Прямой эфир
Ошибка воспроизведения видео. Пожалуйста, обновите ваш браузер.
Лента новостей
Большие данные для роста продаж: как узнать клиентов и конкурентов РБК и СберАналитика, 12:45
Кадыров заявил о задержании диверсантов в Херсонской области Политика, 12:31
Как районы Москвы влияют на воспитание сильной личности Телеканал, 12:15
Неймар оценил самочувствие накануне игры с Кореей. Что происходит на ЧМ Спорт, 12:10
В Турции при взрыве в жилом доме пострадали шесть человек Общество, 12:09
Как голосовой помощник Alexa принес Amazon $10 млрд убытков Pro, 12:05
Полиция Испании выяснила, откуда отправили бомбу в посольство Украины Политика, 11:51
Объясняем, что значат новости
Вечерняя рассылка РБК
Подписаться
70% проектов провальны: как управлять изменениями и не допустить фиаско Pro, 11:40
В магазинах Москвы появились имитирующие оригинальную Coca-Cola напитки Бизнес, 11:32
Попробуйте ответить на вопросы ЕГЭ и набрать высший балл. Тест Специальный проект, 11:30
«Вашингтон» крупно проиграл в 1300-м матче Овечкина Спорт, 11:24
Зеленский назвал самое болезненное для ВСУ направление Политика, 11:10
Что случилось в мире Hi-Tech: дефицит iPhone, валюта в TikTok и другое Life, 11:02
Евродепутаты выступили за «жесткий курс» с США из-за закона об инфляции Политика, 11:00
Новогодний Миллиард
Гарантированный
розыгрыш 1 000 000 000 рублей

Реклама, АО "ТК "Центр", АО «ТК «Центр», ОГРН 1127746385095. 18+

*Утверждение «Русское лото» — главная лотерея страны» основано на исследовании (публикация на ifors.ru от 20 мая 2022 года).

Бизнес ,  
0 

Глава «Росатома» — РБК: «Не бывает чисто национальной атомной станции»

Глава «Росатома» Алексей Лихачев рассказал РБК, чем займется корпорация, достроив новые блоки АЭС в России, почему трудно идут переговоры с партнерами в Европе и какие риски возникают в случае отказа Украины от российского топлива
Алексей Лихачев
Алексей Лихачев (Фото: Михаил Климентьев / ТАСС)

«Срочной задачи по привлечению инвестора у нас нет»

— С чем связаны сложности по привлечению инвесторов в атомные проекты «Росатома» за рубежом? Например, в случае со строительством АЭС в Турции? Местная компания Chengiz с партнерами хотела участия в управлении станцией в качестве гарантии своих инвестиций?

— Эти компании оказались не готовы формировать свои доли за счет собственных ресурсов. Они предложили финансовую модель, которая предполагала появление этих ресурсов в будущем…

— Возникают ограничения, связанные с риском передачи технологии?

— Мы, конечно, имеем определенные ограничения при привлечении инвесторов. Кроме того, на территории нашей страны собственником ядерной установки может быть только государство и государственная компания. Но если вернуться к Турции, то там у нас продолжается активная дискуссия по привлечению инвесторов как с государственными компаниями, так и с частными. Но акцептовать будущего инвестора должно правительство Турции, то есть по факту это трехсторонние переговоры. Ну и плюс нам не горит, проект дорожает день ото дня. Срочной задачи по привлечению инвестора и продаже доли у нас сейчас нет. Проект обеспечен финансированием. Финансовый сценарий и на 2019-й, и на 2020 год мы отчетливо видим. Но нам важен якорный турецкий партнер, с которым мы бы не только построили, но и эксплуатировали станцию.

— Идея с привлечением инвестора для АЭС актуальна?

— Я периодически повторяю такую аналогию: есть французское вино, швейцарский сыр, русская водка, а вот атомной станции не бывает чисто национальной. Есть реактор и дизайн атомного блока национальный, но все равно проект будет сборный: потребуется локализация строительных работ, металлоконструкции и арматуру из экономических соображений лучше покупать в стране пребывания. Очень может быть, что, выбирая российскую реакторную технологию, заказчик нам скажет, что машинный зал и турбины хочет корейские или европейские.

— И даже топливо американская Westinghose теперь поставляет Украине для реакторов советского дизайна.

