Система романтических отношений в GTA 6 вызвала скандал в соцсетях

«Ни при каких обстоятельствах мой жених не будет играть в GTA VI... Вам буквально нужно поддерживать отношения с девушкой в игре, писать ей сообщения, ходить на свидания... Не позволяйте своим парням играть в это», — заявила Хаас.

«Прежде всего, это, конечно же, проекция внутренней неуверенности и тревоги со стороны прекрасного пола. Второе — борьба за ресурс, то есть нехватка времени, внимания. Когда мужчина уходит в иллюзию, уходит от реальности. Конечно же, в принципе, такой аспект, как склонность сейчас ухода от реальности, от чего-то тяжелого, трудного или невозможно перевариваемого в мир игр, сериалов и прочего. Четвертое, конечно же, от этого тоже никуда не сбежать. Это некая… Хайповость. Она носит симптом такой, некоторой кратковременной массовой истерии.

Когда мы говорим о проекции внутренней неуверенности и тревожности, эта реакция чем вызвана? Она вызвана страхом отвержения, неуверенности в отношениях как таковых, низкой самооценкой и дефицитом доверия в реальных отношениях. Девушки проецируют свои страхи на виртуального персонажа. Когда нет уверенности в отношениях, когда есть страх потери партнера, тогда эта тревога проявляется кучей различных симптомов, в том числе и тем, что он может быть с кем-то там в этом иллюзорном мире.

В случае с борьбой за ресурс, здесь ревнуют не к физическому или даже иллюзорному факту измены, а ко времени, вниманию и эмоциям. То есть, когда партнер тратит свое время, свои дни и часы на свидание с игрой, с кем-то там в виртуальном мире, с какой-то другой девушкой, он выстраивает эмоциональный фон там, а в реальности игнорирует своего партнера. Это, безусловно, вызывает, боль, неприятие и затем попытку с этим что-то сделать.

Следующий аспект — это иллюзия реальности. Да, есть очень важный такой психологический феномен. Современные игры делают все для того, чтобы феномен и аспект погружения был все более и более глубоким, все более и более настоящим. Таким образом, с одной стороны, игра становится увлекательной, захватывающей, а с другой — человек, хочет того или нет, теряет связь с реальностью. Вот здесь у нас возникает игра в отношениях, когда алгоритм «мужчины» становится чутким, ясным и понятным. Даже в иллюзорной псевдореальности в игре. Сходил на свидание, написал сообщение, что-то сделал — получил награду «Лояльность партнера». Тогда как в реальности это тотальная непредсказуемость, непостоянство. Это всегда какая-то работа, компромиссы, какие-то переживания. И чем более человек склонен к некоему эскапизму, бегству, тем более виртуальный роман становится безопасной гаванью. Наш мозг при этом вырабатывает вполне реальный дофамин и окситоцин. Хоть эти эмоции остаются внутри этой игровой реальности, не ведут к физическим изменам, но они приводят действительно к глубокой социальной изоляции и эмоциональному охлаждению к реальному, к настоящему партнеру.

Еще один феномен — мода на гиперпсихологизацию, тренды и прочее. Последние годы в медиапространстве, в соцсетях все чаще наблюдается тенденция превращать зачастую обыденные бытовые ситуации в грандиозные психологические драмы. По сути, сегодня термины вроде «абъюз», «газлайтинг», «травма», «микроизмена» — они стали уже частью нашего сленга, да? В психотерапии вообще есть такой термин — «концептуальное раздувание», когда сложные психологические понятия упрощаются, утрируются и применяются вообще везде, ко всему подряд. Обычная банальная ревность и нехватка внимания, она мгновенно возводится в ранг предательства».

«Алгоритмы улавливают эти моменты, и они, по сути, продвигают, как и любая новостная лента, этот максимально тревожный и драматичный процесс. Нужно обращать внимание и понимать, что, какой бы хайп и какая такая вот микроистерия ни была, все это приходящее, все это зачастую раздуто. Да, это проявление определенных симптомов, но нужно понимать, что есть четкие клинические, психологические, психотерапевтические, тем более психиатрические термины, диагнозы. А есть вот эта вот, по сути, чрезвычайно раздутая поп-психологическая среда. Зачастую в основе этого лежит не столько реальный психологический кризис пар, сколько желание банально соответствовать некому тренду, набрать просмотры, отыграть роль жертвы новых цифровых реалий и прочее».

