Пожалуйста, отключите AdBlock!
AdBlock мешает корректной работе нашего сайта.
Выключите его для полного доступа ко всем материалам РБК
Лента новостей
Учи язык и путешествуй: где побывать в Великобритании 00:40, Спецпроект РБК Суд обязали рассмотреть жалобу защиты Навального на бездействие следствия 00:24, Политика Стрелок из Лас-Вегаса во время атаки сделал 1100 выстрелов 00:18, Общество Эксперты Кудрина не увидели у правительства программы развития страны 00:02, Политика «Голос» нашел общих спонсоров у кандидатов-единороссов и их противников 00:01, Политика Форум ОНФ сменит формат перед выборами президента 00:01, Политика Стало известно место похорон актера Николая Годовикова 23 ноя, 23:41, Общество Футболиста сборной Бразилии осудили на девять лет за изнасилование 23 ноя, 23:39, Общество В Москве на станции метро «Проспект Вернадского» произошло задымление 23 ноя, 23:21, Общество Центр им. Блохина ответил на обвинения прокуратуры в поборах с пациентов 23 ноя, 23:13, Общество «Локомотив» одержал вторую победу в Лиге Европы 23 ноя, 23:05, Спорт Легионер «Зенита» возглавил список лучших бомбардиров Лиги Европы 23 ноя, 23:01, Спорт Хотин оспорит решение суда по иску Альфа-банка на $700 млн 23 ноя, 23:00, Бизнес Минобороны допустило создание спецбанка для гособоронзаказа до конца года 23 ноя, 22:36, Политика В Думу внесли закон о тюремных сроках для «телефонных минеров» до 10 лет 23 ноя, 22:04, Политика Прилепин рассказал о встрече с Плотницким в летевшем в Москву самолете 23 ноя, 21:58, Политика Минобороны опубликовало видео ударов Ту-22М3 по ИГ в Дейр-эз-Зоре 23 ноя, 21:55, Политика После перестрелки в Дагестане задержали шесть человек 23 ноя, 21:33, Общество ЮниКредит Банк будет самостоятельно оценивать кредитные риски 23 ноя, 21:31, Финансы Спорят с «тройкой»: с какими трудностями столкнулся план по Сирии 23 ноя, 21:21, Политика Суд удовлетворил иск Альфа-банка к Хотину на $700 млн 23 ноя, 21:21, Бизнес На саммите в Сочи у Эрдогана упал стул 23 ноя, 21:05, Политика Генпрокуратура утвердила обвинительное заключение по делу Гайзера 23 ноя, 21:03, Общество Лига Европы по футболу. «Зенит» — «Вардар». Онлайн 23 ноя, 21:00, Спорт Лига Европы по футболу. «Локомотив» — «Копенгаген». Онлайн 23 ноя, 21:00, Спорт В ДНР сообщили о задержании «более десяти украинских диверсантов» 23 ноя, 20:58, Политика Президент Эстонии исключила возможность отмены виз в ЕС для россиян 23 ноя, 20:32, Политика Биатлонистка Ольга Зайцева рассказала о допинговых слушаниях в МОК 23 ноя, 20:18, Спорт
Возвращение идеологии: что упущено в докладе о социокультурных факторах
Политика, 08 сен, 13:47
0
Александр Рубцов Возвращение идеологии: что упущено в докладе о социокультурных факторах
Условным заказчиком исследования является некий идеальный, социально адаптированный реформатор на самом верху, которого нет не только в реальности, но даже в проекте

Подготовленный по заказу ЦСР доклад «Социокультурные факторы инновационного развития и успешного внедрения институциональных преобразований» специально заточен на роли ценностей, стереотипов и инерций сознания. В России такой поворот — целое событие, хотя понятно, что уходить от технократических иллюзий придется еще долго. В рамках нашего цикла «Возвращение идеологии» логично сосредоточиться именно на ней и проблемах мировоззрения, тем более что именно здесь в докладе самые большие пропуски.

Высота идей и глубина реформ

Прежде всего масштабы бедствия — как в реформируемой реальности, так и в самом проекте.

В этом плане потолок проекта ограничен уже самим обзором опыта — избирательным и инструментальным, будто срезанным сверху. Прикладные исследования и разработки плюс немного «теории среднего уровня» без социологии и культурологии более фундаментального свойства.

Горизонт обзора воспроизводится в самом проекте. Культура в этом подходе выглядит скорее досадным недоразумением, которое приходится учитывать и корректировать для повышения адаптивности населения к заведомо правильным и очень культурным реформам.

Идеология выпала вовсе, хотя по определению входит в комплекс социокультурных факторов непоследней, если не первой. Оправдать такую редукцию сознательным ограничением претензий мешают два обстоятельства.

Во-первых, тема названа и исчерпана, хотя за кадром остались мировоззренческие представления и установки, архетипы и системы ценностей с их собственно культурным контентом. В рабочей части проекта социокультурные факторы свелись к психологическим и поведенческим особенностям, что и близко не исчерпывает проблемы. Классические позиции Гирта Хофстеде («избегание неопределенности» и готовность к изменениям, «дистанция власти» и патернализм, доверие как социальный капитал) всем хороши, но это все о «характере», а не о том, что у человека в голове и на душе. Много бихевиоризма и инженеризма (о реакциях, поведении и социальных технологиях), но ничего о ценностях, смыслах, целях и принципах, то есть ничего о главном, что переход к инновационному развитию блокирует, и единственном, что еще может кого-то на что-то подвигнуть.

