Подписаться«Макс»

MP3-плееры с проводными наушниками, цифровые мыльницы, книги, макраме, реставрация старой мебели и сериалы нулевых — разбираемся, почему люди разных возрастов вдруг начали жить «как миллениалы».

Представьте себе человека, который в отпуске зайдет не в магазин сувениров, а в маленькую мастерскую и выйдет оттуда с керамической чашкой, из которой будет пить кофе дома. По дороге он несколько раз остановится, чтобы снять вывеску, окно или случайно попавшего в кадр прохожего — возможно, не на телефон, а на цифровую мыльницу, а потом наденет проводные наушники и включит первые альбомы Arctic Monkeys (или, если вкусы иные, Диму Билана, но тоже не новее 2014-го). Дома его ждут бумажная книга, недоделанная макраме-подставка под чашку и стул с барахолки, который давно обещано отшлифовать и перекрасить. Перед сном можно посмотреть серию «Девочек Гилмор», «Одиноких сердец» или какого-нибудь другого сериала, который закончился задолго до появления нынешних стриминговых привычек.

Такой человек может быть 25-летним, может 38-летним, а может и 57-летним. В социальных сетях для этого набора привычек появляется все больше определений, из которых все заметнее два: millennial at heart и spiritually millennial, то есть «миллениал по духу». Формулировка звучит как шутка, но за ней довольно легко обнаружить культурную закономерность. Миллениалом здесь называют уже не человека, родившегося в определенный исторический промежуток, а того, кому близок определенный способ обращаться с вещами, технологиями и воспоминаниями.

Это не новое демографическое поколение и не научная категория. Скорее интернет-ярлык для культурного типа, который невозможно надежно определить по паспорту, зато можно узнать по старому iPod в кармане, стопке бумажных книг на тумбочке или столику, который вместо мусорного контейнера отправился в домашнюю мастерскую. Причем некоторые из этих привычек действительно имеют прямую связь с миллениальской молодостью. Другие же принадлежат еще более ранним поколениям. Получается странная конструкция: человек может быть миллениалом по году рождения и совершенно не быть им по духу и наоборот.

Что такое «миллениал по духу»

Из выражения spiritually millennial в первую очередь важно убрать все ассоциации со словом spiritual в его привычном эзотерическом значении. Остается довольно простая идея: millennial in spirit — миллениал по духу. Важен тут не возраст, а набор предпочтений.

В него легко попадают старые цифровые и пленочные камеры, MP3-плееры, CD и винил, проводные наушники, бумажные книги, фотографии, которые существуют еще и в физическом виде, старые сериалы и музыка конца 90-х — нулевых, секонд-хенд, хендмейд-керамика, макраме, локальные ремесла и реставрация мебели. Важна не столько конкретная вещь, сколько то, что с ней делают.

Старый предмет не обязательно ценится за возраст: цифровая камера нулевых может оказаться интереснее современной именно потому, что она плохо справляется с тем, что сегодня умеет любой смартфон. Она не сглаживает кожу, не предлагает десять режимов съемки и не хранит несколько тысяч фотографий. Пленочная камера и вовсе заставляет считать кадры. Ограничение, которое когда-то было техническим недостатком, теперь превратилось в часть опыта.

Старый стул тоже не обязательно покупают ради винтажного интерьера. Часто его можно было бы просто выбросить и купить новый. Вместо этого кто-то шлифует дерево, выбирает краску, меняет обивку и возится с расшатавшейся ножкой. Дешевый комод становится проектом. Макраме-подставка под чашку — не просто способом украсить стол, а маленькой вещью, которую человек сделал сам.

Похожая история с керамикой, привезенной из поездки. Это может быть совершенно не выдающаяся чашка — неровная, тяжелая, слишком большая для кухонного шкафа. Но она помнит место, в котором была куплена, а значит, превращается во что-то вроде закладки в биографии.

