Генетика и инвестиции: что необходимо для развития молочной отрасли

Фото: Shutterstock

— Согласно доктрине продовольственной безопасности РФ, самообеспеченность страны молоком должна к 2030 году достигнуть 90%, его производство — 38,5 млн т. По итогам 2025 года эти показатели составили 85,3% и 34,3 млн т. На прошедшем в январе форуме лидеров молочной индустрии вице-премьер Дмитрий Патрушев говорил о том, что стоящую перед молочной отраслью задачу уже не решить одним только увеличением поголовья. Какие новые драйверы появились у отрасли?

— Задача действительно амбициозная — к 2030 году необходимо нарастить производство более чем на 10%. И это реалистично. За последние десять лет отрасль совершила настоящий рывок: по нашим данным, Россия вошла в топ-5 стран-производителей молока в мире, импорт сократился на 20%, а экспорт вырос в полтора раза.

Сегодня главный резерв роста — качество и эффективность поголовья, а не его количество. Средняя продуктивность коровы за пять лет, по данным Минсельхоза, выросла с 6,7 до 8,5 тыс. литров в год. Следующий рубеж — 11 тыс. литров. Достичь его позволят активизация племенных проектов, внедрение новых технологий и повышение эффективности производства.

При этом необходима благоприятная среда для инвестиций, поэтому важнейшую роль в привлечении средств со стороны инвесторов сыграет снижение ключевой ставки. Напомню также, что в молочной сфере одни из лучших условий господдержки: возмещение 70% от ключевой ставки, капексы и 100-процентная субсидия экспорта молочной продукции. Мало где в экономике такие условия, и это делает отрасль одной из самых инвестиционно привлекательных.

— В 2025 году отраслевые аналитики впервые отметили, что предложение молока начало опережать внутренний спрос. Не угрожает ли это перепроизводством и падением цен?

— Это не угроза, а ожидаемая точка перехода, признак зрелости рынка. Молочная отрасль России выходит на следующий уровень — становится экспортоориентированной. Но давайте разделим два тренда.

Во-первых, внутренний рынок далеко не исчерпан. Потребление на душу населения выросло до 255 кг в год, но это все еще ниже рекомендованной Минздравом нормы потребления в 320 кг. Ежегодно потребление растет на 1–2%, а по таким продуктам, как сыры и сливки, на 8–13%. Так что потенциал для роста внутреннего рынка еще значительный.

Во-вторых, и это главное, открывается окно глобальных возможностей. По оценке ФАО, мировое потребление молочной продукции в ближайшее десятилетие вырастет на 20%. Поэтому наша задача — не просто продавать излишки, а целенаправленно создавать продукцию для экспорта. Речь о так называемой «биржевой линейке» товаров с длительным сроком хранения и устойчивым спросом: сухое обезжиренное молоко, твердые сыры, сливочное масло, мороженое. Мы прогнозируем, что российский экспорт молочных продуктов к 2030 году может увеличиться в два-три раза.

— Россельхозбанк, главный финансовый партнер АПК, сообщал, что в 2025 году направил в молочную отрасль более 180 млрд руб., что на рекордные 64% больше, чем годом ранее. Какова сегодня стратегия отраслевого банка?

— С начала работы самого банка реализовано более 2,5 тыс. молочных проектов — сегодня каждый второй литр молока в России производится на предприятиях, построенных при поддержке Россельхозбанка. В прошлом году мы нарастили кредитование молочной отрасли в 1,6 раза, а портфель льготного кредитования молочных предприятий — на 11%. Так что даже в сложных экономических условиях увеличиваем финансирование отрасли.

С учетом вызовов и задач, которые стоят перед рынком, роль аграрного банка становится стратегической. По нашим оценкам, с учетом проектов, которые уже находятся на различных стадиях реализации, на создание дополнительных мощностей по производству именно сырого молока на горизонте пяти лет потребуется до 360 млрд руб. инвестиций. Без банковского плеча, я думаю, это невозможно.

