Основатели Temerinda — о том, что стало дорогой к виноделию
Вина молодого хозяйства Temerinda только успели покинуть погреб — и сразу пять дебютантов попали в «Гид по российским винам» РБК и Артура Саркисяна. Управленцы в сфере логистики и внешнеэкономической деятельности Евгений и Анна Шумаковы променяли аэропорты и мегаполисы на морской бриз Тамани, чтобы создать свою винодельню. Поговорили с ними в формате блица о сложностях, с которыми сталкиваются малые производители в России
Евгений и Анна Шумаковы
Подпишитесь на телеграм-канал «РБК Вино».
Статья была опубликована в глянцевом журнале РБК «Время вина», который вышел в свет 20 февраля. Издание посвящено теме роста малых виноделен в России.
— Как пришла идея открыть винодельню?
Анна: Во время многочисленных путешествий по миру мы всегда заезжали на местные винодельни — и большие, и маленькие, семейные. В 2017 году решили создать свое терруарное вино. Первые четыре года пробовали себя как негоцианты: покупали виноград с разных участков и перерабатывали в своем доме. Это был наш университет — мы поняли, что вино рождается не в бочке или погребе, а на виноградниках.
_Евгений:_Потом захотели свой участок и свою винодельню полного цикла, чтобы контролировать вино от лозы до бутылки. В предыдущей жизни мы управляли бизнесом в сфере международной логистики и внешнеэкономической деятельности — это мир бесконечных цифр, переездов и контрактов. Именно усталость от безумного ритма и привела нас к виноделию, где время течет иначе. Надоел бег по кругу, захотелось творчества, делать что-то своими руками, жить на своей земле. Теперь наблюдаем не за курсами валют, а за прогнозом погоды.
— Почему такое название?
_А.:_Слово «темеринда» — из языка древнего народа меотов, в I тысячелетии до н.э. населявшего Таманский полуостров. Темериндой, что в переводе означает «мать моря», называли Азовское море, веря, что именно оно питает Черное.
— Кто был инициатором проекта?
_А.:_Евгений — локомотив проекта, ему присущи непоколебимая вера в успех, готовность создавать все с нуля, смелость и решительность. Все то, что позволяет мечтам сбываться. Он капитан, а я его помощник. Недаром я выросла в семье моряка.
— Сколько времени прошло от посадок лозы до первого
урожая?
Участок купили в 2020 году, первые лозы посадили уже в 2021-м. Наш негоциантский опыт позволил выбрать участок вполне осознанно. Затем сдали на анализ образцы почв с разных участков в Анапскую
зональную опытную станцию виноградарства и виноделия. И — о радость! Красивый участок, который мы выбрали сердцем, показал наилучшие лабораторные результаты. Сомнений у нас не осталось. Мы производим вино только из своего винограда. Сам участок у нас 17 га, недавно приобрели еще соседние 6 га.
_Е.:_Наша философия — бунт против спешки. Хорошее вино рождается в свой срок, поэтому мы пошли долгим путем и сами посадили лозы.
— Что выделяет вашу винодельню?
А.: В первую очередь — терруар. Земля тут обладает уникальным характером, который мы стараемся бережно раскрыть в вине. А еще люди: команда состоит исключительно из местных жителей станицы Старотитаровская. Григорий Бурлака — агроном в третьем поколении, а наш винодел Владислав Шевченко работал в крупнейшей винодельческой компании 13 лет.
Е.: Нам важно не управлять делами из Москвы, а участвовать во всех процессах и создавать вино вместе с людьми, которые тоже любят эту землю.
— Вы экспериментируете или практикуете классические подходы?
_Е.:_Уважаем классические подходы, но мы не консерваторы. Пытаемся найти идеальный баланс для каждого вина. Игристые делаем по классике (в этом году первый релиз), к саперави подходим иначе. Винодельня пока небольшая, поэтому можем позволить себе эксперименты, например с разными режимами ферментации, дрожжами и выдержкой в бочках. Но фундамент все равно классика: ручной сбор, только лучшие гроздья и деликатное вмешательство.