Речь не столько о любви к определенной эстетике, сколько о желании вступать с вещами в более длительные отношения. Покупка в таком случае не обязательно заканчивается оплатой. Вещь можно найти, переделать, починить, поставить на полку, взять с собой в следующий переезд, случайно испачкать, снова починить. У нее появляется биография, а вместе с ней и место в биографии владельца.

Исследователи материальной культуры давно рассматривают предметы не только как инструменты потребления, но и как носители памяти, идентичности и социальных связей. В цифровой среде эта связь становится особенно заметной: музыка, фотографии, фильмы и книги могут существовать без физического носителя, а значит, отделяются от привычного ощущения собственности и присутствия. Еще в 2015 году The Guardian писал о возвращении аналоговых форматов именно в этом контексте — физический объект оставляет после себя более осязаемый след, чем файл или потоковое воспроизведение.

То есть сама ностальгия по таким вещам возникла далеко не вчера. Но теперь изменился адресат — она больше не принадлежит исключительно тем, кто действительно помнит время до смартфона. Старые вещи начали нравиться людям, для которых они никогда не были новыми.

Почему именно миллениальская культура стала объектом ностальгии

У каждого поколения есть свой набор вещей, которые когда-то казались слишком обычными, чтобы стать культурным наследием. Для сегодняшних тридцатилетних это вполне могут быть проводные наушники или привычка ждать новую серию любимого сериала в определенный день недели. Миллениалы оказались в довольно своеобразной точке истории технологий: их детство и юность пришлись на переход от материального мира к цифровому — сначала появились домашний интернет и первые форумы, затем социальные сети, YouTube с влогами и смартфоны, а следом жизнь окончательно переместилась в приложения и на платформы. Они успели пожить сразу в нескольких медиасредах: читать бумажные журналы и скачивать музыку через файлообменники, записывать фотографии на карту памяти и ждать проявки пленки, смотреть сериал по телевизору и одновременно обсуждать его на форуме.

Поэтому миллениальская ностальгия сегодня обращена не только к вещам, но и к моменту перед тем, как привычка постоянно быть онлайн стала нормой. Это отличает ее от более привычной ретроностальгии. Виниловая пластинка возвращает к эпохе, которую большинство ее сегодняшних слушателей застало только по рассказам и фильмам. MP3-плеер же погружает в гораздо более близкое прошлое — в мир, который еще помнит сам пользователь, но который уже успел исчезнуть. Между двумя состояниями прошло всего несколько технологических циклов.

Это подтверждают и исследования цифровой ностальгии. В одном из них ученые проанализировали более 37 тыс. комментариев под музыкальными видео на YouTube и обнаружили: пользователи особенно часто вспоминали с ностальгией музыку 2000-х и 2010-х. Иными словами, объектом ностальгии становится не такое уж и далекое прошлое — люди начинают эмоционально возвращаться к совсем недавним периодам собственной жизни. Интернет в этом смысле работает как огромный архив: старые песни, фотографии и видео остаются доступными и в любой момент могут снова стать частью повседневной культуры.

Когда чужая молодость становится собственной

Для миллениала плеер может быть воспоминанием, но для зумера — ретропредметом, который выглядит достаточно старым, чтобы его хотелось найти на eBay.

Для одного цифровая мыльница — камера, которую когда-то подарили на день рождения. Для другого — способ получить фотографии, которые не выглядят как снимки с современного телефона. То же и с «Одинокими сердцами» — кто-то помнит его как сериал подросткового возраста, а для кого-то это реконструкция какой-то мифической Калифорнии середины нулевых, собранная из старых эпизодов, саундтрека, одежды и фотографий.

Для этого даже придумали понятие vicarious nostalgia — опосредованная, или чужая, ностальгия. В научной литературе им описывают эмоциональную привязанность к периоду, который человек сам не проживал. Исследования показывают, что для такого переживания необязательно иметь автобиографическую память: прошлое можно освоить через фильмы, музыку, рекламу, игры и другие культурные формы.

