«Никто нас там не ждет»: что участники ПМЭФ говорят про утечку мозгов

Дмитрий Мазепин, председатель совета директоров «Уралхим»:

На наших предприятиях и в целом в нашей отрасли мы таких проблем не видим. Я читал про то, что утекают мозги, но я бы не согласился. Может, эта проблема есть в рамках страны и касается амбициозных молодых ребят, которые приходят в наши лучшие университеты и понимают, что образование, которое там можно получить, — это не предел. Я ведь тоже когда-то был студентом и могу себе представить, как мыслят студенты, у которых горят глаза. Они хотят совершать прорывы в своих отраслях и быть лучшими из лучших. Я думаю, это касается нескольких процентов очень одаренных и амбициозных ребят, которые хотят повысить свой уровень. Если люди понимают, что они готовы 15–16 часов работать, готовы на какую-то степень самопожертвования ради науки и карьеры, тогда — да, стоит уезжать. А если кто-то считает, что хорошо там, где нас нет, то этот принцип не работает.

Стоит ли России заниматься «импортом» мозгов? Я думаю, что да. Мы, например, приглашаем немцев. У них есть собственная наука, свои технологии. Мы хотим не столько заменить наших специалистов, сколько сравнить их знания с нашими и выбрать преимущества обоих.

Алексей Улюкаев, министр экономического развития России:

«Cуществует, конечно [проблема утечки мозгов]. Есть три типа миграции — условно говоря, европейской, когда приезжают люди, которые на welfare [социальное обеспечение] садятся. Второй тип характерен для Канады, Австралии. Это качественная трудовая миграция. И третий тип — это наша миграция — трудовая, но некачественная. Люди мигрируют для того, чтобы занять плохое рабочее место с низкой заработной платой. А это несет за собой массу социальных и прочих последствий. Нам нужен сдвиг, чтобы была миграция трудовая, но качественная».

Игорь Чайка, предприниматель (сын генерального прокурора России):

Команда моих друзей, партнеров, единомышленников, коллеги по работе — ребята достаточно молодые, средний возраст от 25 до 38 лет. Я не слышал ни разу, чтобы кто-то из моих друзей или коллег, или партнеров, или сотрудников высокого уровня говорили о том, что они думают или рассматривают возможность для себя реализовывать свой потенциал где-то за рубежом. Но конечно я об этом [этой проблеме] знаю. Более того, я недавно был в Китае на одной из крупнейших в Азии выставок импортных продуктов питания. Видел стенды зарубежных партнеров — это и Евросоюз, и США. И я видел, как на мероприятиях они действительно выходят (ищут) ребят, в том числе из России. У каждого личные мотивы, кого-то не устраивают бытовые вещи, кто-то самореализоваться не может.

Я считаю, что (уезжать) очень тяжело. Если у кого-то есть иллюзия, что кого-то там очень ждут и встретят с распростертыми объятиями, то это обман. Там такая же суровая реальность, такая же суровая действительность, также нужно бороться — двигаться, цепляться, кусаться. Это обман, что можно уехать и сразу появится жизнь с радугой и цветочками.

Имеет ли смысл проводить «импорт» мозгов? 100%, я думаю, что нужно заботится о своих, чтобы не уезжали. А что касается экспатов, не считаю, что этот опыт всегда является успешным. Все зависит от направления.

Ольга Голодец, вице-премьер правительства России:

Проблема стоит очень остро. И мы видим, к сожалению, что нет государственной статистики на эту тему. Поскольку рубль ослаблен, то возможность для перетока [мозгов] очень проста и легка. Конкуренция в мире очень высокая, наши кадры стоят в реальности существенно дороже, чем условия, которые работодатели предоставляют для найма, особенно в тех отраслях, где мы являемся абсолютными лидерами. Например, наши артисты оркестров востребованы по всему миру, то же самое касается и балетных исполнителей, и многих отраслей именно в гуманитарной сфере.

Надо развивать экономику и повышать заработную плату, нужен доступ к финансовым средствам. Сегодня экономика не развивается из-за недоступности финансовых ресурсов.

Но и к нам приезжают [специалисты], у нас высокий спрос. К нам приезжают абсолютно все первые люди по разным направлениям культуры: руководители крупнейших театров, филармоний. У нас люди с удовольствием учатся. Но обратный процесс, конечно, больше: если за тот же самый труд вы можете получить несопоставимые деньги, это является нормальным стимулом для отъезда».

Анатолий Чубайс, глава «Роснано»:

Что мы видим в нашей реальной работе? Это явление [утечка мозгов], мы его так или иначе встречаем среди наших знакомых, родcтвенников. В то же время я могу сказать, что в наших реальных проектах, а их у нас 68, нет такого, чтобы из-за этой проблемы что-то провалилось, что-то рухнуло. Мы как раз видим обратную ситуацию. Я могу привести примеры, когда у нас в рамках наших проектов в Россию возвращаются люди из США и Силиконовой долины.

Причина отъезда может быть только одна. Инновационная экономика устроена так, что невозможно никого ни к чему принудить. Вы спросите в Силиконовой долине у людей: почему вы здесь работаете, а не на восточном побережье? Они скажут: там плохо, там отвратительный климат и противная атмосфера. Их невозможно заставить и переубедить, это штука на уровне ощущений. Им плохо. А если им плохо, это не проблема конкретных людей, а проблема страны, потому что сейчас нет никакой более значимой конкуренции в мире, чем конкуренция за мозги.

Андрей Фурсенко, помощник президента России:

Проблема мобильности существует во всем мире, но для России она сильно преувеличена. У нас по сегодняшней статистике движение кадров происходит больше в Россию, чем из России, в том числе и по людям образованным. Конечно, это люди, которые приезжают из СНГ, но это люди, имеющие высшее образование, степени и так далее. Вопрос об отъезде десятков и сотен тысяч не правомерен, это было правомерно в 90-х годах, а сейчас ситуация не такая.

Есть желающие уехать, прежде всего, конечно в IT-отрасли. Очень востребованная профессия. Но я разговаривал с компаниями: даже те, кто уезжает, они уезжают не насовсем. Их логика такая: они уезжают поработать, оставляют возможность и право за собой вернуться.

Алексей Кудрин, глава Центра стратегических разработок:

Мы должны создать более комфортные условия для того креативного класса, который сегодня создает новый рост, новые технологии, который делает страну конкурентоспособной. А этот класс сегодня себя не очень комфортно чувствует в нашей стране.

Можно создавать оазисы, это делается. Но важна общая атмосфера, качество институтов, определяющих качество жизни: от образования для детей и медицины до личной безопасности, путешествий, морального комфорта с точки зрения общения, открытости, способности говорить на многие темы. Если Россия сможет вернуться к созданию таких условий и добиться в этом прогресса, многие вернутся.