Анатолий Карачинский: «Подавляющая масса людей не хотела ничего менять»
Советский Союз был системой, в которой не было заложено механизма, позволяющего проводить реформы. Система была не очень эффективна, но любая дискуссия о ее несовершенстве воспринималась как противоправное действие. Был нарушен основной закон системотехники — использование обратной связи, для совершенствования системы. И когда кто-то сформулировал, что система не совсем хороша и ее надо перестроить — совершенствовать, — именно это и стало важным историческим событием. До этого случались лишь скромные попытки предложить какие-то локальные улучшения (что уже само по себе воспринималось как подвиг), но ни о каких серьезных изменениях не могло быть и речи. Можно оценивать, хорошо или плохо удалось реализовать эти изменения, но сам факт решения о перестройке, мне кажется, с исторической точки зрения, куда интереснее того, что происходило после.
Я принял решение заниматься бизнесом в 1986 году. Хотя такого понятия, как «бизнес» в нынешнем понимании, еще не было. Для меня это была просто возможность заниматься очень интересной работой. В нашем государственном НИИ мы занимались разработкой программ, и я ужасался, насколько неэффективно и глупо все было организовано. Казалось, что если все в организации поменять, то работать можно будет совершенно иначе. Наш уход в бизнес был прежде всего желанием добиться иных результатов не с точки зрения денег — про них мы вообще не думали, — а исключительно с точки зрения качества продукта. Сделать совершенно другой продукт — это было основной целью.
Восьмидесятые прошли в обучении, что такое бизнес и как его строить, — что такое бухгалтерия, учет и организация. Мы плохо понимали, как устроена жизнь за пределами страны, поэтому внутренний рынок был основным местом приложения наших сил. Только в начале 1990-х мы вдруг начали понимать, что вокруг нас есть большой мир, хотя и не понимали, что ему предложить.
1990-е прошли в попытке понять, что такое менеджмент, стратегия, мировые финансовые потоки, валюта, банки и т.д. В конце 1980-х мы не очень верили, что можно делать что-то вне России; понятия «международный бизнес» еще не существовало. Желание сделать лучше, чем западные фирмы, возникло уже в середине 1990-х, это было уже другое время.
Что в России можно заниматься бизнесом, окончательно понятно стало только в 1997 году. До этого было постоянное ощущение, что все происходящее — временно. Вот-вот — и откатится назад. Ведь подавляющая масса людей не хотела ничего менять. И эта масса все время хотела обратно: в 1991-м, в 1993-м хотели и в 1996-м, когда чуть не выбрали президентом Зюганова.
После выборов 1996 года появилось ощущение, что страна окончательно пошла в другую сторону. С этого года началась ее новая экономическая история. 1997 год был очень удачен для страны, 2007-й был таким же. Надеюсь, что 2017 тоже окажется таким — седьмые года нам удаются.
Понятно, что в то время было много наивного, какие-то очевидные вещи воспринимались совершенно иначе. Но не надо забывать, что люди 70 лет жили в изоляции, в определенной политической системе, забыв, что значит работать на себя и жить самостоятельно. Полезен ли этот опыт? Тут не о чем говорить, любой опыт так или иначе пригождается.
