Сила в слабости: почему «сырьевое проклятие» и санкции хороши для России

Не все так плохо

Замедление роста экономики России, геополитические проблемы и разразившийся на рубеже 2014–2015 года экономический кризис заставляют задаться вопросом: может ли Россия, хотя бы в среднесрочной перспективе, вернуться к устойчивым темпам (выше среднемировых) экономического роста? Если да, то при каких условиях? И какие темпы роста являются оптимальными для нашей страны?

Ключевое условие возвращения на траекторию устойчивого экономического роста — радикальное улучшение институтов, деловой и инвестиционной среды. При сохранении институциональных условий на сегодняшнем уровне потенциальные темпы роста экономики стремятся к нулю. Во-первых, в силу долгосрочных демографических тенденций — из года в год сокращается численность населения в трудоспособном возрасте. Во-вторых, из-за отсутствия «длинных» денег и долгосрочных бизнес-планов внутри страны, и, как следствие, падения интереса иностранного капитала к РФ.

Нефтегазовый сектор, бывший основным источником роста экономики в нулевые, сейчас исчерпал свой потенциал для создания мультиплицирующих эффектов в экономике. И даже рост цен выше $100 за барр. не сможет переломить тенденцию к фундаментальному сокращению темпов роста. Однако недостатки российской экономики не смертельны. Напротив, в них кроются реальные предпосылки как для повышения краткосрочных темпов роста, так и для скорейшего начала серьезных институциональных реформ.

Очищающий кризис

Начать стоит с самого кризиса, который мы сейчас переживаем. Развитие кризиса, реакция на него частного сектора, населения и властей дают серьезные основания надеяться, что данный кризис действительно окажется «очищающим», в отличие от кризиса 2008–2009 годов, и многие дисбалансы, характерные для российской экономики, будут устранены.

В частности, происходит корректировка зарплат и структуры занятости в соответствии с фактической производительностью, уход с рынка неэффективных компаний и банков, снижение «аппетитов» частных предпринимателей, более адекватную роль начинают играть заемные деньги, начинается пересмотр объема участия государства в экономике и размера бюджета, государство осознает невозможность опираться исключительно на высокие цены на нефть. Устранение этих дисбалансов, с одной стороны, позволяет бизнесу стать более конкурентоспособным и готовым к началу нового цикла подъема экономики, с другой стороны — способствует началу желаемых институциональных реформ.

Нефтяной фундамент перемен

В качестве следующего недостатка возможности следует назвать высокую зависимость России от экспорта энергоресурсов и сырья. Хотя считается, что потенциал для мультиплицирующего эффекта при повышении цен на нефть упал, в ближайшие годы Россия останется одним из крупнейших поставщиков энергоресурсов и сырья как в Европу, так и в страны АТЭС. Соответственно, необходимо и возможно пользоваться этим.

В 2000-е годы экспорт углеводородов и другого сырья позволили России преодолеть последствия трансформационного спада, восстановить уровень доходов и потребления практически до уровня позднего СССР. Сейчас нефтегазовые доходы нужно использовать на повышение эффективности добычи и переработки (до более высоких стадий обработки) сырья, выпуска из сырья конкурентоспособной продукции (в первую очередь — в части нефте— и газохимии), повышения устойчивости самого добывающего сектора, в том числе за счет международной экспансии.

На склонность российского бизнеса к выводу капитала за рубеж можно также взглянуть как на фактор, способный в перспективе создать положительные возможности для развития. При создании внутри страны благоприятных институциональных условий и повышении взаимного доверия бизнеса и государства это может стать инструментом повышения международного экономического влияния России и встраивания российских компаний в глобальные цепочки добавленной стоимости. Т.е. в этих условиях вывоз капитала превратится из способа защиты активов от действий российских властей в инструмент формирования международных компаний, центр принятия решения в которых находится в России.

Экспансия российского капитала и российских компаний на зарубежных рынках активов, приобретение компаний и производственных мощностей в других странах — естественный этап развития экономики, наиболее короткий путь преодоления существующих внутренних ограничений как по производственным ресурсам, так и по размерам рынка сбыта продукции. Помимо промышленно развитых стран, по такому пути уже идут Китай, Бразилия, Корея. Негативный опыт, который многие крупные российские корпорации имеют после покупки зарубежных активов в 2006–2008 годах, объяснялся во многом именно последующим глобальным кризисом, тогда как сейчас речь идет об экспансии в начальной стадии нового глобального экономического цикла.

Отговорок больше нет

В качестве еще одного недостатка современной российской экономики, дающего потенциальные выгоды, разумеется, надо назвать взаимные экономические санкции. К сожалению, приходится констатировать, что только введение санкций и антисанкций стало реально работающим стимулом для развития в России производства ряда товаров и услуг, для повышения внимания к качеству и структуре российского финансового рынка. При этом никаких серьезных препятствий для развития производства этих товаров или финансового сектора до введения санкций не было: и у бизнеса, и у властей просто отсутствовала мотивация для начала работы. Ссылки на неконкурентоспособность или неустранимые структурные проблемы были, по сути, отговорками.

Аналогичные возможности для локального повышения темпов роста экономики можно найти и в других проблемных сферах, например в образовании, сельском хозяйстве, неравенстве доходов населения, низкой доле сетевой торговли, низкой обеспеченности населения жильем и т.д.

Конечно, использование этих недостатков не может само по себе стать основой «русского экономического чуда» и обеспечить темпы роста экономики на высоком уровне. Тем не менее при реализации связанных с ними возможностей темпы роста экономики России станут устойчиво положительными. А вместе с этим сформируются предпосылки как для повышения совокупной факторной производительности (со стороны бизнеса), так и для проведения институциональных реформ и улучшения делового климата (со стороны государства​).