Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Идея Бориса Джонсона по Brexit провалилась в парламенте Политика, 22:14 СМИ узнали о расследовании против Порошенко из-за возможной халатности Политика, 22:11 После переговоров Путина и Эрдогана Турция завершит операцию в Сирии Политика, 22:08 Лавров и Шойгу осудили журналистов за отсутствие манер Политика, 22:04 «Локомотив» играет с «Ювентусом» в Лиге чемпионов. Онлайн Спорт, 22:00 Как введение госгарантий отразится на рынке страхования жизни Pro, 21:59 Джонсон объявил о возможности проведения досрочных выборов из-за Brexit Политика, 21:57 Адвокат заявил об отмене уголовного дела экс-губернатора Дубровского Политика, 21:50 МЖД назвали причину задержек электричек на Павелецком направлении Общество, 21:47 Британский парламент предварительно одобрил сделку по Brexit Политика, 21:41 The Independent назвала лучших футболистов XXI века Спорт, 21:40 В Шереметьево за один день повредили два самолета Общество, 21:36 Посольство заявило об ошибке в сообщениях о гибели россиян с АЭС «Аккую» Общество, 21:31 Почему опасно водить машину в пуховике РБК и Dunlop, 21:30
100 лет революции ,  
0 
Ольга Малинова Общее прошлое: что случилось с Россией в 1917 году
Отношение к празднованию 7 Ноября — четкий маркер политических настроений. Если в 1990-х к Октябрю относились как к «катастрофе» и «трагедии», сейчас — как к части «Великой российской революции»

Знание своей истории — это не только вопрос образованности и культуры. Это еще и необходимый фундамент для создания общего будущего людей, живущих в одной стране. РБК совместно с Вольным историческим обществом продолжает цикл публикаций о главных событиях, ставших поворотными в нашей общей истории — Истории России.

​Праздник раздора

Главный советский праздник — день Великой Октябрьской социалистической революции 7 ноября — в современной России стал противоречивым символом.

Поиски схемы отечественной истории, способной заменить прежнюю, советскую, — в первую очередь задача профессиональных историков. Однако и политики выполняют свою часть работы: они не только интерпретируют прошлое, но и имеют возможность формировать «инфраструктуру» коллективной памяти в виде концепций школьных учебников, праздников, государственных символов, топонимики публичного пространства и т.п.

Для советских правителей Октябрьская революция была отправной точкой. События, выполняющие такую функцию, не только знаменуют поворотный момент в истории сообщества, но и символизируют вектор его развития. Поэтому их новая интерпретация — непременное условие изменения национального прошлого.

Отряд вооруженных красногвардейцев на грузовике в дни Октябрьской революции (Фото: «РИА Новости»)

Удалось ли российской власти решить эту задачу? Судя по тому, что мало кто знает, какой праздник отмечается 4 ноября, а старшее поколение продолжает отмечать 7 Ноября, пока нет.

Хотя были испробованы разные способы решения проблемы. В первые годы существования нового российского государства Октябрьская революция интерпретировалась как трагедия, последствия которой Россия с большим трудом исправляет сегодня. Демонстративно отказавшись от советских идеалов, новая власть видела свою задачу в том, чтобы избавиться от последствий «советского эксперимента» и вернуть страну в «нормальное» состояние.

Переопределение Октября в качестве «трагедии» и «катастрофы» означало резкое изменение смысла: то, что прежде воспринималось как символ «национальной славы», теперь стало рассматриваться как «коллективная травма». Такое переформатирование требовало изменения сложившихся практик: нужно было не только перенести акцент с «героев» (которые перестали быть героями) на «жертвы», но и воздать по заслугам «палачам». Эта работа требовала ресурсов и была сопряжена со значительными политическими рисками. И дело не только в том, что выяснение «истинных» ролей «героев», «палачей» и «жертв» в обществе, прошедшем через гражданскую войну, — неизбежно болезненный процесс. Столь резкое изменение смысла исторического события, выполнявшего функцию мифа, затрагивает всю конструкцию коллективной идентичности. Заменить «национальную славу» «коллективной травмой» не так просто.

