Казус Бельянинова: почему одним можно быть богатыми, а другим нельзя
Инициатива у Алексея Навального перехвачена. Всем продемонстрировано, кто владеет монополией на борьбу с коррупцией — государство. «Кейсы» Евгения Дода и Никиты Белых, следователей СКР и теперь вот «дело таможенников» — система «самоочищается» перед выборами и новым политическим циклом.
Закончился сериал с внешними символическими войнами — Сирией и Турцией, бог послал российским властям увлекательную войну с антидопинговыми и международными олимпийскими структурами, начался новый сезон сериала борьбы с «пятой колонной» — кино с Михаилом Касьяновым и Никитой Белых открыло остросюжетный эротико-криминальный «антивестерн».
И не успел российский обыватель дойти до холодильника, чтобы несколько расстроиться при виде содержимого, как его снова отвлекли захватывающим зрелищем — панорамными видами дома главы Федеральной таможенной службы Андрея Бельянинова. Чем-то напоминает модную нынче на сайтах музеев виртуальную прогулку, в том числе по запасникам, во всяком случае, миру было предъявлено даже содержимое шкафов могущественного таможенника: галстуки, платья и вместо «коробки из-под ксерокса» коробки из-под обуви. Жестко… Даже у Никиты Белых просто пальцы светились, а тут вывернуто наизнанку белье.
Кроме того, что в отсутствие хлеба зрителям предлагают все более разнообразные зрелища, возникает естественный вопрос: а в чем, собственно, проблема с Бельяниновым? Он особа, вхожая в самые серьезные кабинеты и приближенная, как говорят, к самому верху политической пирамиды. Он делал ровно то же самое, что делали внутри системы «власть = собственность» и все остальные новые околочекистские олигархи, — совмещал госслужбу и рентособирательство со своего гипервысокого положения. Разве не так живут и работают люди, по своему положению даже выше главы таможни, ключевые фигуры этой системы, народившейся в начале 2000-х и вошедшей в зенит к последнему сроку Владимира Путина? Разве не стали «новой нормальностью» их дворцы в разнообразных барвихах и 800-метровые квартиры для чиновников поменьше рангом? Разве еще не все привыкли к тому, что в рамках огосударствленного бизнеса и коммерциализованного государства дети этих людей наследуют хлебные кресла и должности, а значит, богатство?
На этом стояла и стоит система олигархической автократии и коммерциализованного «совка». Тогда почему одним можно, а другим, например тому же Бельянинову, нельзя?
Потому что дидактика этого публичного выворачивания шкафов состоит не только в том, что широким трудящимся и тунеядствующим массам предъявляются доказательства борьбы с коррупцией и безупречности наших силовиков-спасителей, но и в том, что посылается сигнал даже самым защищенным членам элиты, представителям ближних и дальних кругов: никто не может чувствовать себя в безопасности. Каждый в любой момент может оказаться жертвой этого сериала «самоочищения». А основания для прибытия следователей всегда найдутся. Надо будет — потом другие следователи придут к этим следователям. Такое уже бывало в нашей истории, и не один раз.
Процесс перетряхивания элиты интересен еще и тем, что люди, повязанные с этим политическим режимом, уже не могут даже сбежать за границу: ввиду самоизоляции российской элиты после присоединения Крыма ее представителей там никто, деликатно выражаясь, не ждет. И тем страшнее попасть под каток следствия, и даже портрет президента в домашнем кабинете не является универсальным оберегом.
Конечно, элиты всегда враждовали друг с другом, но эти битвы протекали либо в традиционных рамках «силовики против либералов» (или хотя бы «технократов»), либо в жанре «милые бранятся — только тешатся»: стал строиться в Барвихе Игорь Сечин, так тут же жена Сергея Чемезова выставила на продажу соседний особняк. А вот «дело таможенников» уже серьезная заявка на внутриэлитную войну другого качества, потому что политический уровень ее фигурантов чрезвычайно высок, а примененные методы опозоривания отнюдь не вегетарианские.
Единственный очевидный бенефициар этой начавшейся ротации элит («история — кладбище аристократий», говорил Вильфредо Парето) — сам персоналистский режим и персона, которая его олицетворяет. Президент — главный борец с коррупцией, с помощью этой борьбы держащий в страхе и подчинении все элитные группировки вместе взятые. Что исключает выражение ими даже глухого недовольства и уже тем более поиски почвы для консолидированного элитного заговора.
