Тимоти Шаламе — РБК Life: «Мне хочется достичь величия»
. Большое интервью с актером о профессии и фильме «Марти Великолепный»Тимоти Шаламе рассказал, как снимался «Марти Великолепный»: интервью РБК Life
Тимоти Шаламе на премьере «Марти Великолепного» в Нью-Йорке, 16 декабря 2025 года
В российских кинотеатрах большая премьера — фильм «Марти Великолепный» от режиссера Джоша Сэфди по сценарию Рональда Бронштейна. Это своего рода спортивный антибайопик о проныре Марти Маузере, более всего в жизни мечтающем прославиться как лучший игрок в настольный теннис. Фильм основан на биографии Марти Райсмана, игрока в пинг-понг из Нью-Йорка, но использует ее как отправную точку для более масштабного высказывания.
Действие разворачивается в 1950-х, сопровождается саундтреком из 1980-х и картинкой из суетных нулевых. А сама история в первую очередь о неуемных амбициях, жажде славы и их бессилии против того, что люди называют судьбой.
«Марти Великолепный» — первый фильм Джоша Сэфди, снятый без участия брата Бенни, который также выпустил спортивный байопик под названием «Крушитель» в 2025 году. Тимоти Шаламе ради роли Марти учился играть в настольный теннис, а на съемках носил очки с диоптриями, из-за чего нарушил свое зрение. Этот минус уже компенсировали награды от Critics Choice Awards и международного фестиваля в Палм-Спрингс как лучшему актеру.
О том, на какие еще жертвы актер пошел ради «Марти Великолепного», какие смыслы вынес из работы с Джошем Сэфди и другими режиссерами за всю карьеру, — в интервью РБК Life.
— Как вы думаете, у вас есть что-то общее с вашим героем?
— Марти — это абсолютный я до того, как стартовала моя карьера, я говорю это серьезно. Понимаю, он не самый симпатичный герой, но у него невероятная мотивация, когда речь заходит о достижении целей. И это его качество нас с ним объединяет. Я тоже был очень решительно настроен на успешную карьеру и никогда не принимал отказ в качестве ответа. Особенно в киноиндустрии, когда слово «нет» — это все, что ты слышишь, как только переступаешь порог киностудии. И действительно ты сам — единственный, кто верит в тебя на старте.
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
Это качество Марти меня с ним невероятно сближает, и я очень горд тем, что Джош увидел во мне что-то, чего не смогли разглядеть другие режиссеры, и позволил мне быть той версией меня, которая очень сильно отличается от меня в «Маленьких женщинах», «Назови меня своим именем» или в «Вонке».
— К слову, Джош в своем интервью сказал, что Марти гонится за мечтой, но упускает жизнь. А у вас не бывает такого чувства, что вы попали в водоворот той самой погони за мечтой, а жизнь проходит мимо?
— Я именно так себя и ощущал с 22 до 26 лет. Когда моя карьера действительно пошла в гору, у меня было ощущение, что у меня выбили почву из-под ног. Не хочу хвастаться, но я очень горжусь тем, что мне удалось сделать в моих последних фильмах «Боб Дилан: Никому не известный» и «Марти Великолепный», ведь при том внешнем шуме, который постоянно звучит в моей жизни, было достаточно сложно полностью погрузиться в роли такого масштаба.
Когда я оглядываюсь на начало своей карьеры, я понимаю, что тогда никто не ждал от меня ничего особенного. Внешний мир меня в то время совершенно не отвлекал, я бы даже хотел, чтобы в моей жизни произошло что-то, на что я мог бы отвлечься. И когда я начал работать сначала над ролью Боба Дилана и после над ролью Марти Маузера, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы отключиться от всех внешних раздражителей. Я начал понимать, какой подарок преподнесла мне жизнь, дав возможность работать актером на самом высшем уровне.
Мне встречаются два типа людей среди моих коллег: одни буквально трясутся над своим талантом, другие же вообще об этом не думают, живут безрассудно и гонятся за удовольствиями. Я достаточно давно принял для себя решение найти золотую середину и выкладываться на максимальную мощность своего актерского дара.
— И как же вы справляетесь с этим внешним шумом?
— Отличный вопрос. Мне кажется, я его буквально блокирую. И я не думаю, что это как-то симптоматически связано с актерской карьерой. Думаю, в вашей работе вы тоже это испытываете. Нужно просто в буквальном смысле не отвлекаться. Более того, энергия и культура в данный момент сильно отличаются от того, что было актуальным в моей молодости.