— Как правило, топливо всегда жестко привязано к реакторной технологии. К сожалению, они (американцы. — РБК) делают попытку зайти и стать альтернативным поставщиком, и только на Украине им это удается благодаря политическому ресурсу. При этом мы абсолютно уверены, что наше топливо качественнее не только экономически и технологически, но и с точки зрения безопасности. Действительно, в ряде стран, в том числе в Евросоюзе, большое значение придается диверсификации поставок, и это обоснованно: многим не хочется быть зависимым от одного поставщика. Но с точки зрения безопасности есть вопросы. Наши технологии очень растянуты по времени, и чтобы подобрать оптимальное топливо, обосновать его безопасность в экспериментальном режиме, провести опытно-промышленную эксплуатацию и доказать его применимость как альтернативного — на это нужны десятилетия. Украина пытается этот путь пройти гораздо быстрее и формирует риски как технологические, так и экологические.

— Еще один проект «Росатома» за рубежом — в Финляндии — также столкнулся со сложностями. Новый график строительства АЭС не утвержден? Чем вы объясняете перестановки в топ-менеджменте оператора проекта Fennovoima?

— В Финляндии проект по своей специфике еще сложнее, чем турецкий: в компании Fennovoima у «Росатома» 34%, а остальные 66% размазаны ровным слоем по финским акционерам — государственным, частным, муниципальным, потребителям электроэнергии. В этом смысле нам очень сложно — мы не имеем дело с одним партнером. Наш заказчик в Финляндии Fennovoima — это молодая компания, созданная специально под указанный проект. Приятно отметить, что они проводят кадровые изменения, направленные на повышение качества работы компании. Fennovoima меняется, согласно заявленной программе, для «уточнения обязанностей и улучшения взаимодействия с поставщиком». Со своей стороны, мы также усиливаем команду и также считаем взаимодействие сторон ключевым фактором, который определяет результат общей работы.

Фото: Fennovoima / Facebook
Фото: Fennovoima / Facebook

Второй момент: АЭС «Олкилуото-3» (ее строит консорциум французской Areva и немецкой Siemens. — РБК) у них запаздывает и будет запущена не в 2010-х годах, как планировалось изначально, а в середине 2020-х. По этой причине сдвинулся весь сценарий развития финской энергосистемы. И если раньше в их понимании наш блок был востребован в 2023–2025 годах, то сейчас — к концу 2020-х годов. Есть ощущение, что объективно экономически финской стороне выгодна схема с запуском блока в 2027–2028 годах.

— Но «Росатом» содержит там штат и теряет деньги.

— Сейчас идет диалог, мы слышим наших финских партнеров. Мы компания клиентоориентированная и на определенных экономических условиях, при подходах, которые будут нам экономически интересны, готовы быть гибкими. Мы как акционер и поставщик АЭС считаем, что проект реализуем. И с учетом роста цен на электроэнергию он остается привлекательным.

«Не сбрасывайте со счетов европейцев и американцев»

— Видите ли вы риски увеличения конкуренции со стороны Китая и Южной Кореи, продвигающих свои ядерные технологии в мире?

— И да и нет. Не ощущаем конкуренции, потому что такое комплексное предложение, как мы, не делает сейчас никто и, я думаю, долго не будет делать. Только у «Росатома» есть все ядерные компетенции, начиная с науки и исследовательских направлений, добычи урана и заканчивая утилизацией отработавшего ядерного топлива. Причем потенциальные заказчики могут увидеть наши проекты на разных стадиях строительства и эксплуатации: начиная с котлована в Турции и заканчивая энергетическим пуском, который проходит сейчас на седьмом блоке Нововоронежской АЭС.

Но есть и утвердительный ответ на вопрос о конкуренции, поскольку на этот рынок идут все и часто в формате международных проектов, как это делают европейцы и американцы. Не сбрасывайте их со счетов. Они в Индии ведут переговоры, в Саудовской Аравии участвуют во всех тендерах. Конечно, наши восточные друзья и партнеры — корейские и китайские компании — выходят и на Ближний Восток, и в Африку, и в Латинскую Америку. Плотность предложения возрастает, и у каждого есть свои конкурентные преимущества. Например, китайские партнеры сопровождают свои предложения предложением финансов, американские — большим политическим влиянием и лоббизмом.

— Спрос будет расти?

— Спрос уже растет, и мы понимаем, что этот год (2018-й. — РБК) стал рекордным по вводу новых мощностей с 1980-х годов: это девять новых блоков с более 10 ГВт суммарной мощности плюс 5 ГВт, перезапущенных в Японии. Плюс 55 реакторов строится по всему миру. Такого в атомной индустрии не было давно.

— Как складываются отношения «Росатома» с США, куда вы, в частности, поставляете обогащенный уран (контракт на $6,5 млрд заключен до 2028 года), на фоне напряжения между Москвой и Вашингтоном?

— Тучи, которые ходят на мировом горизонте, не могут не бросать тень. Конечно, и в тех странах, которые принимают решения об ограничениях в адрес России, и в третьих странах это чувствуется. Но пока нет ни одного контракта, который был бы остановлен или изменен в связи с политической обстановкой.

