают нас нервозу, у них что-то не в порядке с моралью. А у нас прекрасные дома, морально устаревшими их не называйте».

Юлия Хованская, руководитель отдела ценообразования

«Я за реновацию, потому что мы проживаем с семьей — я, муж и двое детей — в доме серии 510. Это старый дом со всеми вытекающими: у нас прорывает канализацию, мы живем, как в общественном туалете, подвал у нас всегда затоплен канализацией. Поэтому мы, конечно, очень за.

Я, честно сказать, была очень удивлена, увидев, сколько оказалось противников. Мы дома очень порадовались, что наконец принимают такой закон. И когда началось собрание, все с этими плакатами, какие-то листовки пускают по рядам… Я даже написала мужу, что, ты не поверишь, но здесь все против. Может быть, они опасаются, что действительно снесут какие-то сталинки, но я считаю, что если и не проголосуют все жители, то и не снесут. Мы свою инициативную группу уже создали, будем ходить, опрашивать жителей нашего дома, потому что дом уже в очень плохом состоянии».

Лариса Ушакова, тренер по гимнастике

«Почему люди, которые выбирали жилье именно в этом районе, должны куда-то ехать? Мы переселялись специально сюда, мы делали ремонт, выбирали самое благоприятное место для проживания именно для нас. На основании какого права московское правительство вообще посмело запустить вот эту программу? Это нарушение прав человека, личной собственности и всего остального.

Прежде чем запускать эту программу, им нужно было вообще-то поинтересоваться мнением людей, нужно ли нам вообще здесь что-то улучшать. Я родилась в пятиэтажке, живу очень долго и считаю, что это преступное решение. Да, я не спорю, есть пятиэтажные панельные дома с плохой планировкой, низкими потолками и маленькими кухнями — так вы решайте проблемы этих домов, зачем трогать те дома, которые достаточно благоустроенны и благополучны, а также стоят достаточно дорого? Переезжать в бетонный муравейник не хочется совсем».

Марина Перелешина, педагог сценической речи, радиоведущая, пенсионер

«Я не противница сноса вообще — старого закона было вполне достаточно для того, чтобы решать вопросы аварийного, ветхого жилья. Панельные пятиэтажки, поздние хрущевки — они очень плохие. Наш дом вообще-то от марфинской шарашки так называемой, где сидел Солженицын. Герои войны, ветераны войны, папы, мамы, бабушки, дедушки наших жителей работали по 75 часов на этом доме, чтобы туда переехать. Сейчас у нас эти пожилые люди не понимают, что происходит, они в ужасе. Они не хотят переезжать в новый дом, они хотят жить в этом.

Знаете, раньше была популярна пьеса Виктора Мережко «Пролетарская мельница счастья» — в конце первого акта выходит комиссар с автоматом: «Кто здесь еще не хочет всеобщего пролетарского счастья?» — то же самое. Почему у нас хотят забрать то, что у нас есть, что мы заработали, это совершенно не понятно.

У нас зеленый хороший район, нет аварийных домов, совсем нет панельных домов. Мы понимаем, что надо аварийные дома расселять. Нельзя зайти к бабушке и договориться? Ну давайте я пойду, если префект не может договориться! Нельзя поменять трубу? Конечно, лучшее лекарство от головной боли — гильотина. Но все-таки можно попробовать до гильотины еще кое-что. Поэтому в нашем районе мы приняли решение: мы идем в политику. Мы идем самовыдвиженцами на муниципальные выборы и не позволим больше издеваться над нами. Мы терпели очень долго. Вы хотели политику — вы ее получите. Да, муниципальные депутаты, они, конечно, не очень сильны, но у них есть одно важное право: они выдвигают мэра. Они плитку положить не могут на Тверской, они дома делают с какими-то дикими нарушениями. Мы будем защищать каждый дом».