Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Четыре человека погибли в Турции из-за взрыва на фабрике фейерверков Общество, 17:39 Александр Емельяненко назвал отца Нурмагомедова великим человеком Спорт, 17:36 В 2020 году водителям выписали 40 млн штрафов за превышение скорости Авто, 17:33 Программу стимулирования строительства жилья сформируют до 2024 года Недвижимость, 17:28 Путин предупредил о скорой «заметной» нехватке рабочих рук в России Общество, 17:27 Индекс Мосбиржи превысил 2800 пунктов впервые с 10 июня Quote, 17:26 ВФЛА назвала решение World Athletics «тяжелейшим ударом» по атлетам Спорт, 17:19 Министр спорта Матыцин выразил соболезнования семье Нурмагомедова Спорт, 17:07 Занимавшуюся продажей криптовалюты Дурова фирму проверят на мошенничество Крипто, 17:02 Туда и обратно: почему побег в пригороды не станет долгосрочным трендом Социальная экономика, 17:00  Hard DIY: особенности e-commerce на сложных рынках Pro, 16:59 Почему спокойствие и дисциплина — лучшая страховка от риска для инвестора Quote, 16:59 «Создал великого бойца». Реакция на смерть отца Хабиба Нурмагомедова Спорт, 16:52 Путин поддержал идею новых мер помощи пострадавшим вкладчикам Финансы, 16:52
Падение экономики ,  
0 
Валерий Зубов

Почему экономическая политика России возвращает нас в СССР

Официальные обсуждения российской экономической политики – чему свидетельством и выступления чиновников на проходящем сейчас Гайдаровском форуме, – все больше напоминают партийные съезды 1970-х и 1980-х годов. И российская экономика все больше похожа на советскую: ее сутью стало перераспределение ресурсов от эффективных бизнесов к неэффективным

Действия российских экономических властей, хотя и несколько изменились в связи с ухудшением ситуации, пока во многом продолжают тот же тренд, что и два года назад: идет «игра в цифири». С 2013 года и почти до середины лета 2014-го чиновники конкурировали по части прогнозов прироста ВВП. Рекордом стало заявление председателя правительства Дмитрия Медведева, высказанное в Давосе, о том, что желательно достичь темпов роста на уровне 5% годовых. Многие профессиональные экономисты с трудом дотягивали до 3%. С приходом нового министра экономики Алексея Улюкаева был опубликован прогноз до 2030 года, в котором были предсказаны годовые приросты в диапазоне 2,5–4,4% (в консервативном и инновационном сценариях). 

Теперь все эти выкладки выглядят довольно наивными, и их уже сменила новая игра – прогнозы курса национальной валюты. Но пройдет немного времени, и станет ясно, что и эта игра столь же наивна. Курс национальной валюты и ее устойчивость зависит в гораздо меньшей степени от бухгалтерских манипуляций, чем от того, что происходит в цехах, где и формируется реальная экономическая траектория.  

Безусловно, во время пожара не до архитектурных проблем. Но, похоже, на нашем финансовом рынке что могло, то уже сгорело: двукратное снижение стоимости валюты (что по факту означает потерю национальных сбережений по типу обесценения вкладов населения в сберкассах советского периода), снижение международных инвестиционных рейтингов и стремительное повышение базовой ставки ЦБ (что повышает производственные издержки из-за роста стоимости привлекаемых финансовых ресурсов).

Чиновники могут рассуждать в успокаивающем духе, что экономический рост в России в 2,5–3% в год возможен и без либеральных реформ. Но как с такими показателями конкурировать со странами, которые имеют экономический прирост в 5% годовых на современной технологической базе (США), или с теми, которые имеют еще отстающую, но стремительно обновляющуюся технологическую базу при темпах роста в три раза выше предлагаемых для России (Китай)?

Ситуация до боли напоминает 1970-е и 1980-е годы. Посмотрите материалы партийных съездов тех лет: какая отчаянная борьба за каждую единичку после запятой в заданиях на пятилетки… И вспомните, каким обвалом на десятки процентов все закончилось. 

