Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Минфин предложил отложить новые правила для алкоголя на два года Бизнес, 09:01
Wi-Fi, стены и быстрый интернет: что умеет новый стандарт РБК и Huawei, 08:55
Росздравнадзор начал проверку после смерти пациента с COVID в Волгограде Общество, 08:52
Гол и передача Капризова помогли «Миннесоте» одержать 4-ю победу подряд Спорт, 08:39
Что будет драйвить бизнес в следующем году РБК и SAP, 08:32
ПЦР-тесты ограничат по времени. Актуальное о пандемии на 1 декабря Общество, 08:26
Новая глава британского МИД прокатилась на танке НАТО в Эстонии. Видео Политика, 08:14
Люксовый спорткар без риска: как проверить при покупке с пробегом РБК и Porsche, 08:09
Регулятор США рекомендовал к применению таблетки Merck от коронавируса Общество, 08:08
Вице-премьеры определили главные проблемы каждого региона Экономика, 08:00
Магнит для инвесторов: как Ивановская область привлекла 44 млрд руб 07:45
«Лаборатория Касперского» назвала сумму последней сделки с «Ростелекомом» Технологии и медиа, 07:30
Не выглядеть унылым клерком: бизнесмены о секретах своего стиля в одежде РБК Стиль и Henderson, 07:20
Пассажирский самолет выкатился за пределы ВПП в аэропорту Челябинска Общество, 07:15
Дискуссионный клуб ,  
0 
Сергей Вакуленко

Новая энергия: почему водород перспективнее солнечных батарей и ветряков

Фото: Akos Stiller / Bloomberg
Фото: Akos Stiller / Bloomberg

В последний год водородные технологии стали одной из самых обсуждаемых тем в энергетике. Энтузиасты о наступающей эре водорода говорили довольно давно, но сейчас водородная энергетика стала одной из 42 стратегических инициатив по социально-экономическому развитию страны, представленных правительством. О том, что Россия будет активно участвовать в разработке водородных технологий, заявил премьер-министр Михаил Мишустин. Минэнерго разрабатывает соответствующую стратегию. В консорциум по содействию этой работе вошли более 30 компаний из разных отраслей.

Почему именно водородная стратегия может создать задел для сохранения позиций России в мировой энергетике в будущем?

Дело в том, что процесс декарбонизации, к которому подключились множество стран, столкнулся с рядом проблем. Предполагалось, что отказаться от сжигаемых видов топлива ради уменьшения углеродного следа и предотвращения изменений климата помогут солнечные панели и ветряки. Но выяснилось, что, во-первых, в такой энергосистеме необходимы значительные мощности хранения энергии на длительный срок, в частности, для прохождения осенне-зимних периодов, а это задача, на порядки превосходящая возможности аккумуляторных батарей. Во-вторых, для тяжелого транспорта, покрывающего большие расстояния, — самолетов, кораблей, грузовых автомобилей — возможностей аккумуляторов тоже недостаточно. И, наконец, в-третьих, есть промышленные процессы, где электричество малоприменимо — например, при выплавке стали.

Водород же можно хранить в баллонах и подземных соляных кавернах, есть ряд способов транспортировки водорода в танкерах и трубопроводами. При сжигании он не образует углекислого газа и дает высокие температуры. Водород может использоваться как восстанавливающий агент вместо угля в металлургии. С помощью водородных топливных ячеек можно получать электричество без сжигания.

Таким образом, использование водорода на сегодня выглядит чуть ли не единственным универсальным способом преодолеть проблемы, которые не удается решить с помощью возобновляемых источников энергии (ВИЭ).

В природе нет месторождений водорода — его можно получать либо с помощью электролиза из воды (на самом деле, из щелочных растворов, но щелочь при этом не расходуется), а электроэнергию брать из источников с низким углеродным следом — ветра, солнца, ГЭС и АЭС либо из природного газа — метана — с помощью процесса паровой конверсии. При этом, правда, образуется довольно много углекислоты, но эту углекислоту достаточно легко уловить и закачать под землю, так что итоговый углеродный след водорода из метана можно сделать достаточно низким. Есть передовые разработки, которые позволяют расщеплять метан на водород и углерод без окисления, тогда СО2 не образуется, но до промышленного масштаба их пока не довели.

Есть, конечно, и сложности. Водород можно сжижать для перевозки и хранения, как метан, но для этого нужна температура не -160, а -260 градусов, почти абсолютный ноль, а это и гораздо дороже, и трудно найти материалы, которые могут функционировать при таких температурах. Впрочем, это вопрос денег: так или иначе водород используют в промышленности — от нефтеперерабатывающих заводов до маргариновых фабрик — больше 100 лет, больше 70 лет — в качестве ракетного топлива, причем в СССР его для этого доставляли из подмосковной Балашихи на Байконур.

Многие страны и Евросоюз начали разрабатывать и публиковать водородные стратегии как стратегии энергетического перехода. А технический прогресс работает таким образом, что если какое-то решение набирает популярность, то оно становится частью производственных цепочек и оказывается доминирующим. В новом энергетическом укладе, который сейчас начинает создаваться, по всей видимости, водород станет одним из таких элементов. Поэтому России, крупному игроку на мировой энергетической арене, надо участвовать в движении. Тем более что у страны есть все предпосылки для этого — большие запасы природного газа, геологические структуры, подходящие для закачки CO2 (например, отработанные газовые месторождения), развитые компетенции в атомной энергетике. На этой базе вполне можно построить крупный экспортный бизнес. Кроме того, водород может оказаться необходимым для обеспечения конкурентоспособности традиционных российских экспортных отраслей — металлургии, производства азотных удобрений, которые без этого окажутся под риском все увеличивающегося трансграничного углеродного налога.

России предстоит непростой разговор с Евросоюзом, который декларирует, что он будет рад импортировать большие объемы водорода, но только «зеленого», полученного с помощью ВИЭ. А «голубой» из метана или «желтый» из атомного электричества приемлемы только в ограниченной временной перспективе, в качестве стартовых объемов для создания предложения для потенциальных европейских потребителей. Эта позиция выглядит не слишком справедливой ни по отношению к поставщикам, которым предлагается потратиться на создание производственных мощностей и компетенций с ограниченным сроком годности, ни к европейским потребителям (себестоимость «зеленого» водорода превышает себестоимость «голубого» в несколько раз). Да и рациональных объяснений такой позиции, кроме, конечно, традиционной нелюбви «зеленых» активистов и «зеленых» партий к нефтегазовым компаниям, найти трудно. Но можно надеяться, что возобладают фундаментальные принципы международной торговли, «цветовая слепота» и технологическая нейтральность, когда принимаются во внимание свойства товара и его воздействие на окружающую среду, а не способ производства.

Об авторе
Сергей Вакуленко Сергей Вакуленко начальник департамента стратегии и инноваций компании «Газпром нефть»
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.