Тот же хип-хоп, который я слушал в 2010 году, был достаточно амбициозным. Все говорило о том, что нужно без стеснения забираться на самый верх. И меня в юности это очень вдохновляло. Сегодня же в силу определенного уныния в культуре (отсылка к Фрейду и его понятию malaise in culture. — РБК Life) и неприятия всего, что верно или ошибочно основано на твоем собственном мнении, воспринимается, как неотъемлемая черта элиты, и Голливуд в этом плане не стал исключением.
Все постоянно как бы немного на грани, в панике или испытывают вину за что-то. И вам нужно уметь это блокировать. Я живу словно в симуляции, таком позитивном «Шоу Трумана», не таком мрачном, как в фильме. Отвечу на ваш вопрос так: нужно просто блокировать внешний шум.
Когда я работаю, я всегда выключаю свой телефон. Делаю это, чтобы не терять необходимый для роли уровень концентрации и фокуса. Сколько обычно длятся съемки, пару-тройку месяцев? Так вот, у меня было два месяца, чтобы прожить их как Марти Маузер.
Когда я снимался в «Никому не известном», у меня было два месяца, чтобы стать Бобом Диланом. Где еще у меня была бы такая возможность? Совсем недавно мы завершили съемки третьей «Дюны» в Абу-Даби, и у меня больше не будет возможности снова стать Полом Атрейдесом. Так почему же не отдать этим героям всего себя, а отдохну я, когда умру, или как там было в той цитате? (отсылка к песне Bon Jovi «I'll Sleep When I'm Dead». —РБК Life). Вот говорю сейчас с вами, и у меня словно саморегулирующий счетчик внутри срабатывает, который мне сигнализирует, что я слишком много говорю. (Смеется.) Но думаю, это не страшно, потому что мне вот-вот исполнится 30 и я все еще молод.
Кадр из фильма «Боб Дилан: Никому не известный»
Я знаю, что еще молод. Но к этому возрасту становишься меньшим параноиком по поводу всего на свете. Ты словно знаешь, что твоя жизнь — это твоя жизнь. Да, я все еще могу наступить на мину, но что тут поделаешь? Надо просто блокировать ненужные вещи.
— Вы сейчас вспомнили о роли Боба Дилана, было ли что-то общее между ним и Марти Маузером?
— И да, и нет. Мне было очень интересно перевоплотиться в Боба Дилана, и даже когда я ехал на это интервью, пытался представить себе, как бы он себя вел. Скорее всего, он мог бы даже не согласиться на интервью или как минимум сказал бы одну сотую от того, что я уже успел сказать. (Cмеется.) Мне бы тоже хотелось быть таким невозмутимым, но я думаю, что я более неравнодушен, как бы там ни было. Я думаю, я больше похож на Марти, у меня тоже душа нараспашку, и любая попытка скрыть это, чтобы стать слишком крутым, чтобы ходить в школу (отсылка к песне Fountains of Wayne «Too cool for school». — РБК Life) для меня настоящий челлендж. Может быть, я притворялся, что не думаю об этом, такие мысли меня посещают в преддверии тридцатилетия. Мне не хочется быть слишком напряженным. Не знаю, ответил ли я на ваш вопрос.
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
— Вы сами как оцениваете, сильно ли вы изменились за эти годы?
— Знаете, когда мне было немного за двадцать, я романтизировал образ измученного художника. И я не жалею об этом. Я любил и люблю сейчас, но тогда просто обожал Кида Кади (рэпер и актер) и Хоакина Феникса. Я хотел быть таким же проблемным, как Хит Леджер. Но сейчас при всем уважении, несмотря на то что они по-прежнему мои герои, я хотел бы быть довольным своей жизнью. И успех «Никому не известного» и «Марти Великолепного» дал мне уверенность в том, что я не должен быть кем-то, кем я был на «Красивом мальчике», и страдать. Сейчас я уже знаю, смогу я сыграть хорошо или нет.
И еще мне кажется, ближе к 30 годам становишься менее эгоистичным. Меньше стараешься разобраться в своем характере. Ты уже как бы знаешь, кто ты. Мне было интересно наблюдать, как я менялся с возрастом. Знаете, когда ты покидаешь родительское гнездо, заново строишь отношения с родителями, а они начинают привыкать к твоим новым качествам. А потом ты начинаешь время от времени заботиться о родителях или о дедушке с бабушкой. Или вот моя сестра недавно родила дочку, и в такие моменты ты перестаешь быть центром собственной вселенной. Это абсолютно естественно. На самом деле это абсолютно здоровый сценарий.
