Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Объявлены победители конкурса «Надежный партнер — Экология» РБК и ДПиООС, 03:24
Reuters узнал о переносе конференции ВТО из-за нового штамма коронавируса Общество, 03:11
Власти Нидерландов выявили коронавирус у пассажиров двух рейсов из ЮАР Общество, 03:05
Крупнейший производитель аммиака сообщил о задержании главы компании Бизнес, 03:01
Капризов вошел в десятку лучших бомбардиров сезона в НХЛ Спорт, 02:54
Катя Лель ответила на письмо врачей лидерам антиваксеров Общество, 02:48
Панарин в матче НХЛ бросил перчатку в хоккеиста сборной Канады Спорт, 02:05
«Аэросервис» вернется к эксплуатации самолетов L-410 в Иркутской области Технологии и медиа, 01:46
Дружил с Казановой: великий композитор, которого вдохновлял бильярд РБК и Галс-Девелопмент, 01:45
«Газпром» не увидел героизма в погашении долга Молдавией Бизнес, 01:39
Власти Молдавии продлили режим ЧП из-за COVID-19 до 15 января 2022 года Общество, 01:21
Почему скиджоринг лучшая альтернатива езде на «ватрушке»‎ за автомобилем РБК и Pirelli, 01:05
Россия пойдет «путем Б». Как сборная раньше играла в стыковых матчах Спорт, 01:05
Четыре стационара в Москве вернутся в плановый режим работы Общество, 00:48
Мнение ,  
0 
Дмитрий Гололобов

Что делать с проклятием российской приватизации

После дела Евтушенкова в зоне риска оказались многие крупные российские собственники. Каковы их шансы избежать пересмотра старых приватизационных сделок, рассуждает Дмитрий Гололобов, принципал частной практики Gololobov and Co и бывший главный юрист «ЮКОСа»

На прошлой неделе Арбитражный суд Москвы начал рассматривать иск Генеральной прокуратуры и Роскомимущества к АФК «Система» о возврате акций «Башнефти», которые, по их мнению, были приобретены с существенными нарушениями. Причем, что не может не удивлять, юристы «Башнефти» возражений к иску не заявили. Теперь сомнений в том, что дело будет разрешено арбитражным путем, без широкого применения старых добрых «юкосовских» методов, остается совсем мало. С одной стороны, происходящее можно назвать продолжением «силовой реприватизации» нулевых. Но в каком-то смысле его можно рассматривать и как маленький шаг к столь желаемому нами правовому государству.

Чтобы понять основу не только дела «Башнефти», но и других случаев борьбы за контроль над приватизированными когда-то предприятиями, стоит ответить на два вопроса. Первый: знал ли Владимир Евтушенков о рисках, связанных со спорным активом, когда его приобретал?

Происходило все примерно так: контролируемая Евтушенковым «Система» приобретает акции «Башнефти», ранее «распыленные» фактическим контрагентом в сделке Уралом Рахимовым среди нескольких фондов и компаний. Однако любая российская нефтяная компания функционирует не сама по себе ввиду наличия у нее нефтяных запасов и менеджмента, а исключительно по воле государства, которое может и экспортную трубу перекрыть, и лицензии отобрать. Речь идет, по сути, не о корпорации с активами, а лишь о совокупности юридических, бюрократических, коррупционных и даже криминальных договоренностей. Продаваться открыто и транспарентно никакая российская нефтяная компания поэтому не может. Как бы такие сделки публично ни рекламировались, как бы ни говорилось, что они согласованы на самом верху, для того чтобы сделка состоялась, должны быть достигнуты некие «понятийные» договоренности, без которых компания функционировать не сможет: или огромная налоговая задолженность обнаружится, или скрытый разлив нефти, или полдюжины устраненных контрагентов.

Владимир Евтушенков, будучи опытным российским олигархом, не мог всего этого не знать. Как не могли его служба безопасности, финансисты, юристы и аудиторы не раскопать хотя бы основную часть скелетов в шкафах, небрежно оставленных там Уралом Рахимовым. И если хоть на секунду предположить, что где-то в потайном сейфе у г-на Евтушенкова не лежит несколько папок с детальными отчетами об этих «скелетах», то его притязания на «Башнефть» под большим вопросом: как можно допускать столь неосведомленного человека к управлению нефтяными активами? Таким образом, единственно возможный ответ на вопрос об информированности Владимира Евтушенкова и АФК «Система» о невинных шалостях г-на Рахимова с акциями «Башнефти» – утвердительный. Говоря языком англо-американского прецедентного права, в силу своего образования, общественного положения и личного опыта Евтушенков не мог не знать хотя бы о большей части проблем, которые могли потом всплыть в связи с приобретением этого пакета акций. Но решил, как настоящий российский олигарх, рискнуть.