«Горизонт планирования по Северному морскому пути — это минимум 2035 год»

— Судя по программе строительства новых блоков, у «Росатома» осталось всего два объекта в России — достройка Курской АЭС-2 и Ленинградской АЭС-2. Чем займется госкорпорация после завершения этой программы?

— Пока генеральная схема развития энергетики вообще и атомной в частности в нашей стране подразумевает строительство в счет замещения мощностей, поэтому первыми мы строили замещающие блоки на Нововоронежской и Ленинградской станциях. Следующая на очереди Курская АЭС, два новых блока заменят старые. На Кольской АЭС мы также ожидаем замещения блоков, очевидно, что придет время и строительства нового блока на быстрых нейтронах на Белоярской АЭС. Это немаленькая программа. Сложно судить, насколько правительство нам согласует расширение атомной генерации в стране, объективный сдерживающий фактор тут — отсутствие выраженного роста спроса на электроэнергию.

Но помимо строительства замещающих блоков у нас есть целая линейка новых бизнесов в России. Это и ветрогенерация, и композиты, и аддитивные технологии (трехмерная печать. — РБК), и цифровые продукты. В этом году мы стали операторами Северного морского пути (СМП). Заложили два новых ледокола, создали условия для запуска в следующем году финансирования сверхмощного ледокола «Лидер» (его строительство оценивается в 120 млрд руб. — РБК), создали дирекцию по СМП. Нам передали гидрографическое предприятие в управление, а это, собственно, компетенции по развитию морских каналов: по дноуглублению, созданию навигации, безопасности мореплавания. Формируем альянсы с недропользователями, перевозчиками, чтобы выполнить задачу, поставленную президентом Владимиром Путиным в майском указе по наращиванию грузопотока на СМП (с 17 млн до 80 млн т ежегодно к 2024 году. — РБК).

— «Росатом» будет вкладывать собственные деньги в финансирование инфраструктуры СМП?

— Конечно. Одними ледоколами не обойтись, нам нужны и суда, которые занимаются обслуживанием судов и портовой инфраструктуры. Грубо говоря, подъездная инфраструктура — за государством, обустройство портов — за их владельцами и инвесторами. Все остальное придется брать на себя. Это «узкие» места на СМП, навигация, диспетчеризация, создание служб спасения, создание цифровой системы управления морским движением. Серьезные проекты, и они, конечно, не заканчиваются в 2024 году. Скорее, в 2024 году они будут выходить на доходность. У нас горизонт планирования по СМП — это минимум 2035 год.

— Какие инвестиции в это направление планирует «Росатом»?

— Из федерального бюджета на развитие СМП выделят 273 млрд руб. до 2024 года, а средства, которые будем привлекать, — 461 млрд руб. Думаю, что львиная доля из них будет наша.

— В начале 2018 года Владимир Путин также поддержал идею Минприроды передать «Росатому» утилизацию опасных отходов, но законопроект еще не одобрен.

— Законопроекта пока нет, в правительстве идет дискуссия: вычищаются детали, скорее связанные не с нами, а с полномочиями правительства и Минприроды. Нам предстоит работать в том числе с накопленным наследием: беремся за один из полигонов в Челябинской области, и идет дискуссия по передаче нам полигона Красный Бор в Ленинградской области. Он экологически крайне опасен, является причиной международного напряжения. Нас просит [Ленинградская] область заняться этой проблемой, мы готовы приступить к ликвидации, но нужно понять организационную схему. Сейчас соответствующие проекты решений правительства уже в работе, и мы ждем их официального выхода.

— Почему это доверили «Росатому», если на рынке уже есть компании, которые утилизируют подобные отходы?

— Во-первых, мы действительно десятилетиями работаем с опасными отходами. Радиоактивные отходы, без сомнения, можно к ним отнести. И мы не просто умеем с ними работать, а реализовали ряд проектов: в Мурманской области — в губе Андреева и губе Сайда, на Дальнем Востоке — в бухте Разбойник, на Камчатке и на территориях, которые были завалены отработанным ядерным топливом подводных лодок, ядерными реакторами, отсеками. Сейчас там стоят современные предприятия по снижению объемов этих отходов для вывоза и изоляции.

Алексей Лихачев (справа)
Алексей Лихачев (справа) (Фото: Лев Федосеев / ТАСС)

Чтобы начать работать с опасными промышленными отходами в национальном масштабе, у нас есть опыт, но придется наращивать компетенции, потребуются инвестиции, в том числе корпоративные. И мы готовы работать на основе смешанного финансирования и, более того, ведем переговоры с несколькими международными компаниями. Например, с финской компанией Fortum, но это лишь один из вариантов.

