Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Почему 65% руководителей сомневаются в безопасности облачных технологий РБК и #CloudMTS, 07:20 США договорились с Израилем о расследовании нападения на нефтяной танкер Политика, 06:54 CNN сообщило о желании Маска занять место гендиректора Apple Бизнес, 06:42 Кипр ввел новые ограничения для невакцинированных от COVID-19 туристов Общество, 06:35 Восьмерых олимпийцев лишили аккредитаций из-за нарушения COVID-правил Спорт, 06:12 Джезва, пуровер или кофемашина: как готовить кофе дома РБК и Siemens, 05:50 После стрельбы в Индианаполисе четырехлетняя девочка получила ранения Общество, 05:46 В Британии предсказали сохранение вакцинации от COVID-19 «на долгие годы» Общество, 05:21 Глава USADA призвал обнародовать тесты на допинг российских спортсменов Спорт, 04:48 В США не смогли разбить бутылку шампанского при первом спуске на воду АПЛ Общество, 04:12 В США заявили о новом «эпицентре» распространения коронавируса Общество, 04:01 Нарышкин назвал предательством призывы оппозиции к США вводить санкции Политика, 03:43 Кроссовер Lexus RX: автомобиль для внезапных путешествий РБК и Lexus, 03:35 NASA ответило Роскосмосу о продолжительности эксплуатации МКС Общество, 03:25
Война санкций ,  
0 
Андрей Сизов

Нужно ли бороться с продовольственной инфляцией?

Девальвация и антисанкции гарантируют россиянам дальнейший рост цен на продукты. Если его нельзя остановить, то есть ли другие способы помочь населению?

Через месяц с небольшим наступит годовщина начала санкционной войны между Западом и Россией, а чуть раньше, в феврале – полгода с момента введения Россией продовольственных антисанкций. В начале августа российские власти ввели запрет на поставки многих видов продовольствия из Европы, Северной Америки и Австралии, вероятно, надеясь, что шумное фермерское лобби в этих странах сделает их правительства более сговорчивыми в отношениях с Россией.

Введение антисанкций сопровождалось оптимистичными заявлениями властей о том, что рынок освободят от засилья импорта и, как следствие, начнется стремительный рост отечественного сельского хозяйства и пищевой промышленности, которые его с успехом заместят. Спустя полгода можно констатировать, что в подавляющем большинстве индустрий пока никакого «антисанкционного» роста не наблюдается.

Во-первых, на фоне закрытия западных финансовых рынков в разы возросла стоимость финансирования. Во-вторых, стремительная девальвация рубля во второй половине года привела к заметному росту стоимости новых проектов. В-третьих, сельское хозяйство – довольно инерционная отрасль, а запуск новых проектов в большинстве случаев занимает несколько лет, поэтому введенные на год санкции с неясными перспективами их продления здесь не играют особой роли. В целом же санкционная война сказалась скорее негативно на новых инвестициях в индустрию. Многие крупные проекты, согласованные еще в начале 2014 года, были заморожены или сокращены

Однако для российского потребителя эта война не прошла бесследно. Антисанкции, под которые, по различным оценкам, попало 20–25% импорта, и стремительная девальвация национальной валюты привели к взлету продовольственной инфляции. По итогам года она подскочила до 15%, что в два с половиной раза превышает показатель 2013 года. Последний раз подобные темпы роста цен на продовольствие мы наблюдали в 2008 году, когда на фоне полуторакратного ослабления рубля к доллару продовольственная корзина по итогам года подорожала на 17,5%. 

Существенные отличия от ситуации шестилетней давности – более сильное снижение рубля, а также рост валютных цен на импортное продовольствие из-за антисанкций и, как следствие, снижение конкуренции между поставщиками. К сожалению, для потребителей​ дальнейший рост продовольственной инфляции как минимум в ближайшие месяцы предопределен.

На этом фоне власти отчаянно пытаются хоть как-то повлиять на рост цен на продукты. Одно решение, крайне сомнительное, уже принято: экспорт зерна по факту ограничен, и цены на него снижаются. (При этом, как показали наши расчеты, вопреки распространенному мнению темпы роста цен на зерно по большому счету не коррелируют с продовольственной инфляцией.)

Однако ограничение экспорта меркнет на фоне других инициатив. Здесь и предложения отрегулировать маржу ретейла (упорно подаваемые как распространенная в мире практика), и бесконечные призывы проверить обоснованность роста цен, и идеи о том, чтобы вывести на чистую воду неких мифических спекулянтов, да и просто бесхитростно зафиксировать цены. Хочется надеяться, что большинство этих популистских решений не будет воплощено: прокуроры и антимонопольщики вместе с телевидением за деньги налогоплательщиков походят по магазинам, последние напишут много бумаг, и на этом все успокоятся. 

Очевидно, что борьба с продовольственной инфляцией – вещь нужная. Но также очевидно, что в ближайшей перспективе власти не смогут добиться здесь принципиального улучшения. Весьма вероятно, что по итогам 2015 года рост цен на продовольствие вновь будет двузначным. Потребители с высоким доходом этого, вероятно, не очень заметят, со средним – будут более экономно выбирать продукты. Но для многих из тех 2% населения, которым уже сейчас не хватает денег на продовольствие, удорожание продуктов поставит под угрозу их выживание. 

Чем может помочь государство этим наименее обеспеченным слоям населения? Ответ давно найден. Речь идет о программе вспомогательного питания (ранее программа продовольственных талонов), с успехом действующей в США уже три четверти века. Смысл программы предельно прост: домохозяйства или физические лица с доходом менее установленного уровня каждый месяц получают целевые денежные средства (сейчас в среднем $133 в месяц), которые они могут потратить только на продовольствие; табак, алкоголь, бытовая химия исключаются. 

Первый и основной плюс программы – целевая помощь наименее обеспеченным слоям населения, помогающая многим физически выжить. В отличие от борьбы с продовольственной инфляцией это сфокусированная помощь именно наиболее нуждающимся, а не всему населению. Второй плюс – в условиях США программа зарекомендовала себя как высокоэффективная антикризисная мера, стимулирующая экономический рост. Третий плюс – это косвенная поддержка национальному сельскому хозяйству и пищевой промышленности, естественно, никак не лимитируемая ВТО.

Возможность такой программы не раз обсуждалась и в России, были попытки запуска таких программ в нескольких регионах. Однако никакого заметного прогресса здесь нет. Вероятно, это объясняется и непониманием сути программы, и ее неудачным продвижением. Мало какой политик захочет читать про себя, что он поддерживает введение талонов на продовольствие.

Возникает и более содержательная проблема – усложнение программы. Российские чиновники норовят добавить к изначальной простой идее ненужные условия – например, возможность покупки только строго определенного краткого перечня продуктов или только отечественного продовольствия. Это сразу подрывает реализацию идеи: к какой категории отнести, например, овощи под одним брендом, поставляемые одним и тем же поставщиком из России и из-за рубежа в зависимости от сезона?

Программа должна быть максимально проста и понятна и для покупателей, и для контролирующих органов, и для ретейла. Поддержка последнего – один из ключевых условий ее успеха, который позволит разработать и поддерживать ее при минимальных издержках.

В целом объем продовольственной помощи в рамках подобной программы можно на первом этапе грубо оценить в районе 30–40 млрд руб. в год, которые позволят тем самым 2% населения, которым не хватает средств на продукты, приобретать дополнительно продовольствия на 1000 руб. в месяц. Кому-то это позволит лучше питаться, а кому-то – просто выжить. 

Об авторе
Андрей Сизов Андрей Сизов директор аналитического центра «СовЭкон»
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.