Интервью было опубликовано в глянцевом журнале РБК «Время вина», который вышел 20 февраля. Издание посвящено теме роста малых виноделен в России.

*— «Усадьбу Белогорье» эксперты называют проектом нового поколения: ставка на новый терруар, игристые вина по классической технологии, работа вдолгую. Почему вы решили не просто стать виноделом, а сосредоточиться именно на производстве игристых? *

— В нашем доме виноделие всегда было частью повседневного уклада наравне с домашними заготовками. Моя бабушка, работавшая на «Коктебеле» (завод марочных вин «Коктебель». — РБК), делала вина хересного типа; после ее ухода эта линия просто оборвалась. Дед в свое время возглавлял коктебельский колхоз, отец уже в постсоветский период сосредоточился на виноградниках — мы оказались в числе первых фермеров нового времени. По сути, больше века мы живем внутри этой профессии. В какой-то момент я встретился с людьми с близкими мне взглядами, и мы сказали друг другу: почему бы не заняться игристым? Тогда это казалось задачей вполне посильной. Лишь позже, когда я по-настоящему погрузился в процесс, стало ясно, насколько это представление было ошибочным: шампанский метод оказался самым сложным из всего, с чем мне приходилось сталкиваться в виноделии, но и самым увлекательным. Если человечество и добилось в чем-то совершенства, то это шампанское.

*— Выбор участка земли под виноградники — это одна из самых сложных задач, ведь он во многом определяет успех проекта. Ваши растут на холме, расположенном на границе между степным Крымом и Крымскими горами, у подножия знаменитого природного памятника — Белой скалы (Ак-Кая). Как удалось отыскать подходящее место? *

— В 2017 году мы с инвесторами пешком исходили буквально весь Крым, пытаясь понять, где имеет смысл строить большой и по-настоящему серьезный винодельческий проект. Мы сразу привлекли к сотрудничеству людей, которым можно доверять без оговорок. В работе участвовал Стефан Деренонкур — один из самых известных винных консультантов Франции, человек, который десятилетиями работает в Бордо и делает собственные вина в Domaine de l’A недалеко от Сент-Эмильона. К нему присоединился Бруно Байарге — сомелье и глава компании Vignobles et Châteaux, тоже из Сент-Эмильона, человек с колоссальным практическим опытом и наметанным глазом на терруары. Спешка противопоказана как явление вообще. Все должно совпасть: почва, климат, экспозиция, угол падения солнечных лучей. Место найдено. Крым, Белая скала (Ак-Кая), близ села Чернополье. Первая вспашка, посеяны сидераты. Земля оправдывает свое название — Белогорск. Распаханный участок белым пятном виден на спутниковых снимках.

*— В этом году мы вошли в четверку в списке лучших виноградников России, и для нас как новичков это точный сигнал — мы на правильном пути. Вы потомственный винодел. Что вы сознательно сохраняете из старой «школы» и что творчески переосмысливаете? *

— Я, как мой дед, отец и младший брат, учился в Крымском агротехнологическом университете по специальности «виноделие». Советская школа при всей ее специфике отлично прививала принципы сохранения культуры производства, ее чистоты. Но меняются время и задачи: раньше необходимо было обеспечить выпуск большого объема вина, а сейчас важнее высокое качество продукта.

Мне помогла работа в Бордо, в хозяйстве уровня Grand Cru Classé в Сент-Эмильоне: там ты понимаешь, что винодел и виноградарь не спорят между собой, как у нас обычно происходит, а вместе делают одно общее дело. Главный герой — виноград. Хороший винодел может испортить, а из плохого качественного
результата не добьешься никакой магией. Задачи винодела — умерить эгоизм и минимизировать свое влияние на напиток. Полностью уйти в тень невозможно, ведь у каждого винодела есть собственный стиль, но стремиться к этому полезно.

*— Когда можно ждать первые бутылки «Усадьбы Белогорье» на полках винных бутиков? *

— По планам в середине февраля, сейчас оформляем необходимые документы. А наши игристые будут доступны ближе к концу 2026-го: это история про продолжительную выдержку на осадке. Точной даты выхода нет и не будет. Мы всегда исходим из готовности вина, а не стараемся к чему-то что-то
приурочить.

*— Как за последнее десятилетие, по вашему ощущению, изменился российский винный рынок? *

— Я вспоминаю 2015 год: мы приезжали с крымским вином на профессиональные мероприятия «на материк», как у нас принято говорить, и все очень настороженно воспринимали zero dosage (стиль игристого вина, при котором в финале не добавляют сахар вообще. — РБК). Сухие игристые казались «слишком резкими», «непонятными». Прошло буквально 11 лет — и все перевернулось: теперь у всех производителей есть позиции zero dosage, и потребитель уже ищет такие вина на полках.

К тому же мы, кажется, действительно справились с одной из главных болей российского виноделия — нестабильностью, когда человек покупал бутылки из одной партии и каждая могла быть с дефектом. Для виноделов-экспериментаторов это часть стиля, но от классических вин покупатель ожидает повторяемости качества. Сейчас отрасль сильно выросла именно в культуре производства и контроле
результата. Но самое главное — поменялся потребитель. Можете спорить, но у нас есть культура потребления.