Но когда мне только исполнилось двадцать, я и подумать не мог, что стану тем, кем я стал. А если бы шестнадцатилетнему мне сказали, что в 29 я буду давать интервью по такому проекту, как «Марти Великолепный», и у меня к этому времени уже будет несколько номинаций на «Золотой глобус» и «Оскар», я бы подумал, что это мне все снится.
Меня иногда спрашивают, хотел бы я снова стать двадцатилетним, и я понимаю, что на самом деле не очень. Не знаю, посещают ли вас фаталистические мысли, но я иногда думаю, что я ведь мог попасть под машину, говоря метафорически. Поэтому я счастлив там, где я сейчас.
— Как вы думаете, вы могли бы подружиться с Марти?
— Думаю, если бы я встретил его в реальной жизни, я был бы восхищен тем, насколько он мотивирован. Это как если бы я посмотрел документальный фильм о начале карьеры какого-то музыканта или спортсмена. Когда смотришь сериал «Последний танец» о Майкле Джордане или документальные проекты о Коби Брайанте или Майкле Фелпсе, не можешь не думать о том, как они предельно сфокусированы. Мне это очень и очень нравится.
— Трансформация вашего героя — главная тема фильма. Был ли какой-то конкретный момент, когда вы по-настоящему поняли Марти?
— Не было такого момента. На самом деле я с самого начала понимал его. Он хочет стать величайшим игроком в настольный теннис во всем мире, и ничего его не остановит, в этом его стремлении он не знает границ. Понимаю, что это не очень подробный ответ, но это то, как есть.
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
— А как вы выстраивали внутренние монологи вашего героя?
— Я рад, что вы спросили об этом внутреннем монологе, который мы на самом деле никогда не видим на экране. Мы много спорили с Джошем и Ронни, нашим сценаристом, о том, что на самом деле случилось с Марти, когда ему было восемь лет, но мы не увидим этого в фильме. На самом деле подобный внутренний монолог очень важен для этого героя.
К примеру, в одной из сцен Марти идет по улице в Париже и размышляет. Джош сказал, что в этот момент я должен идти и думать о том, что я проиграл и должен взять реванш. Ни один режиссер раньше мне не говорил подобного, а он просто сказал: «Это твой внутренний монолог сейчас».
Вы этого не увидите на экране, ни один зритель не сможет этого разглядеть. Но я уже сказал, что для этого героя насыщенная внутренняя жизнь имеет колоссальное значение. Мне это напомнило занятия по актерскому мастерству, когда мы пытались понять, что происходит в душе героя, что случилось с ним за десять лет до событий фильма. Именно поэтому я считаю, что мне очень повезло оказаться на этом проекте.
Тимоти Шаламе и Джош Сэфди на 37-й церемонии вручения кинопремии Международного кинофестиваля в Палм-Спрингс. 3 января 2026 года
Надеюсь, в Голливуде продолжат снимать такие фильмы, независимо от того, буду я в них или нет. И должен сказать, что энтузиазм Джоша и Ронни в работе невероятно заразителен. Они недавно пригласили меня на ужин, чтобы просто обсудить те моменты в фильме, которые нам больше понравились.
— Кстати, если бы встретили Марти в реальной жизни, что бы вы ему сказали?
— Я бы задал ему вопрос, который напрашивается в конце фильма, что он собирается делать. Примет ли он вызов отцовства и будет ответственным взрослым или сбежит? Мы с Джошем пошутили как-то, что, скорее всего, он побудет рядом с ребенком год-два и затем снова свалит. Но не исключено, что он станет прекрасным отцом. Вот об этом я бы его точно спросил.
— А какие сцены в фильме оказались для вас самыми личными?
— Возможно, это прозвучит странно, но это были все сцены, в которых я играл в настольный теннис. Наш сценарист Ронни Бронштейн очень здорово подметил, что настольный теннис — это блестящая визуальная метафора в нашем фильме, поскольку это очень унизительный вид спорта, на его взгляд.