Так рисковали до него Роман Абрамович, Владимир Потанин, Михаил Ходорковский и пара дюжин других, участвовавших в большой российской приватизации. Одним, как Абрамовичу, повезло удачно продать купленные тогда активы, другим – как Ходорковскому – не очень. В отношении оставшихся обстоятельства, как мы видим, могут и уточняться. И если покопаться в приватизационных историях, то нечто подобное может найтись почти по любой крупной компании. И все это прекрасно понимают. Но молчат, пока Следственный комитет не возьмется за дело.

Если говорить прямо, то сейчас, как любят говорить юристы, «кристаллизовались» риски Владимира Евтушенкова, которые он добровольно на себя принял. При этом по его делу нет пары дюжин арестованных, и сам Евтушенков находится не в «Матросской тишине», а в собственном особняке. Да и дело рассматривает не «уголовный» Басманный, а всего лишь Московский арбитражный суд. Поэтому изъятие «Башнефти», если оно случится, как сейчас предполагается, будет типичным риском российской приватизации и российского бизнеса. И риском не фатальным – если сама «Система» в результате все-таки выживет.  

Однако ситуация не слишком благоприятная и для нынешних владельцев некогда приватизированных активов, и для их потенциальных покупателей. Поэтому важно ответить на второй главный вопрос: а что делать? С одной стороны, сроки давности по различным деяниям, совершенным в процессе приватизации, вроде бы истекли, а тех, кто их непосредственно совершал, уже найти почти невозможно. Однако, как мы видим, в процессе постприватизационной «отмывки» и перепродаж активов на них повисло столько новых рисков (перепродажа по заниженным ценам, налоговые нарушения, коррупция и т.п.), что практически любая крупная некогда приватизированная компания представляет собой ящик Пандоры.

Пока базовых способов решать проблему, возникающую при обнаружении того или иного «скелета», три. Первый – заявить, что о рисках нынешние собственники ничего не знали и являются добросовестными приобретателями. Второй – вопрос о рисках обойти стороной, но указать, что сделка согласована с первыми лицами государства. Третий – заявить, что такова была обычная практика что и в свете этой практики нынешние собственники актива не самые «виноватые», а преследование и вовсе политическое. С добросовестностью мы уже разобрались, разыгрывание «политической» карты до добра еще никого не довело, а на попытки втянуть в разборку президента всегда следует вполне стереотипный ответ Кремля, что все «должно быть по закону». А поскольку действенных методов защиты нет, владельцам «рисковых» активов остается уповать только на собственную политическую лояльность и административный ресурс. Что, как мы видели, временно и преходяще.

Как бы очевидно это ни звучало, стратегических способов расчистки авгиевых конюшен российской приватизации два. Первый – это полный отказ от приобретения активов «с душком», какими привлекательными бы они ни были. Хотя поучаствовали в приобретении таких активов уже очень многие. Второй – системная работа по выявлению и устранению имеющихся рисков: уплата налоговой задолженности, доплата за «заниженную» цену приватизации, устранение нарушений, возбуждение дел по коррупции. Кажется, только полный глупец начнет сам искать проблемы в своих собственных активах, сам на себя доносить государству и расставаться с изрядной частью доходов в пользу бюджета. Но других путей просто логически не существует. Да, сильно упадут доходы, зато спать можно будет спокойно и не в общей камере. Правовое государство – это не только когда человека не отправляют за решетку без законных оснований, но и когда человек, владеющий чем-то, приобретенным не очень законно, не может спокойно жить и рассчитывать, что это у него не отнимут. А путь к этому недешев и тернист.

Дело «Башнефти» – следующая ступень технологии «постприватизационного» перераспределения крупных российских активов. Дело ЮКОСа было «жестким» прецедентом, дело «Башнефти» – «мягкий» прецедент, результат эволюции системы. Но вывод один и тот же: с приватизированными активами надо быть очень осторожным, их низкая цена – ловушка для жадных и желающих рискнуть. Многие считают, что эти прецеденты говорят о том, что права собственности в России не защищены. Но что, если они не защищены не только потому, что у нас «неправовое» государство, но и ввиду распространенных предпринимательских практик? Возможно, «арбитражное» решение вопроса «Башнефти» поможет это лучше понять.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

 

Об авторе
Дмитрий Гололобов Дмитрий Гололобов принципал частной практики Gololobov and Co
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.