Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
В Севастополе заявили о планах разрешить работу кафе и гостиниц в июне Общество, 00:41 СМИ узнали об обсуждении в России ужесточения сделки ОПЕК+ Экономика, 00:26 Один из немногих продавцов eSIM перестал подключать абонентов Технологии и медиа, 00:02 Россияне продолжили забирать валюту из банков четвертый месяц подряд Финансы, 00:02 США обвинили Россию в переброске боевой авиации в Ливию Политика, 00:00 Эстетика 80-х Андрея Ганкина: ретровейв о мощных автомобилях РБК и Porsche, 26 мая, 23:54 Пандемия коронавируса. Самое актуальное на 26 мая Общество, 26 мая, 23:47 Fitch ухудшило прогноз по снижению ВВП России по итогам 2020 года Экономика, 26 мая, 23:41 МИД заявил о беспокойстве из-за биолаборатории США в Грузии Политика, 26 мая, 23:25 Мурашко сообщил о получении регионами средств для выплат медикам за май Общество, 26 мая, 23:12 Экс-глава Чувашии подал иск к Путину о восстановлении в должности Политика, 26 мая, 23:07 Песков рассказал о досаде, надежде и страхе после заражения коронавирусом Общество, 26 мая, 22:55 У кошки в России выявили COVID-19 Общество, 26 мая, 22:15 Путин бросил ручку на стол во время совещания по паводкам и пожарам Общество, 26 мая, 22:09
С.-Петербург ,  
0 

Порочные рефлексы: что мешает российской медицине бороться с пандемией

Фото: Роман Пименов/Интерпресс
Фото: Роман Пименов/Интерпресс

В Петербурге число медицинских работников, заразившихся COVID-19, достигло 2,5 тыс., сообщил вчера губернатор города Александр Беглов. Всем заразившимся медикам власти обещают денежную компенсацию, однако процедура ее начисления вызвала критику со стороны ряда депутатов городского парламента.

О недостатках существующей системы говорят и представители научного сообщества. Эпидемия COVID-19 стала управленческим вызовом для российского здравоохранения, отмечают, например, ученые Европейкого университета. Впрочем, проведенное ими исследование показало, что большинство пороков нынешней российской медицины появилось задолго до пандемии. Эксперты называют главные из них.

Екатерина Бороздина, к.с.н, декан факультета социологии и философии Европейского университета в Санкт-Петербурге, и Анастасия Новкунская, PhD in Social Sciences, научный сотрудник факультета социологии и философии Европейского университета в Санкт-Петербурге:

«Перечисленные ниже проблемы российского здравоохранения существовали и до пандемии, но именно сейчас они ведут к наиболее драматичным последствиям. В частности — к высокому уровню смертности среди медицинских работников.

1. Для того, чтобы успешно справляться с эпидемией, а также обеспечивать эффективную и безопасную работу медперсонала, необходимо учитывать различия между учреждениями и разными специалистами. Хотя кажется, что все усилия и ресурсы нужно сосредоточить в инфекционных стационарах, в действительности, сейчас все здравоохранение — передовой край борьбы с инфекцией. Из нашего исследования видно, что, с одной стороны, нагрузка на лечебные организации, специализирующиеся на работе с инфекциями, значительно выросла, но с дургой стороны, они, в целом, подготовлены к таким чрезвычайным обстоятельствам — и по имеющимся знаниям, и по оснащенности.

Нагрузка на лечебные организации, специализирующиеся на работе с инфекциями, значительно выросла, но они, в целом, подготовлены к таким чрезвычайным обстоятельствам — и по имеющимся знаниям, и по оснащенности.

Сложнее ситуация в учреждениях, которые в экстренном порядке перепрофилируют под лечение больных с COVID-19, и в «чистых» учреждениях, где официально инфекционных больных нет, но есть риск того, что они туда попадут. Это те пространства, где четкие правила взаимодействия с инфекцией еще не выработаны или не усвоены персоналом на уровне телесной привычки. Это те места, где чаще всего обнаруживается нехватка средств защиты, или где необходимость такой защиты недооценивается.