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
Он говорит, что пинг-понг — это достаточно глупое слово и сам спорт со стороны выглядит немного глупо. И тут мне хочется встать на защиту моего героя Марти, потому что для него настольный теннис — это величайшая мечта всей его жизни. И для меня это, если можно так сказать, некая трансмутация актерства.
Не буду скромничать, потому что мне хочется, чтобы и остальные актеры не стеснялись это признать, но чем больше я играю в кино, тем больше мне хочется достичь определенного величия в том, что я делаю, так же как об этом мечтает и Марти Маузер.
Я чувствую этот стиль жизни и требования, которые приходят вместе с ним. Странно в этом случае делать что-то не на максимуме твоих возможностей. И роль Марти — именно та роль, которая заставила меня выложиться по максимуму. И я говорю об этом достаточно честно, потому что было бы странно говорить о Марти так же спокойно, как я говорил, предположим, о тех же «Маленьких женщинах».
Если бы я вам на интервью о том фильме сказал, что я хочу быть лучшим Лори на свете, вы бы сказали: «О чем он, черт возьми, говорит?» (роль Тимоти Шаламе в «Маленьких женщинах»). А Кристиан Бэйл бы меня тогда пристрелил (отсылка к роли Тимоти Шаламе в фильме «Недруги» с Кристианом Бэйлом. — РБК Life). Но когда мы говорим о таком фильме, как «Марти Великолепный», я могу себя не сдерживать. (Смеется.) Мне кажется, что этот фильм сподвигнет зрителей на то, чтобы стать лучшими в своей профессии, несмотря на то что это может прозвучать как клише.
Кадр из фильма «Маленькие женщины»
Голливуд — это не вечная или бессмертная институция, голливудским проектам нужна жизненная сила. Поэтому я так горжусь тем, что я снялся в фильме Джоша Сэфди. Этот фильм не снят по формуле, его сценарий не развивается по трехактной структуре. Он как та ванна в нашем фильме, которая проваливается в пол в самый неожиданный момент, если вы понимаете, о чем я говорю. Именно такие фильмы могут вдохнуть фильм в шоу-бизнес, и я хочу быть частью этого.
— К слову о пинг-понге, вы фантастически хорошо играете. Расскажите, как вы готовились?
— Когда мы снимали сцены игры в пинг-понг, мы работали с профессиональным теннисистом Диего Шлаафом и его женой Вэй (Вэй Ван, американская спортсменка, представляла США на Олимпийских играх в 1996 году. — РБК Life). Они были нашими координаторами по настольному теннису, и именно к ним обращаются все, кто в Голливуде снимает кино о пинг-понге. Именно они работали над сценами с настольным теннисом в «Форресте Гампе» и «Шарах ярости».
Диего и Вэй тренировали меня на протяжении пяти лет, я занимался с ними между съемками разных проектов. За три месяца до начала съемок «Марти Великолепного» я заучивал все эти передачи так, словно я разучивал хореографию танца. Мне даже казалось, что будет интереснее смотреть на меня без мяча, потому что я заранее запомнил этот странный аритмичный танец. Это очень напоминало балет. В какой-то момент мы даже нащупали определенный ритм.
Но Джош — абсолютный перфекционист. Мне кажется, для финальной сцены фильма мы заучили около 40 последовательностей. Я тогда не мог поверить, что все они войдут в фильм, не понимал, зачем мы все это делаем. Но Джош постоянно подталкивал меня к тому, чтобы я вышел за границы своих возможностей.
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
Мы бесконечно много репетировали и заучивали все эти последовательности, передачи, броски. И не напрасно, потому что в фильме мы действительно смотримся как профессиональные игроки. Так что у меня была серьезная подготовка. Кстати, у нас в фильме одну из эпизодических ролей играет Тимо Болл, один из величайших ныне живущих игроков в настольный теннис из Германии и олимпийский чемпион.
— А где вы видите себя в обозримом будущем?
— Я даже не знаю, не знаю. Как я уже говорил, в 30 лет ты все еще очень молод. Мне так повезло иметь возможность и достаточно энергии, чтобы сыграть во всех этих прекрасных фильмах. И я не принимаю это как что-то само собой разумеющееся. Но это не значит, что я планирую взять перерыв в работе. Если честно, я и сам не знаю, на сколько проектов меня еще хватит. Это если говорить совсем откровенно.
