Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Жителям Нью-Йорка заплатят по $100 за прививку от коронавируса Общество, 20:36 В Совфеде отреагировали на речь Зеленского в честь Крещения Руси Политика, 20:32 Как пропускной режим в городах помог развитию малотоннажного транспорта РБК и ГАЗ, 20:31 Акции самой популярной языковой платформы выросли на 40% на первых торгах Инвестиции, 20:31 Далалоян допускал пропуск личного многоборья из-за проблем со здоровьем Спорт, 20:15 В МИДе оценили ход переговоров с США по стратегической безопасности Политика, 20:08 Как изменились ноутбуки Zenbook за десять лет РБК и ASUS, 20:05 Ростуризм посоветовал россиянам в Анталье не покидать отели из-за пожаров Общество, 19:57 Гомельский удивился отсутствию запасной обуви у баскетболистов на Играх Спорт, 19:53 Немов назвал «красавцами» российских гимнастов после личного многоборья Спорт, 19:48 Байден впервые встретился с Тихановской в Белом доме Политика, 19:48 Минюст внепланово проверит фонд «Тотальный диктант» Политика, 19:41 Опережая перемены: как новая «ГАЗель NN» вписалась в рынок РБК и ГАЗ, 19:41 Рваный ботинок на пути россиян к золоту. Главные события 6-го дня Игр Спорт, 19:36
Обвал рубля ,  
0 
Кирилл Лятс

Как падение рубля сказывается на российской промышленности

Если вы хотите что-то построить в России, это требует изрядного патриотизма. Нельзя сказать, что страна совсем не ценит подобных усилий – соучастие государства в проектах дает колоссальные возможности. Но ради этого приходится идти на такие жертвы, оправданность которых можно понять лишь в конце проекта

Можно по призыву ряда чиновников не замечать изменившегося курса рубля и не глазеть на вывески обменников. Но экономика ориентируется все-таки на реальность, а она неутешительна. Курс рубля упал более чем на 30% буквально за несколько месяцев. В краткосрочной перспективе это неплохо для бюджета, но для бизнеса такое падение катастрофично.

Возьмем, к примеру, проект, которым я сейчас занимаюсь – проектирование, строительство и эксплуатация газоперерабатывающего завода. Предполагается, что почти вся продукция этого завода – экспортоориентированная. Но для начала завод надо спроектировать. Часть проекта мы делаем своими силами, но что-то приходится отдавать на субподряд, а субподрядчики готовы в любой момент повысить цену. Затем мы начинаем думать об оборудовании. Даже с учетом того, что технологию переработки газа мы разработали сами, рассчитывать только на российское оборудование не приходится. Об этом я уже писал: проблемы импортозамещения в России разрешатся не ранее, чем через 3–5 лет – и то при условии, что компании начнут покупать сырой технологический продукт, что чревато и экологическими катастрофами, и просто опасно для людей. 

Сегодня в строящемся заводе, без поправок на санкции, возможная доля иностранного оборудования составляет около 60%. Возможная – это потому что мы еще раздумываем о том, как выстраивать стратегию в условиях санкций, и одновременно о том, насколько надежны отечественные и западные поставщики.

Сегодня инжиниринговые компании стоят перед крайне сложным выбором. Может так оказаться, что вы приобрели иностранное оборудование, но в эксплуатацию его ввести не можете. Или что потом не сможете получать запчасти и сервис, если оборудование вдруг выйдет из строя. 

При этом, если строить финансовую модель в рублях, то расходы заметно увеличились. И где взять дополнительные рубли на закупки, потребовавшиеся из-за девальвации, непонятно. Конечно, можно убеждать инвесторов и себя, что случился форс-мажор – санкции, рубль упал. Но строить все равно надо.

Один из выходов – искать российское оборудование на замену иностранному. Но точно такого же, как правило, не находится, что вынуждает искать аналоги. Но и с аналогичной техникой возникают проблемы. Например, ввиду более низкой мощности агрегатов приходится закупать раза в полтора больше оборудования, и поэтому то, что его цена ниже на 20%, не дает никакого эффекта экономии. А при этом качество, шумы, отходы масла – очень многое говорит против отечественной альтернативы.

Допустим, мы выбрали оборудование, и теперь предстоит его закупить. Выясняется, что поскольку за время, пока мы вели переговоры с банками, рубль упал, теперь нам требуется на 20% больше денег. Соответственно, увеличивается и инвестиционная составляющая, и размеры залогов. Хорошо, если и залоги подорожали, но попробуйте убедить в этом банки. Они-то считают, что дорожать могут только их услуги, а залоги только дешевеют.

Допустим, мы разобрались с финансированием, выбрали оборудование, часть которого все же оказалась иностранной. Как платить? Политический фактор опять возникает с двух сторон. «Там» боятся брать авансы на срок больше 90 дней, в России же банки боятся разрешать платить авансы за рубеж в принципе. Да, сфера действия санкций ограничена, но от их расширения никто не застрахован, и многие просто не понимают, кто может подпасть под ограничения.

Снизить риски, связанные с двусторонним ограничением возможностей финансирования (авансы, аккредитивы свыше 90 дней и т.д.), можно, если перевести часть операций в иностранную юрисдикцию, пусть это и не слишком патриотично. Но теперь и тут возникают новые риски и сложности, связанные с кампанией деофшоризации российской экономики; в частности, вводятся ограничения на государственные субсидии и дотации для зарегистрированных за рубежом структур.

Всем, кто хочет что-то построить в России, приходится преодолевать подобные трудности. Нельзя сказать, что страна совсем не ценит подобных индивидуальных усилий. Возможность соучастия государства в той или иной форме дает колоссальные возможности, и поэтому предпринимателям приходится идти на ощутимые компромиссы. Но оправданность этих жертв можно будет понять только в конце проекта. А пока приходится двигаться к цели, стиснув зубы и понемногу откладывая дешевеющие рубли на постройку завода.

Об авторе
Кирилл Лятс Кирилл Лятс генеральный директор Группы компаний «Метапроцесс»
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.