— «Росатом» упоминался в связи со списком помощника президента Андрея Белоусова, предложившего летом 2018 года изъять сверхдоходы у частных компаний для реализации нацпроектов. Вы будете привлекать бизнес в свои проекты?

— Я с огромным уважением отношусь к такому подходу. Просто получается, мы параллельно делали то же самое, потому что создали совместное предприятие с НОВАТЭКом, которое должно инвестировать в ледоколы на СПГ. Это в чистом виде реализация «схемы Белоусова»: привлечение частного бизнеса в достижение целей нацпроектов. У нас есть ряд совместных предприятий в ядерной медицине, направленных в том числе на борьбу с онкологическими заболеваниями, у нас есть ряд совместных проектов с ИТ-компаниями по созданию цифровых платформ «Умный город». Мы участвуем прямо или косвенно во всех 12 нацпроектах.

«У атомщиков есть задумки и про послезавтрашний день»

— Вы рассказывали Владимиру Путину о важности проекта реактора на быстрых нейтронах БН-1200, под который «Росатом» инициировал нацпрограмму «Атомная наука, техника и технологии». На какой объем финансирования рассчитываете?

— Быстрые реакторы принципиально отличаются от тепловых, и Россия — единственная страна, где они работают в опытно-промышленном формате с 1980-х годов. БН-600 был запущен на Белоярской станции [в Свердловской области], когда я был студентом, помню с курса лекций по ядерной физике. В 2010-х там же запустили БН-800. Сейчас создается БН-1200, и очень может быть, мы его там же разместим как боевую единицу российской энергетической системы. Быстрые реакторы распространяются во всем мире: например, китайцы сейчас переходят от исследовательского этапа к промышленному, в чем им также помогает «Росатом».

При изучении свойств реакторов на быстрых нейтронах и родилась идея рециклирования топлива. Замкнутый ядерный топливный цикл (процесс, при котором невыгоревшие изотопы урана и плутония из отработанного ядерного топлива перерабатываются вновь) позволит качественно улучшить экономику АЭС и добиться нового уровня безопасности. Это объясняется тем, что в замкнутом цикле мы не работаем с новыми партиями урана и, соответственно, расширяем ресурсную базу атомной энергетики, а ядерные отходы сводим к минимуму. Поэтому это очень привлекательный метод построения двухкомпонентной атомной энергической системы.

— Но это дорого.

— Дорого, потому что нам потребуется как опытно-демонстрационный, так и пилотный проект уже промышленной мощности. В пилотном варианте он будет, конечно, дороже, чем при типовом производстве. В том числе поэтому мы выходим с предложением о создании отдельного нацпроекта «Атомная наука, техника и технологии», но двухкомпонентная энергетика (с тепловыми и быстрыми реакторами в замкнутом ядерном топливном цикле. — РБК) лишь часть этого проекта. Это завтрашний день энергетической системы, но у атомщиков есть задумки и про послезавтрашний, связанные с термоядерной энергией. Помимо этого, нацпрограмма предполагает изучение и создание реакторов малой и средней мощности, а также новых материалов.

Хотим выйти с предложением финансирования [нового нацпроекта] по смешанному принципу: когда большую часть денег потратит госкорпорация, но определенную часть мы бы просили предусмотреть в рамках бюджетного планирования, потому что именно эти проекты будут полностью соответствовать самому духу майского указа. А именно — позволят достичь к 2024 году конкретных показателей, определяющих наше лидерство в технологиях. Мы готовы создать такие объекты, которые позволят в 2020–2030 годах не просто закрепить, но и развить первенство российских ядерных технологий в глобальном масштабе.

— Во сколько оценивается эта программа?

— Пока не стал бы торопиться с оценками. Давайте мы сначала получим окончательное согласование министерств, иначе это может выглядеть как давление.

«Росатом» обеспечивает свыше 18% энергетических потребностей России. У компании самый большой в мире портфель заказов на строительство новых атомных электростанций: 36 блоков в 12 странах, не считая России. «Росатом» занимает второе место в мире по запасам урана и четвертое место по объему его добычи, а также обеспечивает 17% рынка ядерного топлива.

Алексей Лихачев возглавил «Росатом» в октябре 2016 года, сменив на этом посту Сергея Кириенко, который стал первым заместителем руководителя администрации президента. После перехода на госслужбу Сергей Кириенко возглавил наблюдательный совет «Росатома».

Авторы
Теги
Новогодний Миллиард
Гарантированный
розыгрыш 1 000 000 000 рублей

Реклама, АО "ТК "Центр", АО «ТК «Центр», ОГРН 1127746385095. 18+

*Утверждение «Русское лото» — главная лотерея страны» основано на исследовании (публикация на ifors.ru от 20 мая 2022 года).