Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
В Росси сократили срок карантина по коронавирусу до семи дней Общество, 14:30
Российский инвестиционный форум отложили из-за коронавируса Бизнес, 14:23
Как обезопасить телефон родителей от кибератак. Памятка РБК и «Ростелеком-Солар», 14:20
Экс-глава «Магнита» и «Пятерочки» возглавила крупнейшего добытчика минтая Бизнес, 14:20
Белоруссия и Россия проведут учения «не только в своих границах» Политика, 14:19
Госдума приняла закон о пожизненном наказании для педофилов Общество, 14:18
На бракосочетаниях в ростовских ЗАГСах запретили смеяться Общество, 14:17
«Я пенсионер»: полное видео обращения Назарбаева к народу Политика, 14:17
Назарбаев заявил об отсутствии конфликта властных элит в Казахстане Политика, 14:13
Volkswagen анонсировал премьеру новой спорт-версии хэтчбека Golf Авто, 14:11
Назарбаев анонсировал передачу поста председателя правящей партии Токаеву Политика, 14:09
Спикер Госдумы Володин обвинил НАТО в стремлении оккупировать Украину Политика, 14:07
Березуцкий оценил возможности парагвайского новичка ЦСКА Спорт, 14:06
Рукописи, письма и фотографии Эдуарда Лимонова продадут на аукционе Стиль, 14:05
Мнение ,  
0 
Мария Шклярук

Налоговые преступления: почему бизнес проиграл?

Госдума возвращает следователям право возбуждать уголовные дела по налоговым преступлениям без согласия налоговиков. Бизнес-сообщество не смогло отстоять ни одной поправки, смягчающей контрреформу. Почему так произошло и что именно потеряли предприниматели, объясняет Мария Шклярук, научный сотрудник Института проблем правоприменения

Порядок, существовавший почти три года, предусматривал, что до попадания к следователям СКР предпринимателя, обвиняемого в налоговом преступлении, должна была проверить налоговая инспекция – самостоятельно или с подачи МВД. У налоговиков и силовиков есть разница в понимании «уклонения от уплаты налогов», но реформа и была направлена на то, чтобы заставлять оперативные подразделения МВД сотрудничать с налоговыми инспекциями и документировать уклонение от уплаты налогов в период налоговой проверки. Оперативным уполномоченным и налоговым инспекторам приходилось работать профессиональнее, быстрее, лучше взаимодействовать.

И при самом худшем для предпринимателя варианте (когда ни на одной из стадий не удается доказать необоснованность претензий) тот мог быть уверен в последовательности действий: налоговая проверка, обжалование, процесс в арбитражном суде, требование об уплате налогов, передача материала в СК, возбуждение уголовного дела.

Теперь законопроект о возвращении к прежнему порядку принят в третьем чтении и вскоре, вероятно, станет законом. Что будет дальше? Стоит вспомнить, как выглядели такие уголовные дела до 2011 года. Оперативники МВД приходят на проверку в организацию, проверяют ряд контрагентов, считают часть сделок фиктивными. Затем специалисты ведомства высчитывают сумму неуплаченных налогов за любой период, в том числе за пределами трех последних лет, которыми ограничена налоговая проверка, и материал передается в СКР. Следователи запрашивают налоговую службу, получают, например, ответ, что проверки не было и нарушений не выявлялось, и возбуждают уголовное дело.

Впрочем, поскольку в МВД успело сильно уменьшиться число оперативников, занимающихся этими преступлениями, будущее, возможно, интереснее. Не исключено, что через год – со ссылкой на сложность новых схем уклонения от уплаты налогов – вновь начнут обсуждать создание финансовой полиции, специальных оперативников при СКР. В конце концов, все больше сложных экономических дел передается в СК, практики по ним мало.  

Статистика силовых ведомств малоинформативна, но кое-что можно понять и из нее. В 2013 году налоговых преступлений они выявили 6 893, расследовали 4 699. Из них 3 269 расследовал СК, а 1342 – МВД (можно предположить, что это были  случаи незаконного возмещения НДС, квалифицированные как мошенничество), ущерб по оконченным делам составил 76,6 млрд руб. Суды за тот же год рассмотрели дела в отношении 674 человек, обвиненных в «чисто» налоговых преступлениях: 449 осудили, 3 оправдали, дела в отношении 222 человек прекратили. За первые полгода 2014-го выявление преступлений немного подросло – 4008, расследовали меньше 2 117 (не все из них ушли в суд), ущерб по оконченным делам составил 25,9 млрд руб. Среди этих дел и крупные уклонения на сотни миллионов, и гораздо более мелкие дела, с трудом преодолевающие критерий «крупного размера» – 600 тыс. руб. для индивидуального предпринимателя и 2 млн руб. для юридического лица.

Эта статистика подсказывает ответы на два вопроса: почему бизнес не смог отстоять прежний порядок и кто больше всего от этого пострадает.

Для силовых структур бизнес виновен всегда. Есть распространенное мнение, что вести бизнес в России честно невозможно: оперативников, нацеленных на экономические преступления, так учат. Если не уклонялся от уплаты налогов, то участвовал в «распилах», если не отмывал деньги, то точно обналичивал, или хотя бы где-то кого-то обманул, так что на мошенничество потянет. Какие бы аргументы ни приводило бизнес-сообщество о фабрикации уголовных дел в отношении предпринимателей, в каждом конкретном случае следователям удается или доказать свою правоту, или хотя бы уговорить гипотетического проверяющего, решившего вступиться за конкретного предпринимателя, что «суд разберется».

А какие, собственно, примеры используются при лоббировании изменений законов? Можно предположить, что при этом никого не волнуют мелкие предприниматели. На уровне Главного следственного управления СКР в Москве расследуется несколько крупных, серьезных дел, возможно, с миллиардными суммами ущерба, где уклонение от уплаты налогов – лишь первый шаг, выводящий на целый ряд других составов. Вероятно, на примере таких дел и показывается масштаб проблемы, сложность применения уголовно-процессуального законодательства, необходимость изменений – и в том числе отказа от обязательности налоговой проверки. Решения принимаются, исходя из преступлений на миллиарды, а последствия достаются всем.

Пострадают от такого подхода как раз те самые остатки мелкого и среднего бизнеса, которые снова можно будет проверять без налоговиков. А о том, сколько таких проверок в масштабах страны не дойдет даже до регистрации сообщения о преступлении, можно только догадываться. В открытом доступе нет данных о том, сколько сообщений по налоговым преступлениям поступило в МВД и СКР и по скольким из них не были возбуждены дела. А ведь именно от таких проверок со стороны оперативников, многое не регистрировавших, и защищал предпринимателей порядок, действовавший последние три года.

В логике общего развития (или деградации?) государственного управления в стране происходящая контрреформа закономерна. Когда контролирующие органы не работают, на прокуратуру взваливается новая функция – заставлять их работать. Это порождает еще один виток регулирования. Когда предприниматели массово закрывают бизнес, причиной бюджетных проблем оказывается сложность возбуждения уголовных дел, а не отсутствие экономической деятельности, с которой платятся налоги. Поэтому не стоит удивляться, что УПК теперь регламентирует порядок действий сотрудников налоговой службы – устанавливает сроки и варианты ответа на запросы следователей. Возможно, новые УК и УПК, слухи о котором в последнее время оживились, просто урегулируют сразу все сферы российской жизни? Тогда можно было бы сэкономить на всем остальном госаппарате, возложив управление страной на силовиков.

Об авторе
Мария Шклярук Мария Шклярук вице-президент ЦСР
Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.