Стержнем советской экономической политики было перераспределение ресурсов не самими участниками производственных процессов, а клерками-политиками, стоящими над этими процессами. Этот механизм воспроизводился в последние годы в «рыночной» российской экономике: дотирование неэффективных бизнесов за счет изъятия доходов у более-менее состоявшихся производств стало основным инструментом «подтягивания» экономики под желаемые текущие показатели.

Меры ЦБ по поддержке рубля, «проектное финансирование», докапитализация госбанков, направление средств ФНБ на дотации РЖД и «Росатома», непрозрачное кредитование «Роснефти», не говоря уже о прямых бюджетных дотациях, а также завуалированных дотациях в виде вхождения в капитал банкротов – все это формы перекачки ресурсов из эффективных бизнесов в бизнесы неэффективные. Одной из основных причин развала советской экономики был именно этот процесс – попытка через государственные дотации удержать экономику в границах устаревших технологий (производственных, социальных, управленческих).  

Сегодня усилия ЦБ по стабилизации валюты путем резкого ограничения кредитных ресурсов в рамках поддерживаемой сложившейся экономической структуры выглядят нерациональными. Фактически фиксируется ситуация: либо деньги, которыми располагают банки, идут на валютный рынок, либо у них нет денег. Во внутреннее производство они не идут по простой причине – там почти исчезли прибыльные проекты. В рыночной конкурентной среде прибыль немонопольных видов производства стремится к нулю; действительно рентабельны только новые продукты (товары, технологии, бизнес-практики).    

Российская экономическая политика может быть адекватной только в том случае, если ее стержнем окажется ставка на создание новых производств, а не перегруппировка уже созданных активов. И следует уточнить вещи вроде бы очевидные, о которых, однако, мало кто задумывается при рассмотрении законодательства. Малый бизнес может играть две роли – социальную и технологическую. Социальный – это устойчиво малый бизнес местного значения, который решает проблему региональной занятости и в определенной мере снижающий иждивенческие настроения на данной территории. В данном случае о налогах можно было бы вообще забыть, кроме персональных. 

В случае с технологическим малым бизнесом (развивающим новые продукты) необходима установка на рост, стимулирование перерастания малого бизнеса в крупный. Вряд ли это возможно через льготное налогообложение. Здесь нужны меры другого порядка.

Во-первых, это ориентация правоприменения на защиту бизнеса, в первую очередь от произвола государственных структур. 

Во-вторых, не следует отвлекать национальные ресурсы от их конкурентного использования в пользу избранных компаний (как правило, с государственным участием и устаревшими технологиями). В сегодняшней (глобальной) экономике технологическим драйвером выступает частный бизнес. Не государство сегодня через космические программы и атомные проекты дает технологические импульсы экономике, а частные компании за счет более высокой эффективности замещают государство в той же космической отрасли (SpaceX, к примеру) или осваивают новые источники энергии при нулевой финансовой поддержке государства (сланцевые углеводороды).

В-третьих, не нужно тратить время чиновников на написание бессмысленных программ, под которыми нет ни ресурсного, ни управленческого фундамента. Какое значение теперь имеют, например, многочисленные программы развития Сибири и Дальнего Востока, если для них теперь совсем нет ресурсов? В конкурентной среде бизнес – лучший определитель приоритетов экономического развития. 

Кризис 2008–2009 годов дал все необходимые сигналы о том, в каком направлении необходимо корректировать экономическую политику. Производство в России упало сильнее, чем в других ведущих странах, при полном отсутствии финансовых предпосылок для этого. Однако корректировки не произошло. Под разговоры о социальной направленности и социальных обязательствах был усилен «производственный собес». Плохо повторять свои ошибки. Еще хуже делать это на столь коротком интервале.

Об авторах
Валерий Зубов Валерий Зубов, Профессор Высшей школы бизнеса МГУ, депутат Госдумы
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.