Лента новостей
Колобков попросил Путина внедрить Fan ID в чемпионате России по футболу 00:05, Общество Меня там нет: создайте афишу с вами и Брэдли Купером 20 июл, 23:59, РБК и IWC Брестский клуб ответил на фото «дома для Марадонны» за $20 млн в Минске 20 июл, 23:58, Общество PR-директор «Яндекса» Очир Манджиков покинет свой пост 20 июл, 23:53, Общество Личный состав МВД Дагестана подняли по тревоге после обстрела патруля 20 июл, 23:28, Общество Посольство Украины сообщило о выделении Киеву $200 млн от США на оборону 20 июл, 23:13, Политика В Минобороны сообщили о попытке прорыва боевиков в Сирии из Идлиба в Хомс 20 июл, 23:00, Политика Одежда с мозгами: как вещи заменяют врачей, тренеров и смартфоны 20 июл, 23:00, РБК и Ингосстрах Александр Мамут вернулся к управлению Rambler Group 20 июл, 22:35, Бизнес При нападении на патруль ДПС в Дагестане погибли двое полицейских 20 июл, 22:24, Общество В Госдепе заявили о «нелегитимности» возможного референдума в Донбассе 20 июл, 22:16, Политика «Спартак» разгромил «Трабзонспор» в контрольном матче 20 июл, 22:13, Спорт Киев признал проигрыш в ВТО по делу о пошлинах на ввоз селитры из России 20 июл, 22:01, Экономика Как сократить расходы на 1 км пробега до 25%: опыт реальных компаний 20 июл, 21:59, РБК и «Шелл» ФСБ спрогнозировала рост тарифов на связь на 10% из-за «закона Яровой» 20 июл, 21:51, Общество В Москве произошло третье вооруженное ограбление за три дня 20 июл, 21:49, Общество Израиль заявил о масштабной атаке на объекты ХАМАС в секторе Газа 20 июл, 21:20, Политика Индустрия 4.0: какими разработками Россия может гордиться 20 июл, 20:59, Партнерский материал Киев назвал неприемлемой идею проведения референдума в Донбассе 20 июл, 20:56, Политика СМИ узнали об улучшении предложения «Монако» по Головину 20 июл, 20:55, Спорт В издательстве рассказали о смерти Марии Спивак из-за болезни 20 июл, 20:45, Общество Киев вызвал посла Италии из-за слов главы МВД о «фальшивом» Евромайдане 20 июл, 20:38, Политика Строительный кран упал на дорогу в Петербурге 20 июл, 20:33, Общество Пострадавшего от «Новичка» британца выписали из больницы 20 июл, 20:26, Общество Пенсионный фонд представил расчеты по увеличению пенсий 20 июл, 20:23, Экономика США не стали рассматривать предложение Путина о референдуме в Донбассе 20 июл, 20:14, Политика ПФР назвал сумму маткапитала после «разморозки» индексации 20 июл, 20:10, Экономика Гибкие дисплеи: когда мы сможем скручивать смартфоны 20 июл, 19:59, РБК и Ингосстрах
Предчувствие дефолта: что делать с корпоративными долгами
Газета № 223 (1998) (0112) //3288 Общество, 01 дек 2014, 00:25
0
Предчувствие дефолта: что делать с корпоративными долгами
Фото: Екатерина Кузьмина/РБК

Долги российских компаний выросли настолько, что в случае углубления кризиса у России почти не остается финансовых резервов. Одним из решений может оказаться мораторий на выплаты по корпоративному внешнему долгу. И это не так страшно, как кажется

Непосильные долги

Российские власти, как показал в своей недавней статье Кирилл Рогов (см. РБК от 17 ноября), не сделали выводов из кризисных событий 2008–2009 годов и продолжают двигаться по пути ускоренного проедания сырьевых доходов. Частный сектор все меньше вкладывает средства в «светлое будущее» в своей стране: чистый отток капитала с начала 2010 года по конец марта 2014 года составил $276 млрд. При этом внешний долг корпоративного сектора, включая банки, к октябрю 2014 года составил $614 млрд (а золотовалютные резервы на 1 ноября – $426,6 млрд).

Такая ситуация могла считаться относительно терпимой до поры до времени. Но сейчас спрос на валюту, возникший у компаний-должников, потянул рубль вниз – и потянет дальше, несмотря на все тщания Банка России. Если учесть, что только в ближайшие полтора года к выплате предполагается более $160 млрд, а проект «Новороссия» вряд ли будет к тому времени закрыт, стремление запастись долларами понятно. То есть на случай, если кризис будет и далее углубляться, у России остается все меньше финансовых резервов. К тому же обесценение рубля резко увеличивает текущую рублевую стоимость долгов иностранным кредиторам: с июня по конец ноября она выросла примерно на 7 трлн руб. – что превышает всю прибыль корпоративного сектора за 2013 год.

«Спастись» в случае продолжения тренда удастся главным образом сырьевым компаниям, ориентированным на экспорт, и самым приближенным к власти бизнесам (на которые хватит резервных фондов и заказов на строительство инфраструктуры). И это означает приговор девелоперам, машиностроителям, производителям массовых товаров, значительной части ретейла и многим другим секторам. Доллар по 60 руб. парализует процесс технологического обновления промышленности.