«Смольный — штаб Октября». Художник В. Кузнецов. Репродукция. Музей Революции, Москва (Фото: «РИА Новости»)

Попытка столь радикального замещения коллективной памяти о некогда «главном событии ХХ века» столкнулась с весьма успешной критикой со стороны левой оппозиции. После президентских выборов 1996 года, продемонстрировавших готовность значительной части избирателей поддержать кандидата от КРПФ, официальная символическая политика подверглась корректировке. В частности, за год до 80-летия Октябрьской революции Борис Ельцин издал указ, вводивший новую формулу праздника, оставшегося в наследство от советской власти, — День согласия и примирения, и объявлявший 1997 год Годом согласия и примирения. Однако ни в 1997 году, ни позже не было предпринято системных попыток сформировать новые сценарии и ритуалы для 7 Ноября. Праздник оставался яблоком раздора вплоть до его «замены» в 2004 году на День народного единства 4 ноября.

Великая революция

С приходом к власти Владимира Путина концепция изменилась: на смену ельцинской конструкции «новой России» пришла идея «великой державы», что предполагало отказ от однозначно критического отношения к советскому наследию.

Казалось бы, это открывало возможность для переосмысления Октября: потенциал «великого события» вполне мог быть использован в качестве строительного материала для «государственнической» риторики, наравне с 9 Мая. Октябрь вполне мог бы быть представлен как пусть не кульминационный, но все же «великий» эпизод истории, мировое значение которого не подлежит сомнению — это не слишком выбивалось бы из общей эклектической конструкции «тысячелетней истории».

Однако этого пока не произошло, новая власть предпочла продолжить демонтаж «инфраструктуры» коллективной памяти о революции, отменив в 2004 году посвященный ей праздник. Возможно, ключевое значение имели личные взгляды лиц, принимавших решения по вопросам символики. Во всяком случае, Путин никогда не выказывал особой приверженности Октябрьской революции. В июле 2012 года, рассуждая о Первой мировой войне, он квалифицировал действия большевиков как «национальное предательство». dal.by/news/19/14-08-12-12/ Очевидно, что при такой постановке вопроса Октябрьская революция вряд ли может рассматриваться как «великое событие», которым следует гордиться, — скорее это момент трагического «срыва», «исправленный» последующим ходом истории.

В 2013 году тема революции вновь стала предметом дискуссии в контексте обсуждения концепции нового учебно-методического комплекса по отечественной истории, в которой, помимо прочего, была предложена новая формула событий 1917 года: «Великая российская революция 1917–1921 гг.». По аналогии с Французской революцией авторы концепции решили раздвинуть хронологические рамки, представив российскую революцию как долгий процесс, в котором следует выделять февральский, октябрьский этап и закончившуюся в 1921 году Гражданскую войну. Таким образом, незадолго до 100-летнего юбилея Октября идея «великой революции» в обновленной формулировке оказалась «возвращена» в одобряемую государством схему отечественной истории.

Это не прекратило общественные дискуссии по поводу мифа основания советского общества — новое определение событий 1917–1921 годов вызывает возражения у части коммунистов и русских националистов. Тем не менее​​ можно предположить, что формула «Великой российской революции» способна вписаться в широкий спектр идеологических конструкций, представленных на современном «рынке идей». Это некий компромисс между позицией коммунистов и прежней риторикой российских властей.

Успех данной инновации у взрослой аудитории зависит от того, насколько системно она будет использоваться и продвигаться политической, медийной и культурной элитой. И здесь многое будет определяться готовностью авторов государственной политики и лично президента Путина воспринять такое толкование событий. Не исключено, что через два года Россия будет с размахом отмечать столетний юбилей Октября, который по всем меркам является великим и трагическим событием не только отечественной, но и мировой истории.

Вольное историческое общество (ВИО) было создано в 2014 году, объединив историков и специалистов социальных и гуманитарных наук, которые считают необходимым противостоять фальсификациям истории последнего времени и готовы бороться за честь профессионального научного сообщества. За год деятельности ВИО многократно выступало с критикой решений властей. Так, оно выступило в поддержку профессора МГИМО Андрея Зубова, уволенного за критику российской внешней политики в отношении Украины. Также был открыто поддержан академик Юрий Пивоваров, обвиненный в халатности в связи с пожаром в ИНИОНе. Критике со стороны ВИО неоднократно подвергались и высказывания министра культуры Владимира Мединского, который выступал за пропаганду мифов советского времени, а также заявил, что историки и архивисты должны заниматься «тем, за что государство им платит деньги, а не осваивать смежные профессии».

Об авторах
Ольга Малинова профессор НИУ ВШЭ, член Вольного исторического общества
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.
Задайте вопрос Максиму Орешкину
Министр ответит на самые популярные из них в онлайне на РБК