Великий роман в сокращении: рецензия на фильм «Отверженные»
. Историю о восстании человеческого достоинства лишили бунтаНовые «Отверженные» по роману Гюго идут в кино: рецензия
Венсан Линдон, обладатель Золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля и Кубка Вольпи Венецианского кинофестиваля (фильмы «Закон рынка» и «Тихий сын») в роли Жана Вальжана. Кадр из фильма «Отверженные»
4 ноября в российский прокат вышли «Отверженные» — новая французская экранизация бессмертного романа Виктора Гюго, снятая режиссером Фредом Кавайе. История искупления бывшего каторжника Жана Вальжана, как и в первоисточнике, противопоставлена ожесточению инспектора Жавера, милосердие вновь торжествует над слепотой закона, хотя цена свободы оказывается слишком высока.
Кинокритик Мария Ракитина считает, что экранизация чтит идеи Гюго, но подает их в сокращенном виде.
Жан Вальжан (Венсан Линдон) крадет хлеб для голодающей семьи и получает пять лет каторги, но попытки побега продлевают срок в четыре раза. Спустя два десятка лет оказавшись на свободе, озлобленный Вальжан вновь совершает кражу, но милосердие приютившего его епископа заставляет бывшего каторжника переосмыслить свою жизнь. Тем временем молодой Жавер (Тахар Рахим), выросший в нищете, строит карьеру в полиции и становится карающей рукой закона. Годы спустя Вальжан, под именем Мадлен управляющий фабрикой и занимающий пост мэра Монтрёй-сюр-Мер, берет под опеку осиротевшую Козетту, дочь работницы фабрики Фантины (Ноэми Мерлан), которую эксплуатировали корыстные супруги Тенардье. Однако по следу Вальжана идет одержимый инспектор Жавер, не допускающий мысли о том, что оступившийся человек имеет право на новую жизнь.
Венсан Линдон и Тахар Рахим — Жан Вальжан и инспектор Жавер. Кадр из фильма «Отверженные»
Виктор Гюго в своем бессмертном романе «Отверженные» затрагивает множество общечеловечески болезненных тем, обличая классовое неравенство во французском обществе первой половины XIX века. Критика бесправия униженных и оскорбленных вплетается в центральную историю о духовном преображении человека, который из ожесточенного изгоя превращается в настоящего гуманиста. Красной линией через весь роман проходит конфронтация Жана Вальжана и инспектора Жавера — так Гюго сталкивает бездушный закон и безусловное милосердие, подводя и себя, и читателя к выводу, что общество, построенное на власти сильных и притеснении слабых, способны исцелить только сострадание и человеколюбие.
Нравственно универсальных «Отверженных» неоднократно экранизировали. Канонической адаптацией романа считается французский мини-сериал с Жераром Депардье «Отверженные» 2000 года, которые подробно раскрывают путь искупления Жана Вальжана, безжалостность инспектора Жавера (Джон Малкович), обреченность Фантины (Шарлотта Генсбур) на моральное падение и взросление ее дочери Козетты. Хотя исторические экскурсы из романа Гюго (включая битву при Ватерлоо) в сериале представлены в сокращенном виде, адаптация уважительно прослеживает судьбы и характеры центральных и второстепенных персонажей.
Мюзикл «Отверженные» (2012) Тома Хупера доводил до предела страдания нищих и превозносил отчаянную смелость молодых участников Июньского восстания 1832 года. Масштабная голливудская постановка с Хью Джекманом, Расселом Кроу и Энн Хэтэуэй перенесла на экран знаменитый театральный мюзикл, превратив историю Гюго в грандиозное музыкальное зрелище. Актеры исполняли вокальные партии непосредственно во время съемок, что придавало происходящему особую эмоциональную напряженность. Фильм получил восемь номинаций на «Оскар» и три статуэтки, в том числе за лучшую женскую роль второго плана — ее удостоилась Энн Хэтэуэй, сыгравшая Фантину.
Семейство Тенардье и маленькая Козетта. Кадр из фильма «Отверженные»
Новая экранизация гуманистического романа Гюго, похоже, рассчитана на тех, кого пафосное пение нищих и идеалисты-революционеры не очаровали. Режиссер Фред Кавайе предлагает традиционную адаптацию «Отверженных». Хотя с другими знаковыми французскими романами в последние годы кинематографисты поступают иначе: «Три мушкетера» обрели новую жизнь в костюмированном боевике, а «Граф Монте-Кристо» превратился в по-голливудски захватывающую историю о неоднозначном мстителе.