«Время вина: weekend» прошел 21 и 22 февраля в Москве. Репортаж

*— Какие вызовы стоят перед российскими производителями и особенно перед малыми виноделами? *

— Я назвал бы три вектора, по которым мы ведем работу на разных уровнях. Как всегда, вопрос в законодательстве. Первый — разрешение строить винодельни прямо на виноградниках (соответствующий закон был принят в декабре 2025 года. — РБК). Это базовая, жизненная необходимость: виноград растет здесь, переработка должна быть здесь же, на виноградниках, иначе ты теряешь качество и деньги. Второй — возможность нормально говорить в медиа о российском вине
из отечественного винограда. Важно снять избыточные ограничения на информирование так, чтобы бокал вина не приравнивался в публичном поле к пропаганде злоупотребления алкоголем. Вино — это часть культуры, гастрономии, досуга.

Культура потребления у нас заметно меняется, и это здоровая тенденция. Третий — онлайн-торговля вином. Честно говоря, ее отсутствие — это огромный тормоз для всего рынка.

*— Почему онлайн-торговля принципиально важна именно для малых виноделен? *

*— А где проходит граница между большой и малой винодельнями? *

— Понятная «граница» — особая «фермерская» лицензия, которая дает возможность производить до 200 тыс. бутылок в год (на сайте Федеральной службы по контролю за алкогольным и табачным рынками предельный объем реализации вина по лицензии КФХ указан в декалитрах: 15 тыс. декалитров в год, что соответствует 200 тыс. бутылок емкостью 0,75 л. — РБК). Это можно считать ориентиром. В 2023 году мы приблизились к 55 тыс., а в 2025-м вышли примерно на 85 тыс., так что мы еще «фермеры». А к 2030 году, когда войдут в плодоношение все виноградники, мы точно перешагнем эту планку и увеличим объемы раз в десять. Но философия малого хозяйства — это не только цифра, это еще и подход:
внимание к участку, стилю и качеству.

*— Какие сорта и вина приоритетны в вашем регионе? На что делаете ставку? *

— «Шардоне» и «пино нуар» предсказуемо хорошо работают как в игристых, так и в тихих стилях. Но я сделал важное открытие в 2019 году: я впервые переработал «пино менье» и понял, что напрасно к этому сорту у нас относятся пренебрежительно, как к второстепенному. Во-первых, он снова набирает популярность у многих известных домов Франции, а во-вторых, он прекрасно чувствует себя в наших терруарах, хорошо сохраняет кислотность, обеспечивает нужный профиль для игристых. И, конечно, отдельная тема — «кокур». Это наш крымский автохтон, и для меня он, пожалуй, самый перспективный, если говорить о потенциале в игристых винах. В «Белогорье» мы «кокур» уже посадили, но это еще молодые лозы — все впереди.

— Существует ли мода на определенные стили и вина? Что будет популярно в ближайшее время?

— Сегодня сформировался тренд на сухость и минимальный сахар, особенно в игристых. Мы видим, как в странах с сильной винной культурой потребление становится «суше и суше», и у нас это тоже происходит: полусладкие стили уступают место сухим. В области тихих вин люди действительно очарованы Бургундией: даже если крепость составляет 14 градусов, вино воспринимается легко. И нам, российским виноделам, предстоит учиться тому, как добиться ощущения свежести: во многом через сохранение кислотности напитка. При этом нельзя игнорировать реальность: наш климат теплее и суше,
поэтому спиртуозность потенциально выше. Задача — не воевать с климатом, а работать точнее.

Еще одно направление — «калифорнийский» стиль. Он может быть интересен и в технологиях, и в маркетинге. Это мощные, плотные вина, со своим характером. Нам они близки чисто климатически. Но, говоря откровенно, мода преходяща. То все гонятся за «натуральными» винами с «дикой ферментацией», то вспоминают про петнаты. Если ты следуешь трендам, то уже опоздал. Формируй собственный стиль, опираясь на свой терруар, и будешь настоящим. Это то, что модно всегда.

Какие вина на «Время вина» понравились самим виноделам

— Как планируете развивать «Усадьбу Белогорье» в ближайшие три-пять лет?

— Ближайшая задача — выпустить в ретейл первую линейку «Белогорья», состоящую из красных, розовых и белых вин, а дальше расширять ассортимент по логике терруара: игристые по классической методике, экспериментальные позиции. Например, мы пробуем сделать игристое с очень продолжительной
выдержкой до семи и более лет на осадке. Планов много. Нам еще изучать и изучать наш терруар.

— Вы принимаете туристов на винодельне?

— Пока запуск небольшого туристического кластера — дегустационной площадки — временно откладывается. Надеюсь, что запустим его в конце 2026 года. Хочется дать гостям возможность увидеть место, почувствовать терруар. Вино становится понятнее, когда ты видишь, откуда оно.

— В чем, по-вашему мнению, уникальность «Белогорья»?

— В основе лежит известный принцип — не навреди. Искренняя вера в свою землю и виноград, стремление максимально передать красоту нашего терруара в винах, философия минимального вмешательства, обработки вина, использование нейтральных дрожжей, отсутствие корректирующих добавок — вот наш образ мыслей и действий. Плюс в подходе: классическая культура производства, опыт разных школ и при этом смелость брать на себя ответственность в экспериментах. Стремление делать свежие вина с выраженной кислотностью и балансом. Если получится, это будет честный ответ на
вопрос, каким может быть российское вино нового поколения.