«Тихая истерия»: философ сравнил QR-протест с поздним СССР

Фото: Пименов Роман/PhotoXPress.ru

Сопротивление QR-кодам в Петербурге усиливается: в минувшую субботу антиваксеры буквально штурмовали Эрмитаж, отказавшись предъявлять охраннику сертификаты о вакцинации, а 25 января участники движения «барного сопротивления», возглавляемого Александром Коноваловым, пытались прорваться в закрытые заведения на улице Рубинштейна. Такие протесты характерны и для других городов России — в ноябре, например, в Волгограде подвергся атаке возбуждённых граждан офис Роспотребнадзора.

Высокий градус сопротивления QR-кодам — неожиданный феномен российской общественной жизни. Ведь россияне по важным политическим поводам возмущаются редко и недолго (в отличие от Западной Европы, где любое значимое политическое решение вызывает недовольство какой-то части людей), и экономические трудности, будь то рост цен или потери малого бизнеса во время локдаунов, тоже переносят терпеливо. Почему же противоэпидемические меры вызвали у граждан непривычно бурную протестную реакцию?

Опрошенные РБК Петербург эксперты сходятся в том, что волна возмущения направлена не только на QR-коды. Однако они по-разному оценивают, с чем именно и почему так яростно, борются противники прививочных сертификатов.

«Лежащий на поверхности ответ состоит в том, что люди не доверяют властям, а с ними — иным социальным институтам, включая науку, разработавшую и «прописавшую» им прививки. Пусть так, но ведь описанное явление — вовсе не отечественное. Ковид-скептики шумно заявляют о себе во многих странах и недавние ковид-протесты во Франции могли бы нас здорово порадовать.

Конечно, когда пандемия завершится, социологи обязательно установят связь между уровнем и качеством ковид-девиаций в тех или иных странах и такими обстоятельствами как характер политического режима, степень неравенства, неформальная сословная иерархия, авторитет интеллектуалов, свобода СМИ и т. д. Но кое-какие вещи лежат на поверхности, о них можно сказать и сейчас.

Американские, французские или немецкие ковид-скептики и диссиденты — это, очевидно, не те люди, которые готовы допустить в своих странах диктатора, цензуру, отсталость и неравенство, а с ними и прочие атрибуты безысходного авторитаризма. Как раз наоборот — это народ очень активный и нонконформистский, который бросает вызов существующему общественному устройству и государству, упрекая их в неэффективности в делах прогресса и общего блага. Перечислять такого рода претензии нет необходимости, важно просто отметить, что в странах Западной Европы ковид-протест — это часть более универсального и регулярно проявляемого недовольства, сопротивления и протеста. Для россиян же регулярный протест как раз не характерен.

Есть разные мнения о том, насколько полезны противоэпидемические мероприятия, и надёжные выводы на этот счёт будут получены только в будущем. При всём скептицизме, который можно испытывать к современной науке и административным институтам, исторический опыт говорит, во-первых, что других у нас нет, и что, во-вторых, принимаемые антиковидные меры могут оказаться, скорее, малоэффективными, нежели вредными. Этот нехитрый вывод доступен обычному здравому смыслу, тем более, если он привлечёт на помощь «Википедию».

В России граждане хорошо знают, кого и почему следует бояться, какие кары и за какие действия последуют. Причём знают также, что помощи и поддержки у общества в большинстве случаев не допросишься, ибо есть не общество, а население — разобщённые и всегда готовые к дальнейшему разобщению люди (что, в частности, показано нам на примере ожесточенной интернет-войны антиваксеров и сторонников прививок). В таком состоянии мы находимся с советских времён. На фоне отсутствия общества как системы эффективных горизонтальных связей государственная бюрократия оказывается последним гарантом хоть какого-то социального порядка. По своей природе она заинтересована в соблюдении общих правил (которые можно регулярно нарушать в виду частных выгод). В конце концов, никто не пострадал от соблюдения ПДД, СанПина, тех же противоэпидемических мер и иных норм и практик воспроизводства полезных обществу отношений. Ирония в том, что в России ковид-протест оказывается направленным именно на этот скромный, но последний рубеж общего блага.

Происходящее очень похоже на позднесоветские явления — хулиганство, вандализм, пьянство, хамство, грязь. В них не было состава политического преступления, но они каждодневно разрушали нормальное устройство жизни, дискредитируя советский проект в мелочах — в разбитых фонарях, вонючих подъездах, оплавленных кнопках лифтов, давке, очередях, ругани и прочем, что теперь забыто, а молодёжи даже и непонятно: почему нужно было портить жизнь и её среду, если ты сам в ней живёшь?

На этот вопрос советские общественные науки не знали ответа. А подходящее слово здесь — «отчуждение», относящееся к нормально организованной жизни и выражающееся в её порче. Это самоощущение и поведение выстроены по схеме вялотекущей истерии, «заразительной», легко передающейся от человека к человеку по цепочке, в начале которой стоит государственная пропаганда. Она создала и воспроизводила тот набор слов, жестов, интонаций, реакций, ритуалов, образов, в которых жизнь страны могла эмоционально переживаться как напряжённейшее и при этом никогда не кончающееся противостояние.

В вялой истерии живет и новейшая Россия. Крики, ругань, рыдания, порванная бумага и разбитые тарелки, а также подпольные манёвры, ускользания и уклонения, приносящие тихую, шёпотом проговариваемую радость, — примерно так можно описать отечественный ковид-протест в диапазоне от нападения на Роспотребнадзор до покупки фиктивного сертификата о прививке».

Мнения спикеров могут не совпадать с позицией редакции

Подготовили: Владимир Грязневич, Юлия Воробьева