Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Эффективность гомеопатии: мифы и магия маркетинга Социальная экономика, 12:10 NYT сообщила о 130 случаях «акустических атак» на дипломатов США Политика, 12:09 Волгоградские школьники смогут готовиться к ЕГЭ онлайн Партнерский материал, 12:08 Акции связанных с биткоином компаний рухнули после твита Маска Инвестиции, 12:08 Как финансируются некоммерческие организации РБК и Фонд Потанина, 11:57 Хинштейн анонсировал запрет рекламы «неприземлившихся» в России соцсетей Технологии и медиа, 11:55 Акции обанкротившейся Hertz взлетели на 68% после новости о поглощении Инвестиции, 11:54 Рынок недвижимости ждет череда банкротств ТРЦ и рост цен на управление Pro, 11:44 Удобная Россия: как построить сервисное государство Дискуссионный клуб, 11:40 Пандемия коронавируса. Самое актуальное на 13 мая Общество, 11:38 В России выявили 8,3 тыс. новых случаев заражения коронавирусом Общество, 11:31 Четыре стратегии, как накопить на пенсию РБК и НПФ «Будущее», 11:28 Россиянам с начала пандемии одобрили ипотечные каникулы на ₽45,8 млрд Недвижимость, 11:26 Испытания возрожденного Hummer в горах показали на видео Авто, 11:25
Общество ,  
0 

Каким запомнили первый день войны солдаты Великой Отечественной

Каким был первый день Великой Отечественной войны — в воспоминаниях фронтовиков

Семен Буденный, маршал:

«В 4:01 22.06.41 мне позвонил нарком [обороны] товарищ [Семен] Тимошенко и сообщил, что немцы бомбят Севастополь и нужно ли об этом докладывать товарищу Сталину? Я ему сказал, что немедленно надо доложить, но он сказал: «Звоните Вы!» Я тут же позвонил и доложил не только о Севастополе, но и о Риге, которую немцы также бомбят. Тов. Сталин спросил: «А где нарком?» Я ответил: «Здесь со мной рядом» (я уже был в кабинете наркома). Тов. Сталин приказал передать ему трубку… Так началась война!».

Георгий Жуков, генерал армии, начальник Генштаба:

«В 4 часа 30 минут утра мы с [народным комиссаром обороны] С.К.Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет. И.В.Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку. Мы доложили обстановку. И.В.Сталин недоумевающе сказал: «Не провокация ли это немецких генералов?». «Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация...» — ответил С.К.Тимошенко. …Через некоторое время в кабинет быстро вошел [комиссар иностранных дел] В.М.Молотов: «Германское правительство объявило нам войну». И.В.Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался. Наступила длительная, тягостная пауза».

За что премировали военных в годы Великой Отечественной войны
Фотогалерея 
<p>За бомбардировку Берлина 8 августа 1941 года каждому из членов экипажей наносивших удар самолетов Балтийского флота выплатили 2 тыс. руб.&nbsp;Для сравнения, средняя зарплата рабочего в 1940 году <a href="http://militera.lib.ru/h/voznesensky_n/10.html">составляла</a>&nbsp;375 руб. в месяц</p>

Дмитрий Павлов, генерал армии, командующий Западным фронтом:

«Опыт первого дня войны показывает неорганизованность и беспечность многих командиров, в том числе больших начальников. Думать об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, которых к тому же сопровождают красноармейцы, то есть люди боевого расчета. Раненых с поля боя не эвакуируют, отдых бойцам и командирам не организуют, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу».

Петр Котельников, воспитанник-музыкант 44-го стрелкового полка в Брестской крепости:

«Под утро нас разбудил сильный удар. Пробило крышу. Меня оглушило. Увидел раненых и убитых, понял: это уже не учения, а война. Большинство солдат нашей казармы погибли в первые секунды. Я вслед за взрослыми бросился к оружию, но винтовки мне не дали. Тогда я с одним из красноармейцев кинулся тушить вещевой склад. Потом с бойцами перешел в подвалы казармы соседнего 333-го стрелкового полка. Там тоже были мои ровесники-музыканты, воспитанники других полков. Оружие нам не давали. Мы помогали раненым, носили им боеприпасы, еду, воду. Через западное крыло ночью пробирались к реке, чтоб набрать воды, и возвращались обратно. 29 июня группа бойцов пошла на прорыв, и нас взяли с собой».

Борис Дехтяр, рядовой:

«Слышу, какой-то прерывистый мощный гул идет сверху. Мы еще не знали, что это. И вот я и еще несколько человек выскочили на улицу — небо было совершенно черным, и в нем в строгом строю летели десятки самолетов в нашу сторону, на восток. Силуэты их были как пушинки, белые, прозрачные, как бумажные. И мы поняли, что их уже освещало встающее солнце. Я сразу подумал — война. В четыре утра нас уже обстреляли...».

Юрий Кузнецов, рядовой 2-й батареи 1-го дивизиона 117-го ГАП 8-й стрелковой дивизии 10-й армии:

«Накануне войны, 21 июня 1941 года, был обычный день лагерного сбора. В тот день я получил спортив­ный костюм — майку и трусы, в которых на следующий день в воскресенье, т.е. 22 июня, должен был участвовать в со­ревнованиях по футболу за команду своего полка. Все готовились к спор­тивному празднику. С рассветом 22 июня мы просну­лись от шума самолетов, летающих над нашим лагерем и, как мы потом поняли, круживших над полевым аэ­родромом, расположенным в несколь­ких километрах от нас. Долго мы смот­рели на эти самолеты, не понимая, что происходит. И только один из сержан­тов, воевавших в Советско-финлянд­скую войну, сказал, что это немецкие самолеты расстреливают наши истребители на аэродроме, а это значит, что началась война.

