Выдержка людей: за что мы платим, покупая дорогое вино. Мнение эксперта
Владелец винодельни в Пьемонте рассказал, что входит в стоимость дорогого вина
Цена за вино — вещь сложно объяснимая и немного магическая. Она может взлететь за ночь, как было с фаворитами критика Роберта Паркера, а может и упасть — вспомним кризис в Бордо последних лет. Бутылки за 100 и 5 тыс. руб. вряд ли встретятся на одной полке в магазине, но вполне возможно — в коллекции ценителя, ведь прекрасные образцы могут стоить очень по-разному. От чего это зависит и где искать историю и удовольствие в вине по адекватной цене, «РБК Вино» рассказал эксперт и владелец винодельни Scarpa в Пьемонте Евгений Стржалковский
Читайте РБК в «Максе».
Себестоимость — еще не цена
Важно различать себестоимость и ценообразование. Первая честно зависит от агрономии, трудочасов, технологических процессов и других относительно прозрачных величин. Второе устроено шире и, собственно, дает нам реальную цену продукта: какова стоимость земли, где вырос виноград? Какой у нее статус? Много ли бутылок производится, превышает ли спрос предложение или, наоборот, погреба заполнены старыми винтажами?
Любопытный факт: знаменитую классификацию Бордо 1855 года составляли отнюдь не по результатам слепой дегустации. Брокеры смотрели прежде всего на цену вин и коммерческую репутацию хозяйств. Так что этот документ — прежде всего сертификат грамотного позиционирования и искусства продаж. Никто не говорит, что они не коррелируют с качеством продукта, — просто не всегда прямо и не в равной степени.
Место, история, но главное, человек
Территории с давней исторической репутацией гарантируют узнаваемый стиль и некое аристократическое очарование. Однако есть множество винных предприятий, пришедших к не меньшему успеху без родословной.
-
Макс Шуберт сделал первый Grange в 1951-м, а когда совет директоров Penfolds забраковал проект, продолжил работу тайком.
-
Николас Катена в 1992 году посадил виноградник Adrianna почти в полутора километрах над уровнем моря, когда его же управляющий убеждал, что «мальбек» там не вызреет.
-
Первый винтаж напского Screaming Eagle-1992 получил от Паркера 99 баллов — теперь они делают одни из самых дорогих и прославленных вин Калифорнии.
Плата за редкость
За что люди готовы переплачивать, не только в вине? За ограниченное предложение, когда есть опасность, что прекрасная редкость достанется кому-то более сообразительному.
Романе-Конти — это около 2 га и 6 тыс. бутылок в год. Хозяйство продает вино в ящиках-ассорти: одна бутылка Romanée-Conti среди двенадцати других гран крю. Места в листе рассылки Screaming Eagle, по оценке самого винодела, приходилось ждать около 12 лет.
Дефицит бывает физическим, а бывает частью стратегии — отсюда европейские аллокации и клубные подписки, особенно популярные в США. Здесь важен и аспект выдержки: одни вина сделаны, чтобы их выпили сегодня, другие нужно приобрести заранее или «поймать» винтаж в момент оптимальной зрелости (а часто его уже физически мало). Мы платим за способность производителя или дистрибьютора сохранить бутылку до наилучшего состояния.
Ценность и наценка
Наценка — это цепочка от производителя к потребителю. Когда Lafite, Margaux и Cheval Blanc 2025 года вышли по €280 за бутылку от шато, негоцианты предлагали их уже по € 336 — плюс 20% до импортеров, логистики и магазинов.
Цена умеет работать и как законодатель вкуса: эксперименты показывали, что в слепой дегустации вина с указанной более высокой ценой казались участникам вкуснее. При этом без маркера цены средний потребитель не угадывает более дорогостоящий продукт.
И все же вино — вещь консервативная, она опирается на если не объективные, то на проверенные временем показатели — устойчивое качество из года в год (а лучше — десятилетия), связь с землей, которая долгое время считается престижной и о которой должным образом заботятся.
Тут важно уловить разницу между громким именем и броской этикеткой и действительно устойчивой репутацией. И главная ценность здесь — уже не человек, а холм.
Как купить великое вино, не переплачивая
Чтобы остаться в рамках премиальных, потрясающих по качеству вин и не выкладывать за них сотни, даже десятки тысяч рублей, нужно немного сместить фокус. Но в первую очередь вспомним Бордо: после своих кампаний со снижением цен оно дает неплохой шанс: уже разлитые 2019 и 2020 годы стоят сопоставимо с новыми фьючерсами.
В Бургундии стоит смотреть на «второстепенные» аппелласьоны, которые еще не успели взлететь в цене, например на Оксе-Дюресс, где вина тонкие и очень самобытные. На Сантене и Маранж, Марсане и Везле, который стал отдельным коммунальным аппелласьоном в 2017-м. Они получают высокие оценки критиков, а цены — на уровне нескольких десятков евро в Европе. В разы дороже в России — но и здесь это Бургундия с адекватной стоимостью.
Здесь и Божоле, в которое в России пока не до конца поверили, а оно готовит первые премьер крю: заявки подали Флери, Мулен-а-Ван и Бруйи. Вина там получаются выдающиеся, в том числе для долгой выдержки. Многие французские креманы спорят по качеству с шампанским, будучи в разы дешевле. В Пьемонте много производителей с отличным, но все еще доступным бароло — то же можно сказать о его старой новой звезде барбере, у которой множество ярких стилей и огромный потенциал. С 2014 года у нее есть и отдельный аппелласьон — DOCG Nizza.
А дальше — Аргентина, Новая Зеландия, ЮАР, Венгрия, Россия. У многих производителей этих стран есть ровно то же, что у великих домов Бургундии и Пьемонта: узнаваемый терруар, бренд с историей и люди, к плодам труда которых хочется приобщиться. И поблагодарить их выдержку, опять же, ведь они не выпили и не продали свое вино слишком молодым, чтобы мы могли получить от него максимум удовольствия.
