Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Россия определила четыре случая применения ядерного оружия Политика, 17:11 Удаленка и новые сервисы: антикризисные стратегии в HR Pro, 17:06 Путин поручил правительству подготовить корректировки нацпроектов Политика, 17:02 10 недооцененных акций по версии Goldman Sachs Quote, 17:02 СК сообщил о предотвращении теракта в Чувашии Общество, 17:02 Технологии карантина: какие стартапы выиграли 24 млн руб. от Сколково РБК и Сколково, 17:00 Зачем и для кого московский музыкант стал устраивать концерты на балконе Стиль, 17:00 Фонд Pala Assets увеличил сумму иска к руководству «Русского стандарта» Финансы, 16:54 Путин поддержал губернатора Тамбовской области в выдвижении на новый срок Политика, 16:39 РПЛ представила календарь оставшихся игр чемпионата Спорт, 16:37 Пан или пропал: для кого кризис — это время возможностей Экономика инноваций, 16:30  Минтруд сообщил о выплате почти 3 млрд руб. на детей от трех до семи лет Общество, 16:29 Баланс между работой и семьей — как молодому отцу обойтись без жертв РБК и STADA, 16:28 В Италии умерла сестра чемпиона мира по футболу Гаттузо Спорт, 16:27
Мнение ,  
0 
Иван Павлов

Дело «Сети»: почему российские суды не верят жалобам на пытки

Как показало дело «Сети», одна из проблем российского правосудия в том, что в судебной практике принято ориентироваться на первые показания задержанного, данные как раз тогда, когда он чаще всего в шоковом состоянии
Участник одиночного пикета в поддержку фигурантов дела «Сети»
Участник одиночного пикета в поддержку фигурантов дела «Сети» (Фото: Александр Щербак / ТАСС)

Уже довольно давно у российских правоохранительных органов действует установка — все дела антитеррористической направленности расследовать жестко, а где-то даже жестоко. Жертвой этой установки стали и обвиняемые по так называемому делу «Сети», семеро из которых были приговорены 10 февраля к заключению сроком от шести до 18 лет. Я не знаком с материалами дела и не могу говорить о доказанности или недоказанности тех или иных пунктов обвинения, но при этом убежден, что если от действий подсудимых никто не пострадал, то давать такие чудовищные сроки просто нельзя.

А кроме того, отмечу один очевидный факт: большинство из приговоренных жаловались на пытки, однако на решение суда это никак не повлияло. Как адвокат с обширной практикой, я вижу угрожающую тенденцию — практика применения пыток к подследственным в России расширяется и все чаще распространяется не только на дела о терроризме. Таких случаев уже немало. Только один пример — дело Павла Зломнова, который был задержан в январе 2018 года по обвинению в незаконном обороте оружия (речь шла о продаже им стартового пистолета). Он заявил, что насилие к нему применили еще при задержании — били по голове, по почкам, печени. Поскольку Павел из семьи потомственных адвокатов, его отец и брат предприняли все возможное, чтобы призвать к ответственности превысивших служебные полномочия сотрудников силовых ведомств. В Следственный комитет было направлено заявление о возбуждении уголовных дел о пытках, ответом был отказ, обжалование этого отказа в суде тоже не увенчалось успехом. Зато на адвокатов Зломновых за время следствия возбудили пять уголовных дел за оскорбления сотрудников следственных органов. Под открытым письмом в их защиту, опубликованным в октябре 2019 года, подписались около двухсот адвокатов со всей России.

Применение пытки должностным лицом для принуждения к даче показаний является уголовным преступлением согласно ст. 286 УК РФ, ч. 3 (до десяти лет лишения свободы). Однако шансы у подследственных (в том числе и у фигурантов дела «Сети») доказать, что их пытали, крайне малы. Проблема признается лишь тогда, когда резонанс вокруг конкретного дела становится велик, а в СМИ попадают неопровержимые доказательства. Именно так развивалось дело о пытках заключенных в ИК № 1 Ярославской области, после того как было опубликовано видео с эпизодами издевательств. Те, кто пытает, понимают все эти риски, недаром подследственные часто жалуются на насилие, не оставляющее следов, например использование электрического тока. Такой эпизод есть и в деле «Сети». Обвиняемый Виктор Филенков (он ждет приговора в Санкт-Петербурге) жаловался на применение сотрудниками ФСБ электрошокера, но в ходе проведенной проверки действия силовиков сочли обоснованными.

Важно, что в российской судебной практике принято ориентироваться на первые показания, несмотря на право подсудимого позже от них отказаться. Для суда значение имеет то, что человек говорит при первом контакте с правоохранительными органами, то есть как раз тогда, когда он находится в шоковом состоянии. Как правило, именно эти показания ложатся в основу обвинительного приговора. Чтобы заявления о пытках были приняты к рассмотрению судом, подсудимые должны в другом судебном процессе доказать, что факт насилия имел место, ведь речь идет об уголовном преступлении. Для этого подсудимый должен своевременно написать жалобу в Следственный комитет о том, что к нему применяли насилие. СК должен провести проверку и принять решение о возбуждении уголовного дела или об отказе. Обычно и при первом, и при втором, и при третьем обращении к следователям подсудимый получает отказ (как, например, в случае со Зломновыми), которым потом прикрывается суд, указывая, что компетентные органы провели проверку и ничего не установили.

Впрочем, жалобы все равно важны, как и общественный резонанс вокруг конкретных дел. Адвокаты фигурантов дела «Сети» уже заявили о намерении обжаловать приговор. Прогнозы — вещь неблагодарная, но понятно, что в данном случае очень многое зависит от того, сможет ли общественность предъявить убедительный спрос на справедливое разбирательство.

Об авторах
Иван Павлов Иван Павлов, адвокат, руководитель «Команды 29»
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.