«Отверженные» 2026 года идут по пути классической адаптации, хотя и не обходятся без сюжетных изменений в угоду кинотеатральному формату. Это значительно упрощает монументальный замысел Гюго, превращая его в хрестоматийную притчу о противостоянии добра и зла. Истории ключевых персонажей в общих чертах поданы близко к литературному первоисточнику, но их личные драмы намеренно обострены. Создатели сочли важным безостановочно вызывать у зрителя сочувствие к героям, оставив за скобками другие важные темы романа.
Фантине режиссер уделил больше внимания: ее трагедия раскрыта гораздо подробнее, чем истории других персонажей, которые на ее фоне кажутся менее выразительными. Линия становления бессердечного инспектора Жавера в новых «Отверженных» едва ли не ключевая. Прошлое законника, чья жестокость и целеустремленность выросли из ненависти к среде, из которой он произошел (миру нищеты и бесправия), показано выразительнее, чем прошлое Вальжана. В этой интерпретации Жавер оказывается более интересным и сложным персонажем, чем герой, избравший путь милосердия, поэтому основной гуманистический замысел «Отверженных» теряет часть своей силы.
Ноэми Мерлан в роли Фантины. Кадр из фильма «Отверженные»
Милосердие Вальжана, стоявшее во главе сюжета романа, на экране проявляется лишь в нескольких эпизодах, хотя в романе целая линия отведена его заботе о Козетте, защите ее от опасностей и нищеты, родительском участии. Менялось и отношение Вальжана к воспитаннице: он переживал, что потеряет «дочь» из-за ее влюбленности в студента-революционера Мариуса Понмерси и мучился от ревности. В фильме же Вальжан едва ли сталкивается с этими чувствами, представая практически святым и все принимающим. Это лишает характер необходимого объема. Но хотя бы милость к падшим герой призывает столь же усердно, что и в романе.
«Отверженных» невозможно представить без описания Июньского восстания 1832 года, которое не переросло в революцию и было жестоко подавлено правительственными войсками. В экранизации-мюзикле 2012 года вооруженный бунт студентов, строивших баррикады, впечатлял масштабом и духом единения. Это была одна из наиболее эмоционально сильных сцен фильма. В новых «Отверженных» восстание показано скорее для галочки: столкновение противников ограничивается перестрелками и рукопашной схваткой на груде мебели. На фоне массовых протестов школьников, которые осенью 2026 года вновь вывели молодежь на улицы Парижа и привели к столкновениям с полицией, ограниченность этого эпизода особенно заметна. Гаврош, один из символов мятежа в романе, вообще лишен истощенного вида и бродягой не является. В упитанном мальчике, которого не бросила семья, сложно увидеть воплощение той самой нищеты, которую игнорируют власть имущие. Между тем Гюго именно через образ Гавроша показал социальное неблагополучие и бесправие детей, предоставленных самим себе.
Кадр из фильма «Отверженные»
Актуальность «Отверженных» спустя полтора века после публикации романа не вызывает сомнений. Социальное неравенство, бесправие бедняков, противостояние человека и государственной системы — проблемы, которые Гюго обличал в XIX веке, никуда не исчезли. Сам Фред Кавайе в интервью AlloCiné называл роман своего рода руководством к тому, как сделать современное общество более гуманным. Однако в его экранизации социальная проблематика отступает перед личными драмами персонажей. Нищета оборачивается источником страданий отдельных героев, а не следствием устройства общества. Из-за этого адаптация кажется стерильной и рассчитанной на широкую аудиторию, которой она дает лишь общее представление о монументальном произведении Гюго. Актеры убедительны в своих ролях, но их персонажам часто недостает глубины, которой наделил их писатель.
При этом фильм нельзя назвать неудачным. Кавайе добросовестно воссоздал картину социальной несправедливости: бедняки с чумазыми лицами и в грязной одежде голодают на улицах, студенты рвутся на баррикады, а тень карающего закона преследует тех, у кого, по сути, нет выбора. Экранизация масштабна и эмоциональна, но воспринимается как изолированное от реальности компактное изложение важнейших идей Гюго. При сравнении с романом становится заметно, что за внешней достоверностью и драматизмом остается поверхностная интерпретация его художественного мира.
