Инсайдеры, манипуляции, аномалии: как их (не) вычисляет регулятор

Центробанк доработал законопроект о реформе контроля за инсайдерами и ожидает его рассмотрения в Госдуме. В чем главная проблема сейчас? В эфире Радио РБК рассказал экс-глава департамента ЦБ по противодействию недобросовестным практикам Валерий Лях.

• [00:01] Внезапные скачки акций «Газпрома»: манипуляция или совпадение? Как выявляется подозрительное поведение на рынке.

• [00:22] Законодательство определяет, что только ЦБ официально фиксирует факты манипулирования или инсайдерской торговли. Всё вне официальных сообщений — лишь домыслы.

• [01:08] Любая аномалия в цене, объемах или активности требует проверки, но решение о расследовании принимается на основе математических моделей и анализа данных.

• [01:41] В современных условиях следить за рынком помогает автоматизация: регуляторы используют сложные аналитические платформы вместо информации от «информаторов».

• [02:29] Критерии подозрительных сделок постоянно обновляются: новые типы заявок, рынки и методы манипуляций требуют современных алгоритмов выявления.

• [03:06] Много нарушений не доходит до суда: регулятор ограничивается штрафами и лишением лицензий. Публичная огласка нарушений может иметь более серьезные последствия для репутации, чем материальные санкции.

Иван Якунин, обозреватель

В 2022 году «Газпром» при отсутствии новостей вырос на 7%, объем торгов увеличивается в четыре раза, компания объявляет о первых в истории промежуточных дивидендах, причем сразу рекордных, и взлетает на 40% за неделю. Совпадение?

Валерий Лях, финансист

Мы исходим из того, что прописано в законе. Соответственно, любые предположения являются лишь догадками, домыслами конкретных людей. В законе четко обозначено, что обвинение, то есть фактическое установление факта манипулирования либо инсайдерской торговли делает исключительно Центральный банк. Соответственно, если о каком-то кейсе информация раскрыта Центральным банком, значит, там было либо манипулирование, либо инсайдерская торговля. Все остальное — это исключительно домыслы, предположения, но не более.

Какой набор признаков должен привлечь внимание ЦБ. Со стороны розничного инвестора это должно вызывать подозрение?

Любая аномалия является подозрительной, вне зависимости от того, касается ли она цен, объемов, нестандартных участников или времени, в которое проходят операции. То есть любая аномалия является предметом детального анализа. Расследование случаев инсайдерской торговли и манипулирования — это фактически исследование математических гипотез нестандартности.

На вашем опыте с чего все начинается? Система среагировала на какую-то нестандартную сделку? Или есть сигнал от какого-то конкретного информатора?

Про информаторов уже сейчас — это из области фильмов, памяти давно минувших дней. Фактически все регуляторы в мире сейчас используют сложные системы для анализа данных. Запрашивается информация, которая более подробно под лупой изучается, и устанавливаются мотивы совершения тех или иных операций.

Я читал текст 2006 года про LCI и Nasdaq, которые даже не публиковали критерии подозрительной сделки: «Мы не рассказываем, как мы расследуем, чтобы вы не знали, как нас обмануть».

Критерии подозрительности, о которых вы говорите, о которых говорят регуляторы разных стран, они постоянно меняются, постоянно добавляются. Появляются новые рынки, новые типы заявок, форматы манипулирования и цели манипулирования в том числе. Поэтому все, что казалось раньше нормальным, сегодня таким может не быть. Ровно как и наоборот.

ЦБ регулярно публикует релизы о том, что он выявил эпизод инсайдерской торговли. Но если мы смотрим судебную статистику, то до суда это доходит в крайне редких случаях. Насколько это эффективно с точки зрения борьбы с инсайдерской торговлей?

Вообще, законодательство об инсайдерской торговле на историческом горизонте вступило в силу не так уж давно. И, безусловно, ему тоже нужно вырасти, созреть, устояться. Часть кейсов не должны доходить до судов, потому что регулятор ограничивается исключительно собственными мерами, которые может применить: штрафами и аннулированием лицензии.

Назревает тренд в сторону ужесточения? Когда инсайдер совершает сотни сделок и получает лишь предписание о недопущении таких действий — и на этом всё заканчивается, — это вряд ли отгораживает участников от недобросовестных практик.

Надо понимать, что публичное информирование о том, что действия конкретного лица привели к нарушениям, — это фактически уничтожение его деловой репутации. И, честно говоря, зачастую этот механизм сильнее, чем даже материальные штрафы. Фактически это запрет на профессию в финансовой индустрии. Критерий размера штрафов действительно давно обсуждается. Эволюционно он должен быть пересмотрен и повышен.

Штраф кратный сумме прибыли или как-то иначе?

Я думаю, что, скорее всего, будут отталкиваться от того, какую прибыль заработал участник манипулирования инсайдерской информацией либо какого ущерба он избежал. Всё-таки такого рода действия разрушают саму структуру рынка и доверие к нему.

А искоренить инсайдерскую торговлю можно?

Можно ли искоренить человеческую глупость? Потому что зачастую люди, торгующие на инсайде, делают это, не понимая, что регулятор так или иначе всё равно найдёт и накажет.