Если суммировать, то, во‑первых, дефолт для значительной части российских компаний выглядит сегодня вполне вероятным сценарием; во‑вторых, обесценение рубля не столько помогает отечественной промышленности, сколько окончательно загоняет ее в тупик. В такой ситуации потребуются неординарные решения. Какие – может подсказать опыт прошлых кризисов.

Спасительный мораторий

В частности, стоит вспомнить меры, введенные в Малайзии с 1 сентября 1998 года в разгар финансового кризиса. Тогда был наложен мораторий на выплату внешних долгов и репатриацию прибыли, ужесточен контроль за импортными сделками. Исследователи малайзийского кризиса констатируют, что это позволило резко снизить и стабилизировать процентные ставки, зафиксировать курс ринггита, предотвратить отток почти $9 млрд, не прибегать к помощи МВФ и новым кредитам и, что особо существенно, поддержать внутренний спрос.

Не стоит считать совсем уж невероятным, если в обозримом будущем российские власти внезапно объявят о запрете отечественным компаниям осуществлять платежи по внешним долгам. При этом правительство может выдать государственные гарантии на погашение этих долгов – с отсрочкой, например, до 2018 года. По сути, речь будет идти о скрытой конвертации частного долга в суверенный при увеличении дюрации (и, возможно, корректировке по процентной ставке).

Юридические действия в отношении России, вроде ареста счетов, будут маловероятными. Достаточно посмо­треть на судебные иски инвесторов против Кипра: ни один из них пока так и не выигран. Сама же возможность такого шага, скорее всего, не исключается «наверху»: когда вице-премьеру Игорю Шувалову на недавнем Валдайском клубе задали вопрос о возможности ограничений на вывоз капитала, он опровергал это с таким рвением, какого я не помню у отечественных руководителей после Бориса Ельцина и Анатолия Чубайса, в августе 1998‑го заверявших в невозможности не то что дефолта, но даже девальвации.

Разумеется, на это скажут, что подобный демарш отзовется мерами против российских компаний, у многих из которых кредиты обеспечены экспортными поставками (и возможным арестом экспортных грузов); что, спасая закредитованные компании, правительство поставит под удар те, что ведут внешнеторговую деятельность без привлечения западных средств, и те, что пока не попали под санкции; что «крайними» окажутся и банки, с которыми иностранные финансовые институты могут перестать работать, как это было в 1998 году. Это серьезные возражения, которые требуют оценки юридических рисков и баланса плюсов и минусов подобной схемы. Но это, на мой взгляд, не аргумент в пользу того, чтобы ее вообще не рассматривать, – особенно с учетом возможного ухудшения ситуации.

Разрешение кризиса

Представим себе, что такой мораторий введен и российские компании и банки в ближайшие два года «сэкономят» более $200 млрд. С одной стороны, компании сократят издержки, которые обычно перекладываются на потребителя и провоцируют инфляцию. И в таких условиях правительству было бы разумно ввести мораторий на 3–4 года на повышение любых тарифов госкомпаний.

С другой стороны, это заметно ослабит давление на валютный рынок, а значит, возникнут основания для снижения курса доллара. И пусть даже в результате панических настроений доллар подскочит, затем он столь же резко и упадет (если сначала и не сам, так с помощью Банка России). Вспоминать дефолт 1998 года здесь не очень уместно: в отличие от тогдашнего кризиса, государство почти ничего не должно, и при отсутствии оттока капитала на доллар не будет острого спроса, особенно при постоянном притоке экспортной выручки.

Это, в свою очередь, будет стимулировать удешевление импортных товаров, а значит, и российским производителям придется снижать цены. С небольшим временным лагом Банк России может начать снижение ключевой ставки, доведя ее до 2–3% годовых к концу 2015 года. В ситуации, когда каждая новая порция «впрыснутых» в экономику денег не уходит немедленно на валютный рынок, можно будет постепенно начинать кредитование банковской системы – а через нее и реального сектора – без риска роста курса и инфляции.

При этом государство лишится возможности паразитировать на дешевом рубле, и придется серьезно экономить: сокращать самые одиозные программы, добиваться реальной конкуренции и снижения цен на рынке госзаказа. Страна должна будет научиться жить в нормальных условиях – когда правительство ответственно тратит бюджетные средства, а Центральный банк способен эффективно управлять денежной массой.

Период отсрочки позволит ЦБ аккумулировать дополнительные резервы, а заемщикам иностранных банков – постепенно накопить валютные средства, необходимые для расплаты по долгам. К 2018–2019 годам мораторий может быть снят, часть средств «разморозится» сразу, часть будет реструктурирована – и все вернется к business as usual.

Если кому‑то не верится, что так может быть сделано, снова отошлем к действиям правительства Малайзии в 1998 году. А если не верится, что этот вариант заслуживает обсуждения, – стоит перебрать другие имеющиеся на сегодняшний день альтернативы.