Дежурный по лагерю офицер бегал от одной группы военнослужащих к дру­гой и не знал, что делать, так как связь со штабом дивизии была потеряна. Ви­димо, сработали немецкие диверсан­ты. Подавать сигнал тревоги или нет? Старшина нашей батареи все ре­шил сам и скомандовал: «Вторая бата­рея... Боевая тревога!». Наши средние командиры на воскресенье уехали к своим семьям на зимние квартиры. Поэтому собирались в походную ко­лонну пока без них. Когда самолеты противника на­чали обстрел и бомбежку нашего лагеря, все окончательно убедились, что началась война».

Игорь Николаев, лейтенант:

«Мы с Вовкой в этот день, 22 июня, собирали ландыши. Пришли с ландышами, а нам говорят: «Сейчас в 12 часов будем Молотов выступать». Вот Молотов выступил, мы закричали «Ура! Война»... Мозгов-то ведь нет. Понимаете, тут парадокс: время было военизированное, но что такое война, никто не знал.

Вот идет по Кропоткинской демонстрация, то ли первомайская, то ли ноябрьская. Идут работницы «Красной Розы», шелкоткацкого комбината. И звонко так поют: «Эй, комроты, даешь пулеметы, даешь батарею, чтобы было веселее». Это было не то чтобы модно, это как-то было повсеместно.

А в результате оказалось, что я-то как призывник выучил, как с винтовкой обращаться, в кружке, а верховное командование не выучило, как начинать войну».

Рассекреченные документы о первых днях Великой Отечественной войны
Фотогалерея 
<p>22 июня 1941 года из Москвы была передана директива народного комиссара обороны СССР Семена Тимошенко. За несколько часов до этого солдаты 90-го пограничного отряда Сокальской комендатуры задержали немецкого военнослужащего 221-го полка 15-й пехотной дивизии вермахта Альфреда Лискова, который вплавь пересек пограничную реку Буг. Он был доставлен в город Владимир-Волынский, где на допросе рассказал, что на рассвете 22 июня немецкая армия перейдет в наступление на всем протяжении советско-германской границы. Информация была передана вышестоящему командованию. ​</p>

<p>Текст директивы:</p>

<p>&laquo;Командующим 3-й, 4-й,10-й армий передаю приказ наркома обороны для немедленного исполнения:</p>

<ol>
	<li>В течение 22&ndash;23 июня 1941&nbsp;г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО (Ленинградский военный огруг. &mdash; <em>РБК</em>), ПрибОВО (Прибалтийский особый военный округ, преобразован в Северо-Западный фронт. &mdash; <em>РБК</em>), ЗапОВО (Западный особый военный округ, преобразован в Западный фронт. &mdash; <em>РБК</em>), КОВО (Киевский особый военный округ, преобразован в Юго-Западный фронт &mdash; <em>РБК</em>), ОдВО (Одесский военный округ &mdash; <em>РБК</em>). Нападение может начаться с провокационных действий.</li>
	<li>Задача наших войск &mdash; не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.</li>
	<li>Приказываю:</li>
</ol>

<ul>
	<li>​в течение ночи на 22 июня 1941 года скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;</li>
	<li>перед рассветом 22 июня 1941 года рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать;</li>
	<li>все части привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.</li>
</ul>

<p>​Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить&raquo;.</p>

<p>Директива подписана командующим войсками Западного фронта Дмитрием Павловым, начальником штаба Западного фронта Владимиром Климовских, членом Военного совета ЗапОВО Александром Фоминых.</p>

<p>В июле Павлов, Климовских, начальник связи Западного фронта генерал-майор Андрей Григорьев, командующий 4-й армией генерал-майор Александр Коробков были обвинены в бездействии и развале управления войсками, что привело к прорыву фронта, и приговорены Верховным судом СССР к расстрелу. Приговор привели в действие в июле 1941 года. После смерти Сталина были реабилитированы.</p>

Владимир Трунин, танкист:

«21 июня 1941 года я закончил среднюю школу-десятилетку, четверок у меня была одна или две, не больше в аттестате. <...> Мы не думали, что война будет. У нас настроение такое было у всех, что мы сможем победить врагов малой кровью могучим ударом. Но не получилось малой кровью и могучим ударом.

В последний день в школе, 21 июня, мы прощались с учителями, смотрели им в глаза, они смотрели в наши глаза и думали: «Что-то из нас будет, как мы реализуем знания, которые мы получили в школе».

На следующий день был физкультурный кросс. <...> Гляжу за заборчик Летнего сада, молодые женщины бегут по улице и плачут вслух, навзрыд. Я так удивился... Ровно в 12 часов мы услышали голос знаменитого советского диктора Левитана. Он сказал: «Внимание, внимание. Сейчас будет говорить председатель Совета народных комиссаров Молотов Вячеслав Михайлович» (по состоянию на 22 июня 1941 года — заместитель председателя Совнаркома, нарком иностранных дел. — РБК). Он сказал: «Граждане и гражданки Советского Союза. Сегодня, 22 июня, в четыре часа утра без объявления войны фашистская Германия напала на Советский Союз. Пограничные войска и части пограничного прикрытия ведут бои на границах от Баренцева до Черного моря». Потом он замолчал и сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Враг будет разбит. Победа будет за нами».

И все парни, которые только что бежали кросс, бегом побежали в военкомат районный».