Для того чтобы обезопасить медработников, необходимо уделять внимание различиям внутри здравоохранения, верно идентифицировать проблемные точки, вырабатывая управленческие решения, соответствующие разным типам учреждений и разным специализациям.

2. Система здравоохранения существует не в вакууме — она вписана в более широкий институциональный контекст, в котором действуют не только медицинские организации, но и довольно большое число различных управляющих и контролирующих ведомств. Действуют эти ведомства зачастую недостаточно согласованно. И этот эффект только усиливается в чрезвычайных условиях пандемии. Медицинские организации становится не только полем сражения медиков с инфекцией, но и пространством столкновения различных правил. Как именно должна быть устроена маршрутизация пациентов с симптомами ОРВИ? Можно ли госпитализировать пациентов с внебольничной пневмонией в не-ковидные стационары? Как должно осуществляться тестирование на инфекцию медицинских сотрудников? Даже в рамках одного региона и в довольно короткие сроки ответы на эти вопросы постоянно менялись.

Медицинские организации становится не только полем сражения медиков с инфекцией, но и пространством столкновения различных правил.

Единая управленческая стратегия реагирования на чрезвычайные обстоятельства, учитывающая экспертное мнение медицинского сообщества, могла бы усилить контроль над эпидемиологической ситуацией и снизить риски заражения, как для пациентов, так и для самих медиков.

3. Нехватка институционального доверия — характерная черта российской системы здравоохранения. Мы привыкли говорить о нем в связи с недоверием пациентов к медицине — их сомнением в компетентности врачей, попытками получить медицинскую помощь лучшего качества по знакомству или за взятку. Однако ситуация эпидемии обнажает тот факт, что и сами медики не доверяют институту, в котором работают. Они не всегда уверены в том, что получают достоверную информацию, или что разработанные правила применяются должным образом. На практике это ведет к негативным последствиям. Так, если медик не уверен, что при работе с коронавирусными больными ему будет обеспечена необходимая защита, и что он получит причитающиеся выплаты, он может уволиться из больницы. Возникающая нехватка медработников ведет к возрастающей, часто непомерной нагрузке на тех, кто остается в строю — и это увеличивает риски для их здоровья.

Ситуация эпидемии обнажает тот факт, что и сами медики не доверяют институту, в котором работают.

Если мы ждем от врачей эффективной работы в период эпидемии (как и в любой другой период), необходимо обеспечить для них предсказуемость и прозрачность работы системы здравоохранения, выработать организационные правила и принципы, которые бы профессионалы разделяли.

4. Система здравоохранения может быть организована в соответствии с разными управленческими логиками. Логика профессионализма предполагает, что врачи сами на основании экспертных знаний контролируют содержание и условия своего труда. Но в отечественном здравоохранении она никогда не была ведущей. Начиная с советского периода и по сей день центральное место в нашей медицине занимает логика бюрократического контроля, для которой главное — не качество работы, а выполнение административных стандартов и задач.

По сей день центральное место в нашей медицине занимает логика бюрократического контроля, для которой главное — не качество работы, а выполнение административных стандартов.

В ситуации эпидемии мы видим, как бюрократические правила не всегда оказываются адекватны сложной и быстро изменяющейся ситуации. В то же время примеры успешных решений часто связаны с групповой солидарностью медицинских работников. Это случаи, когда персонал на неинфекционных отделениях решает создать собственный неформальный протокол работы, чтобы обезопасить себя от заражения, или когда профессиональная сестринская ассоциация аккумулирует на своем сайте информацию о работе с инфекцией, и это оказывается, по словам акушерок и медсестер, более полезным источником знания, чем официальные рекомендации министерства.

Сильное профессиональное сообщество, которое имеет возможность принимать решения относительно условий своей работы — залог того, чтобы здравоохранение эффективно справлялось с вызовами, включая текущую пандемию».


Мнения спикеров могут не совпадать с позицией редакции