Когда еда «вылетает из памяти». Что ели и пили на фоне путча
Андрей Московский рассказал, что пили в России на фоне путча в августе 1991 года
Август 1991 года — это поворотный момент в российской истории. Именно 19 августа начался путч — попытка государственного переворота, организованная ГКЧП. Конечно, все помнят танки в Москве, ощущение паники и краха старого, однако даже в такие дни жизнь продолжалась. «РБК Вино» попросил свидетелей тех событий вспомнить, какая еда и какой алкоголь сопровождали масштабные события. Рассказывает президент гильдии «Алкопро» Андрей Московский
Читайте РБК в «Максе».
Ситуацию с продуктами в Москве и во всей стране времен путча описывают по-разному. Например, в недавнем сборнике рассказов «Двадцать шестой» автор Мария Данилова использует для этого короткую и емкую фразу: «Жрать в стране было нечего».
Очередь в продуктовый магазин, декабрь 1991 года
Герой одного из рассказов, мальчик Олежка, вынужден переживать мамину кратковременную депрессию и самостоятельно выйти в универсам. Во время своей вылазки он успел купить хлеб, но молоко «уже разобрали», а за кефиром стояла длинная очередь.
«Аккуратными пирамидками высились на полках рыбные консервы, на фоне белого кафеля переливались и блестели трехлитровые банки с березовым соком, они же стояли и на витринах, только в несколько другой конфигурации, но, кроме них, в магазине ничего не было», — описывает продуктовый Данилова.
Дорогомиловский рынок, сентябрь 1991 года
Олежка попытался зайти в мясной отдел, где заведовал мужчина по прозвищу Миша Батон, но и там его ждала неудача.
«За прилавком, в рое мух, стоял грозный мужчина в окровавленном фартуке. Олежке стало не по себе. Замахиваясь топором, мужчина рубил кости на гигантском пне, тоже измазанном в крови, ни дать ни взять Синяя Борода. На весах висела выцветшая надпись, сообщающая населению, что мяса у Миши Батона нет. Ну и слава богу, у Олежки отлегло от души: нет так нет», — продолжает описывать автор.
О том, как продуктовый и алкогольный вопрос решали в августе 1991 года взрослые, «РБК Вино» спросил у президента гильдии «Алкопро» Андрея Московского.
«Еда в такие дни вылетает из памяти»
«Август 1991-го я помню в первую очередь не по еде. Я жил тогда на Ленинском проспекте, и первая картинка — танки, идущие в центр.
20 августа мы с коллегами с Российской товарно-сырьевой биржи вынесли с Мясницкой огромный российский флаг и понесли его через город. Чем все закончится, никто еще не знал. В такие дни еда вылетает из памяти.
Черемушкинский рынок
А ели просто. Готовили дома, за продуктами ездили на Черемушкинский рынок. Выбор там был огромный. Компания у нас была молодая, спортивная, поэтому пили мало. Стол был прежде всего про еду, а не про алкоголь.
Из ресторанов запомнился «У Пиросмани» возле Новодевичьего монастыря. Ресторанов было немного, поэтому каждый запоминался образом: место, стол, люди рядом. В «Арагви» или «Прагу» мы не ходили. Не из экономии — просто это были не наши места. Нравилось то, что было проще и понятнее.
С напитками все было без церемоний: привезенная с Кавказа чача, водка, иногда пиво. Армянский коньяк тоже стоял на столе, но никто не обсуждал его выдержку, аромат или происхождение. Коньяк был — разговоров о коньяке не было. О виски тогда вообще не думал.
Ресторан «Макдональдс» в Москве
Почему-то хорошо помню завтраки в «Макдоналдсе» на Пушкинской. Заезжал туда по дороге на РТСБ, перед началом торгов.
В одном августовском дне помещалось все: утром — «Макдоналдс» на Пушкинской, днем — российский флаг, который мы несли через центр, вечером — простой домашний ужин. И ничего в этом сочетании не казалось странным. Так мы тогда жили.
О напитках знал ровно то, что можно было узнать в Советском Союзе. Сравнивать было не с чем. Другой опыт появился позже, после поездок по миру в 1994–1995 годах. Только тогда стало понятно, сколько всего прежде не знали».