Во-вторых, уровень концепции должен соответствовать масштабу задачи. Мы нежно оптимизируем реальность или все же пытаемся хотя бы зайти на «смену вектора», оторваться от ресурсного социума и сырьевой модели? Но тогда это совсем другие социокультурные пласты и инерции. Насколько мы обрезаем сверху иерархию социокультурных факторов, настолько же мы ограничиваем глубину возможных преобразований. Одно дело — техническая настройка, тюнинг и дизайн, а другое — смена самой модели. Практически весь использованный в докладе чужой опыт, а с ним и рекомендации про настройку модели, в целом уже работающей. Чтобы понять, как будут на нашей почве работать западные техники учета социокультурных факторов, достаточно провести встречный эксперимент — мысленно перенести туда наши идейно-воспитательные институции, подконтрольные государству «общественные» структуры и инициативы, их опыт и пафос.

Объекты и инерции

Отдельный вопрос, с чем мы, собственно, работаем. В логике доклада практически единственным объектом изучения и коррекции оказывается население, подверженное поражающему воздействию целого ряда социокультурных факторов. За скобки вынесены: 1) идеологи реформации с их, мягко говоря, далеко не идеальной идеологией и тяжелым социокультурным бэкграундом; 2) верхние и средние этажи аппаратной вертикали, которым предстоит всю эту красоту внедрять; 3) сами аналитики и разработчики рекомендаций, не отягощающие себя рефлексией, в принципе не нужной социокультурному идеалу, каким они себя видят. Типичная «педагогическая парадигма» — как грамотно манипулировать реформируемыми, чтобы не слишком сопротивлялись своему счастью.

Авторов беспокоят «риски «социокультурного раскола», когда ценностные установки группы реформаторов вступают в конфликт с ценностями более широких общественных групп». Других социокультурных расколов — не в потенциале, а как уже устоявшейся реальности — в нашей ситуации якобы нет, и инновационному развитию больше ничто социокультурное не мешает. Условным заказчиком доклада является некий идеальный, социально адаптированный, культурно и идеологически сформированный реформатор, которого на самом деле нет не только в реальности, но даже в проекте.

Отсюда проблема имплементации уже не реформ, а самих предложенных в проекте рекомендаций. Большей частью они выглядят совсем стерильно. Типичный совет: «Одним из способов формирования бриджингового социального капитала на макроуровне являются программы гражданского обучения в школах и университетах [Putnam, 1995; Agostino, 2006]. Подобные программы действуют на общенациональном уровне в Нидерландах, Бельгии, Франции, а также на уровне отдельных колледжей и университетов [...] и направлены на объяснение молодым людям базовых представлений о гражданских правах, взаимодействии в обществе, кооперации». Можно представить, какому праву и какой социальной кооперации научат наши Минобрнауки и Минкульт, РПЦ, «Молодая гвардия», РВИО, «Ночные волки» и ток-шоу центральных каналов.

Еще одна типовая идея из заимствованных — стимулировать через бонусы (например, бесплатные парковки) участие в таких общественных инициативах, как «Активный гражданин». Но, судя по опыту данного ресурса, понятно, какого рода активные граждане на следующий день окажутся бесплатно припаркованными везде.

Главная проблема инновационного развития страны не в недостаточно социокультурном населении, но в государстве и власти, в идеологии и политической системе, в аппарате и элите. Точно так же фатальная проблема имплементации реформ состоит не в сопротивлении масс, а в саботаже и извращающей «коррекции» их сути со стороны самой «системы управления реформой». Опыт всех предшествующих попыток институциональных преобразований это полностью подтверждает. Главная проблема не в том, как будет реагировать на реформу косное население, а в том, во что превратится реформа, когда она до населения дойдет, спускаясь сверху вниз по трубам «вертикали».

Субъекты и технологии

Главная социокультурная проблема в докладе сводится к адаптации населения и никак не затрагивает адаптации самих реформ, причем даже не их подачи, а именно содержания. Будем эффективно имплементировать что дадут. Социокультурная часть программы на этом заканчивается.

Значительная, если не большая доля исследования посвящена территориальной дифференциации социокультурных факторов и выявлению зон риска. Это потребует проведения в данных регионах «особой политики, учитывающей социокультурные особенности его населения». В них актуализируется «необходимость проведения массированных информационных кампаний, разъясняющих населению выгоды и перспективы, открывающиеся в случае успешной реализации». Это как если бы в предвыборной кампании команда занималась только мягким интерфейсом, не проектируя имидж и я-концепцию самого кандидата, работала не над программой, а только над рассказами о том, какая она ценная и всем выгодная.

Характерный вывод: «Учет социокультурного профиля населения и региональных различий позволяет оценить перспективность и приоритетность институциональных преобразований, степень их адаптируемости к конкретному региону [...] и тем самым обеспечить приятие реформ и их легитимность в глазах граждан». Здесь сказано все: учет профиля и различий обеспечит приятие и легитимность. «Социокультурный профиль» самой реформы не обсуждается.

В этой модели потенциал населения в основном выглядит инерционной помехой динамичным реформаторам. В свою очередь позитивный потенциал реформ выглядит натянутым и странным. «Для того чтобы раскрыть конкурентный потенциал, заложенный в присущих России высоких уровнях феминности, коллективизма и долгосрочной ориентации, необходимо создать соответствующие институциональные условия». Выглядит едва ли не пародией в обществе, в котором обыватель тащится от термина «альфа-самец» и мачизма в сортире, в котором подорваны основы солидарности, и где горизонты планирования близки к нулю.

Подводя итог, надо все же признать, что в докладе очень много наработано по части «успешного внедрения институциональных преобразований», но гораздо меньше по части социокультурных факторов собственно инновационного развития.

Об авторах
Александр Рубцов руководитель Центра анализа идеологических процессов Института философии РАН
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.