Чем опасен раскол городских элит после Крыма
После масштабных политических и экономических событий на Украине российское общество раскололось на две неравные части. Условно со всем согласное большинство (если верить опросам – больше 80%) смотрит центральные каналы и поддерживает национального лидера. Критически настроенное меньшинство, сконцентрированное в больших городах, в первую очередь в Москве, испытывает чувство безысходности, пишет посты в блогах и изредка выходит на мирные прогулки по центру столицы, чтобы показать себе и другим, что еще существует. В итоге именно крупнейшие города становятся линией разлома социальной ткани.
Раскол городского общества может быть очень наглядным – протесты, баррикады, столкновения с полицией. Все это мы видели не раз в последние годы в Каире, Стамбуле, Киеве, а теперь и Гонконге. Такой сценарий в России трактуется властью как внешняя интервенция - и уже поэтому представляется маловероятным. В Москве ситуация сегодня совсем другая: несогласные в меньшинстве и не видят смысла в активном организованном предъявлении своих требований. Но это не решает проблему. Перекрытие ключевых магистралей, как в Гонконге, конечно, наносит ущерб нормальной жизни города и его экономике. А вот раскол скрытый, протекающий без видимых проявлений, как в России, может иметь куда более существенные и долгоиграющие последствия.
Согласно исследованию Торонтского университета, 50 крупнейших городов мира, в которых проживает лишь 7% населения планеты, производят почти 40% мирового валового продукта. Города становятся символами новых прорывных технологий: сложно представить продукты Microsoft без Сиэтла, Dell без техасского Остина, Samsung без Сеула. Города – например, Шанхай или Бангалор - становятся символами расцвета развивающихся наций. У России сегодня, пожалуй, всего два пути – сугубо сырьевая экономика (со всеми вытекающими проблемами), либо постепенное формирование высокопроизводительной технологичной экономики. Если идти по второму пути, то путь к успеху пролегает через крупнейшие города.
Город как экономическая единица - это прежде всего люди и их взаимодействие. Именно плотность человеческих связей, возможность быстро и даже спонтанно обмениваться информацией становится движущей силой инноваций и делает города максимально производительными. Раскол в обществе, подобный тому, что можно сейчас наблюдать в Москве, подрывает работу этих механизмов. Включается логика «свой – чужой»: представители разных лагерей менее охотно взаимодействуют друг с другом в сфере бизнеса, науки и творчества. Конечно, лишь радикально настроенные доходят до отказа от рукопожатий. Но очень многие становятся более избирательны в общении, избегают контактов с теми, чьи взгляды им не близки. Плотность социальной ткани снижается, в обществе падает уровень доверия.
А доверие напрямую связано с экономическим ростом. В обществе, где люди не доверяют друг другу, куда больше сил и денег уходит на составление контрактов, найм адвокатов и охранников, строительство заборов. Классическое исследование экономистов Пола Зака и Стивена Нака показало, что повышение доверия на 15% приводит к ускорению роста экономики на 1% в год. Уровень доверия в постсоветской России чрезвычайно низок, он намного ниже, чем в большинстве стран Европы, и это один из факторов, сдерживающих экономический рост. Причем межличностное доверие в России продолжает снижаться. По данным социологов, в 2008 году испытывали дефицит доверия 74%, в 2011 году — 81% россиян. В 2012 году уверенно сообщили о доверии к другим лишь 5%. Исследование, проведенное в 2011 году, показало, что 71% россиян исходят из предположения, что люди вокруг них руководствуются сугубо эгоистическими интересами
Возможно, не стоило бы бить в набат, если бы речь шла об отчуждении от общества небольшой группы маргиналов. Но линия разлома разделила представителей элит. По разные стороны баррикад оказались видные бизнесмены, деятели науки и искусств. Выключение таких людей из городских сетей не может пройти бесследно. А по мере нарастания остроты противоречий представители меньшинства будут уезжать из страны и из ее городов.
Между тем города западного мира как раз отчаянно борются за социальный капитал: Нью-Йорк надеется привлекать талантливых людей с помощью нового технологического университета, Лондон и вовсе вступает в битву с правительством Великобритании, чтобы получить особую визовую квоту на талантливых мигрантов. В развивающихся странах множатся программы по оплате зарубежного образования талантливой молодежи (подобная программа давно обсуждается в России, но до сих пор не функционирует) и репатриации высококвалифицированных мигрантов. Столице китайской провинции Хунань городу Чанша удалось вернуть около ста высокообразованных китайских иммигрантов домой благодаря тому, что за каждого возвращенца местные работодатели получали грант в $150 000.
В российских городах такое удержание и привлечение талантливых людей практически не ведется, и по мере нарастания социального раскола они будут все больше терять свой инновационный потенциал. Город «своих» и «чужих» — это город упущенных возможностей. Последствия этих процессов, безусловно, внешне не будут похожи на катастрофу и для обывателя никогда не сравнятся с падением курса рубля на 20% за месяц. Но ущерб долгосрочному потенциалу роста и диверсификации в несырьевых отраслях нанесен будет серьезный.
Вспомним любимую экономистами историю про Швецию и Аргентину. В начале XX века в этих странах ВВП на душу населения был одинаковым, но на протяжении века шведская экономика росла в среднем на 1% быстрее Аргентины. Всего на 1%. Но к 2000 году Швеция была более чем вдвое богаче южно-американской державы. Подобные небольшие потери, которые в долгосрочном периоде имеют большой эффект, грозят и нам, если мы встанем на эту более низкую траекторию развития.