Для поколения Z интернет практически превратился в машину такого наследования. Не нужно было жить в 2007 году, чтобы знать, как выглядел Facebook того времени, что носили герои «Сплетницы», как звучали песни Аврил Лавин или как выглядели фотографии с цифровой мыльницы. Достаточно нескольких часов в TikTok, YouTube или Pinterest, чтобы собрать довольно подробную версию чужого прошлого.

Она почти неизбежно окажется отредактированной: там не будет медленного интернета по карточкам, сломанных проводов наушников, скучных телепередач и необходимости ждать, пока кто-нибудь наконец ответит в аське. Останется романтизация: музыка, одежда, фотографии, вечеринки, старые ноутбуки и ощущение времени, когда интернет еще казался местом, куда заходят, а не средой, в которой находятся постоянно.

Исследование культуры нулевых, опубликованное в 2026 году, как раз рассматривает этот процесс: оно показывает, как цифровые медиа превращают начало века в форму «эстетической ностальгии», через которую поколение Z может конструировать собственную идентичность даже без непосредственного опыта этой эпохи. Так что зумер вполне может быть ностальгичен по миру, в котором он никогда не жил. Это не обязательно ошибка памяти — память здесь вообще не его.

Пожалуй, хорошо заметить перемену можно и на примере «Сумерек». Фильм 2008 года давно существует в цифровом виде, его можно посмотреть дома практически в любой момент. Но повторный выход старых фильмов в кино превращает знакомый контент в совершенно другой опыт: нужно выйти из дома, купить билет, занять место в зале и смотреть историю вместе с другими людьми. Бонус — фото с картонным Эдвардом Калленом.

Это характерный жест современной ностальгии: вернуть не только старый контент, но и старый способ его потребления. За выводами далеко ходить не надо: в прокате нетленка собрала больше любого нового фильма.

Со старой мебелью еще интереснее. Дешевый и вполне сносный комод можно заказать за пару кликов, а вот найденный на барахолке предмет требует времени: его нужно отвезти домой, отмыть, разобрать, отшлифовать, придумать, чем заменить ручки, выбрать цвет. Стул приходится заново обивать. Для кого-то это лишняя работа, а для кого-то именно она и превращает предмет в свой.

Отсюда же макраме, вязание, вышивка, плетение, самодельные подставки под чашки, свечи, керамика и ремонт одежды. Все эти занятия объединяет не обязательная любовь к «бабушкиной эстетике», а скорее интерес к вещи, в которой остался след человеческого времени. Интерьер для миллениалов в душе стал способом рассказывать о собственной жизни без необходимости ее объяснять.

А при чем здесь бумеры?

Вот тут-то слово «поколение» и начинает давать сбой. Человеку за 60 вполне может нравиться винил, бумажные книги, мебель из секонд-хенда, садоводство, ремонт старых вещей и ручная работа. Формально он никак не может быть миллениалом, но «миллениал по духу» означает любовь к материальным вещам, аналоговым технологиям и культуре до смартфонов, а значит, такой человек неожиданно оказывается внутри того же культурного поля. Забавно, но в то же время 33-летний миллениал может гордиться новейшим смартфоном, полностью цифровой библиотекой, заказывать всю мебель сразу и вообще не вспоминать, что там происходило в культуре 20 лет назад.

Millennial at heart — это человек, который выбрал себе часть, возможно, чужого культурного времени как удобную форму настоящего.

А может, это просто очередное возвращение нулевых?

Если свести происходящее просто к цикличности моды, потеряется самое интересное.

Возвращается не столько плеер, сколько возможность слушать музыку без уведомлений, не столько старый сериал, сколько опыт смотреть историю, которая не была создана алгоритмом персонально для конкретного пользователя.

И в этом смысле «миллениальность» нового типа имеет довольно мало общего с годом рождения. Она скорее передает масштаб человеческого участия.