А.: Я назвала бы нас скорее исследователями, чем экспериментаторами.
— Что было самым сложным на старте?
_А.:_В начале пути каждая проблема, будь то климатические удары или экстренные ситуации, требовала от нас немедленной реакции и зачастую очень дорогого решения. Сейчас все иначе: с опытом мы научились предвидеть трудности, планируя бюджет. Просчитываем все заранее, например где и как купить нужный препарат. Уже наладили связи с европейскими производителями, продумали логистику. Решать задачу в спешке, как правило, гораздо дороже. Но переход от импульсивных трат к стратегическому управлению
деньгами и процессами — сложный путь.
— Как изменилось российское виноделие за последние пять лет?
_А.:_Рынок совершил качественный скачок. Сейчас идет гонка за качеством и идентичностью, появляется много интересных проектов. В мышлении произошел сдвиг от патриотического к осознанному потреблению: не просто российское вино против импортного, а качественное против посредственного. Нас это вдохновляет глубже изучать свои земли и честно говорить с аудиторией. Мы с самого начала делали ставку не на массовость, а на характер. Наш сегмент — это ценители вина, для которых важны терруар, философия и история людей, которые стоят за проектом.
— Есть ли у вас комьюнити небольших виноделов?
А.: На Тамани пока не сформировалось такого сплоченного сообщества бутиковых виноделов, как, например, в Крыму. Здесь исторически доминируют крупные хозяйства. Маленьких еще совсем немного, но мы стараемся общаться и делиться опытом. А иногда и оборудованием. Взаимная поддержка и осознание, что ты не один, особенно важны для молодых виноделен.
— Какие сорта особенно удаются в регионе?
А.:«Саперави». Этот грузинский абориген переживает второе рождение на Таманской земле. Отлично получаются солнцелюбивый «каберне совиньон» и «мерло». Из белых — «шардоне», «совиньон блан». Они комплексные, но при этом свежие.
— Какие современные тенденции и технологии кажутся вам интересными?
_Е.:_Мы наблюдаем сдвиг от мощных, «задубленных» вин к более легким. Это касается не только белых, но и красных. Тара определяет стилистику вина: яркий, подавляющий дуб при выдержке уступает место керамическим амфорам, бетонным емкостям и крупным бочкам — всему, что помогает раскрыть сортовые характеристики. Мы используем разные бочки: старые и новые, второго-третьего пассажа и даже закупили тару на 600 л.
_А.:_Экологический подход становится новым стандартом. Мы выделили экспериментальный участок, где переходим на максимально органические протоколы обработки почвы: например, используем органоминеральные удобрения на основе торфа, бентонита и других компонентов. В связи с изменением климата виноделие возвращается к автохтонам, и потребители не против: лидером продаж стал, например, красностоп золотовский.
— К вам можно приехать в качестве туриста?
А.: Этой весной мы впервые откроем двери для посетителей. Помимо прогулок по виноградникам и погребу, можно будет продегустировать вина на террасе с красивым видом.
— Какие вызовы стоят перед российским рынком вина?
_Е.:_Прежде всего — кадровый голод: не хватает и работников на винограднике, и высококлассных специалистов. Также свою роль играют экономические сложности. Виноделие — долгие инвестиции, а в отечественном сельском хозяйстве кооперация и аутсорсинг практически отсутствуют. Маленькой винодельне приходится быть автономным островом и иметь свой парк техники, самим вести коммуникацию и создавать инфраструктуру.
— Какие планы на ближайшие пять лет?
_А.:_Планируем расширить линейку вин и собирать коллекцию наших винтажей. А еще — построить уютный глэмпинг, место, где мы живем сами и делимся радостью с другими. Где гости могли бы провести несколько дней среди наших лоз с бокалом вина, которое родилось буквально в нескольких метрах. Очень хотим, чтобы наша винодельня была наполнена жизнью: не только зайцы и фазаны бегали тут, но и постоянно были люди.