Нам нужны национальные чемпионы в переработке, крупные федеральные бренды, особенно в высокомаржинальных сегментах. Возьмем, к примеру, полутвердые и твердые сыры. Объем их импорта, по нашим данным, более 200 тыс. т на сумму свыше $1 млрд в год. Эту нишу могут занять отечественные компании.

То же самое касается глубокой переработки для экспорта: производство сухого молока, качественного масла и других экспортных продуктов требует серьезных капиталовложений. Но и отдача соответствующая — высокая рентабельность, закрепление позиций в ЕАЭС, выход на крупные рынки Азии и Африки. Мы ждем инвесторов, готовых взять на себя эту роль. Это могут быть как действующие агрохолдинги, так и новые, в том числе «непрофильные», инвесторы, которые увидят здесь потенциал.

Еще одно направление — линейка органических и функциональных продуктов. У России здесь глобальное преимущество — огромные массивы экологически чистой земли. Правильная упаковка, акцент на особые вкусы позволят конкурировать не ценой, а ценностью и завоевывать лояльность потребителя.

— Вы считаете, что будущее за крупными комплексами? Не противоречит ли это поддержке малых форм хозяйствования?

— Никакого противоречия. Это не «или-или», а сбалансированный рынок. Крупные молочнотоварные комплексы — основа продовольственной безопасности: они обеспечивают необходимый объем, низкую себестоимость и технологическую дисциплину, позволяя конкурировать на мировом рынке.

При этом фермеры — это душа отрасли, они создают оригинальные продукты с высокой добавленной стоимостью. Их сила — в гибкости, аутентичности локальных брендов.

В целом у нас 40% всего сырого молока производится именно малыми формами хозяйствования, КФХ (крестьянскими фермерскими хозяйствами) и ЛПХ (личными подсобными хозяйствами). Появление новых мощных федеральных переработчиков создаст здоровую конкуренцию за сырое молоко, улучшит условия закупок для всех его производителей, включая фермеров.

— Какие технологические инновации, по вашим наблюдениям, дают максимальный эффект в молочной индустрии?

— Выделю триаду: генетика, цифра и роботизация.

Генетический потенциал стада определяет 15–20% успеха. Внедрение отечественного индекса племенной ценности, государственная поддержка молекулярно-генетических исследований позволят сделать рывок в продуктивность племенного молочного поголовья. Уже сегодня треть молочных коров в стране племенные, и нужно в этом направлении двигаться дальше.

В свою очередь, цифровые платформы и интеллектуальные системы управления фермой позволяют перейти от реактивного к предиктивному управлению, предотвращать болезни животных, оптимизировать рационы. Результат — тот самый целевой прирост продуктивности.

И, наконец, роботизация процессов становится ответом на ключевой вызов — дефицит кадров в сельской местности.

— Каким вы видите будущее рынка на фоне распространения аллергии на лактозу и роста популярности растительных аналогов молочной продукции?

— Я убежден, что молоко как основной культурный и пищевой код никуда «не убежит». Да, появляются новые категории: безлактозные продукты, растительные альтернативы. Это нормальное развитие рынка, отвечающее запросам конкретных групп потребителей. Но они не становятся массовой заменой.

Во-первых, с точки зрения питания, особенно детского, молочные продукты остаются незаменимым источником белка, кальция и витаминов. Во-вторых, рост потребления сливок, сыров, сливочного масла говорит о том, что взрослые потребители ценят вкус и качество. В-третьих, тренд на здоровое питание работает в пользу качественных молочных продуктов, а не против них. Органика, функциональные напитки, фермерская натуральная продукция — все это части большого молочного рынка.

Поэтому наш прогноз оптимистичен: в среднесрочной перспективе потребление молочных продуктов в России будет стабильно расти. Главное — предлагать потребителям качество, разнообразие и понятную ценность. А для этого и бизнесу, и государству, и Россельхозбанку нужно не сбавлять обороты при продолжении работы, которая уже вывела молочную отрасль в число лидеров аграрного рынка.