Не знаю, что ждет меня в будущем. Но мне всегда любопытно, когда у меня есть свобода творчества. В этом плане мне очень повезло с Джошем Сэфди. И Джеймс Мэнголд («Никому не известный») тоже предоставил мне много свободы в работе над ролью. Актерам не всегда так везет, но это здорово, потому что тогда актер не чувствует себя заложником ситуации в целом. Больше всего мне хотелось бы узнать, как достичь этой свободы в ближайшие пять-десять лет моей карьеры, не выстрелив себе при этом в ногу.
Знаете, это невероятно осознавать, что ты смог попасть в поле зрения таких мастеров, как Кристофер Нолан, Дени Вильнев и Джош Сэфди. И в наши дни в этой всеобщей атмосфере отсутствия амбиций, когда все кругом топят за беззаботность, как сказали бы подростки, очень сложно поддерживать в себе этот уровень целеустремленности.
Кадр из фильма «Боб Дилан: Никому не известный»
— Раз уж вы упомянули о работе с режиссерами, не планируете сами занять режиссерское кресло?
— Не думаю. Это требует просто невероятного уровня подготовки. С одной стороны, отлично, что мне удалось поработать с таким количеством режиссеров, но с другой, это немного пугает. Это беспощадная и неблагодарная работа. Более того, создание фильма — мучительный и очень долгий процесс, который может занять несколько лет. Я бы даже не захотел взяться за что-то, в отличном результате чего я не был бы уверен. Я хочу сказать, что можно провести не один год за работой, а в итоге результат даже не будет стоить обсуждения.
— Вернемся к Марти. Вы бы хотели, чтобы молодые зрители увидели себя в нем?
— Я бы очень хотел на это надеяться. Понимаю, что это может прозвучать странно, поскольку Марти — достаточно неоднозначный персонаж. Но, как я уже говорил, сегодня мы живем в эпоху недовольства культурой. И в этом нет ничьей вины. Все живут словно в реалити-шоу, особенно молодежь, которая повзрослела в ковид и провела годы средней или старшей школы в Zoom.
Знаете, это похоже на Sex Pistols после Beatles. У Beatles была великолепная музыка, а после них пришли Sex Pistols, у которых тоже была отличная музыка, но она была более панковской, с определенной позицией. И каждый выбирал то, что ему больше подходит. Мне кажется, это то, что я ощущаю, когда общаюсь с молодым поколением. Это их позиция, и они имеет на это право. Но я надеюсь, что они смогут увидеть в нашем фильме огромные амбиции героя, и то, что можно иметь мечту и бесстыдно идти к ее достижению, сметая на своем пути все препятствия.
— Вы никогда не задумывались, что на актерах вашего калибра лежит значительная ответственность перед зрителями, особенно юными?
— Отвечу предельно честно: возможно, на меня повлияла роль Боба Дилана. Я чувствую, что 100% моих устремлений лежат в артистическом поле. Тот же Боб Дилан отказывался быть моральным компасом. И было бы странно после миллиона кастингов и отказов сделать карьеру в Голливуде только для того, чтобы стать этическим примером для всех.
Мне кажется, сегодня фокус внимания людей снижен, но при этом очень много говорят о слове «аура». Люди могут беспокоиться о моде или о моих политических взглядах, но мой талант — быть актером. Было бы странно, если бы я считал себя кем-то большим, чем актер. Я фокусирую свои силы на том, чтобы снять что-то хорошее.
— А что бы вы могли посоветовать начинающим актерам?
— Знаете, чем больше вкладываешься в свою работу, тем больше от нее получаешь. Мне кажется, что это не всегда очевидно. В «Назови меня своим именем» и в «Красивом мальчике» мои роли были скорее о человеческих качествах, и мне кажется, я смог это в себе сохранить. Но роли в «Никому не известном» и еще больше в «Марти Великолепном» стали кульминацией всего того, что в начале моей карьеры я понимал скорее на инстинктивном уровне. И сегодня, спустя восемь лет, я вобрал в себя весь опыт, который был у меня и на «Дюне», и на «Вонке», и на «Короле Англии».
Кадр из фильма «Вонка»
Не хочу прозвучать мрачно или как фаталист, но и на этом уровне бывает множество историй провалов. Я бы сказал, мы знаем больше поучительных историй, чем историй мотивирующих. Но если опустить голову и сфокусироваться исключительно на работе, это не такой уж и опасный путь.
— Оглядываясь назад, хотели бы вы что-то изменить?
— Знаете, как говорил Боб Дилан, никогда не оглядывайтесь. Что сделано, то сделано.
