Лента новостей
Мамаев в суде заявил о добровольной явке к следователю Общество, 15:27 Мамаев заявил в суде об оскорбительном значении слова «петух» Общество, 15:26 НОВАТЭК раскрыл сумму сделки по продаже Total 10% в «Арктик СПГ-2» Бизнес, 15:26 Путин напомнил о попытках Порошенко «нагнуть» Донбасс Политика, 15:25 Россия выразила протест Австрии из-за осквернения советского памятника Общество, 15:16 ДНР упростит пересечение границы с Россией после указа Путина о паспортах Политика, 15:12 ЕС осудил указ Путина о выдаче паспортов жителям Донбасса Политика, 15:11 Производитель горящих машин: как Tesla потеряла $702 млн за три месяца Quote, 15:04 Минск возобновил приостановленный из-за проблем с нефтью экспорт бензина Экономика, 14:59 В Панаме построили деревню из пластиковых бутылок: как она выглядит Недвижимость, 14:57  Сколько зарабатывают бухгалтеры и главные бухгалтеры в России Pro, 14:55 Медведев поручил внести в кабмин проект о всероссийской диспансеризации Общество, 14:48 Нечего надеть: подберите гардероб на весну за одну минуту РБК и KUPIVIP.RU, 14:47 Деревня или садовое товарищество: где купить дачу Недвижимость, 14:37
Мнение ,  
0 
Александр Аузан Мифы нашего времени: чего мы не понимаем в отношениях с Китаем
Китай имеет к России интерес не как к стране, а как к пространству, через которое надо строить сообщение с Европой. Это не плохо, просто не надо считать, что мы здесь равноправные партнеры

В новом цикле статей для РБК декан экономического факультета МГУ Александр Аузан обсуждает самые распространенные мифы о российской и глобальной экономике и выясняет, что в этих мифах правда, а что — нет
 

Миф 1. Русский с китайцем — братья навек?

Представление о дружественных отношениях России с Китаем резко усилилось в момент обострения наших отношений с Западом. Часто рассуждают даже, что Китай — это наш «младший друг» или что это наш талантливый ученик, который следует по стопам учителя и будет его поддерживать в решительных противостояниях.

Во-первых, Китай никогда не был младшим партнером ни России, ни кого бы то ни было еще. Даже когда он делал вид, что он младший партнер Советского Союза, во времена раннего Мао Цзэдуна, когда страна была слаборазвита и разрушена внутренними противоречиями, на деле ничего подобного не было. Стоит напомнить, что Китай практически непрерывно в течение полувека (с 1898 по 1949 год) существовал в состоянии гражданской войны. А до этого он еще пережил восстание «боксеров», которое унесло жизни миллионов людей. И даже находясь в этом ужасном состоянии, Китай всегда был вещью в себе. Именно поэтому Западу понадобились опиумные войны за открытие Китая.

Китай — это не страна, это отдельный мир. У китайцев есть свое видение будущего, причем оно рисуется в совершенно других временных категориях, чем принято в остальной части мира. Они вполне спокойно говорят о тысячелетней перспективе — их ценностные структуры позволяют людям друг с другом обсуждать, что будет через 20–30 поколений и почему можно не торопиться.

В чем ошибка в представлении россиян о Китае как о партнере? Во-первых, Китай имеет к России интерес не как к стране, а как к пространству, через которое надо строить сообщение с Европой. Гонять грузы морем из Роттердама в Шанхай — очень дорого, поэтому было бы здорово иметь прямое сообщение по суше. На этой дороге встречаются некоторые страны, например Россия. Поэтому идеи вроде Великого шелкового пути — это вопрос о строительстве моста в Европу. Мы здесь исключительно средство. Это не плохо, потому что не территорию у нас хотят захватить, пробив коридор в Европу, а построить этот путь вместе с нами. Только не стоит считать, что мы здесь полноправные партнеры.

К слову, Владимир Сорокин создал литературный образ будущего России, в котором огромная дорога идет через нашу страну из Китая в Европу. Эта дорога — живая артерия, а вокруг буйствуют опричники и происходят прочие ужасы. Писатели глубоко видят.

Миф 2. Китай — наш образец развития

В 1990-е годы многие в России решили, что мы страшно похожи на Америку, и Америка почему-то тоже так решила. Хотя более несхожих стран не существует. С точки зрения социокультурных характеристик нам скорее следовало бы ориентироваться на Германию и Францию, чем на Англию и США. В результате, например, мы тянули в Россию институты, которые на нашем ландшафте очень плохо стоят.

Взять хотя бы спор о накопительной пенсионной системе, который идет в правительстве в последние два года. Социальный блок говорит: «А вы сделайте, как американцы. У них нет принудительной накопительной системы, они добровольно накапливают». Если же посмотреть, в каких странах накопительные системы работают добровольно, а в каких через принуждение, то вы обнаружите, что большинство стран Центральной Европы обеспечивают накопительное пенсионное страхование через механизмы принуждения.

Но столь же необоснованны и представления, что России следовало проводить реформы по китайскому образцу. Если бы мы смогли в конце 1980-х пройти горбачевским путем, а не ельцинским, может быть, у нас и были бы поводы сопоставлять себя с Китаем. Но история пошла по другой дороге. И сегодня Китай показывает нам не картину нашего лучшего будущего, а картину нашего лучшего прошлого. Если представить, что в 1929 году в Политбюро ЦК ВКП (б) взяли бы верх не Сталин, Молотов, Маленков и Каганович, а Бухарин с его идеями «многоукладной экономики», Рыков, Томский и Фрумкин, то вы получите Китай, ситцевую индустриализацию, призывы «обогащаться» и т.д. Китай сделал правильный вывод и пошел путем правых большевиков. Но сейчас он исчерпал возможности этого пути и куда пойдет дальше — непонятно даже ему самому. Сегодня Китай пришел к тому, к чему СССР пришел в начале 1960-х, когда кончилась «большая деревня». Поэтому Китай, к сожалению, не может служить образцом для России: сейчас он решает ту проблему, что у нас уже позади.

Читайте также первый текст из серии: «Существует ли мировой заговор против России?»
 

Об авторах
Александр Аузан Декан экономического факультета МГУ
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.