«С точки зрения теории привязанности Джона Боулби речь не о ревности к персонажу как таковому, а о более глубоком сигнале — ощущении раздела или вытеснения внимания партнера. Партнер в игре гарантированно доступен, предсказуем и никогда не отвергает — это имитация «надежной базы» без риска, присущего живым отношениям. Когда реальный партнер начинает вкладывать эмоциональное внимание в такую систему, у второго партнера может возникать не столько ревность, сколько травма привязанности: ощущение, что его место занимает нечто, конкурирующее за внимание и эмоциональную вовлеченность», — объяснила Фейгин.

«Основания есть, но формулировать их стоит точнее: это не классическая ревность к сопернице, а тревога по поводу дефицита близости. Исследования парасоциальных романтических отношений в видеоиграх показывают, что привязанность к виртуальным партнершам психологически ощущается реальной и может вызывать вполне измеримую ревность — паттерн, который раньше фиксировали только применительно к живым людям».

«Когда девушка переводит отношение из условно партнерских: взрослый — взрослый, в детско-родительские: родитель — ребенок, когда родитель запрещает что-либо делать ребенку, то это может убить любую романтику, тем более влечение. Это разрушение доверия. Подобное приводит к скрытому саботажу или открытой агрессии. «Ты меня ограничиваешь, давай, до свидания», — объяснил Даниял Ибрагимов.

«Здесь важно говорить об общем риске, а не только для уязвимых игроков, склонных к зависимостям. Исследования на женской и смешанной выборках показывают, что вовлеченность в романтические видеоигры связана со сниженным желанием реальных отношений и брака, а идентификация с аватаром и парасоциальная привязанность выступают переходным механизмом этой связи. Исследование 2016 года (Song & Fox, 2016) показало, что игровой опыт через идентификацию с аватаром меняет романтические убеждения игрока, то есть человек начинает сравнивать реальные отношения с идеализированным виртуальным эталоном, который по определению не может проиграть».

«Исследования также показывают, что конфликты вокруг игр сами по себе повышают уровень агрессии в паре (исследование на 1333 парах, Vrije Universiteit Amsterdam): чем больше конфликтов из-за времени, потраченного на игру, тем выше уровень физической и психологической агрессии. Запрет или обвинение в измене без диалога рискует не решить проблему, а лишь сместить ее в область контроля и скрытности».

«Здесь главное, если женщины так реагируют, не обесценивать эмоции партнера. Потому что, когда молодой человек говорит, что «ты меня ревнуешь, ты ненормальная, это всего лишь компьютер, это всего лишь игра», тревога может только усиливаться. В первую очередь необходимо высказать что-то вроде «я понимаю, тебя беспокоит эта ситуация, я ценю наши отношения, но это всего лишь игра, для меня это как некое такое кино с элементом интерактивности, я в него вхожу, я там участвую, это способ расслабиться, но никак не замена наших реальных отношений» — это важно подчеркивать. То есть «давай договоримся, что мое увлечение не будет отнимать время, которое мы с тобой вместе, я постараюсь максимально его тебе уделять». Я бы рекомендовал реагировать таким образом. Потому что в здоровых, нормальных отношениях любой виртуальный мир всегда остается чем? Развлечением. А если игра становится яблоком раздора, то проблема все-таки не в GTA, а в том, что происходило с партнерами до этого», — считает Даниял Ибрагимов.

«Наиболее конструктивная позиция — сотрудничество, а не защита или обесценивание тревоги партнерши. Если человек эмоционально уходит в подобную механику настолько, что это ощущается партнером как вытеснение, это чаще всего симптом дефицита в самих отношениях, а не проблема игры. Это хороший повод для честного разговора о том, чего не хватает в близости», — заявила Фейгин.