Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 3:48 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  03:00   USD НАЛ. Покупка 63,95 Продажа 63,75 EUR НАЛ. 68,70 68,60 Франция раскритиковала блокировку Россией новой резолюции по Алеппо Политика, 02:38 «Нафтогаз» назвал условия для возобновления закупок российского газа Бизнес, 02:01 Amazon откроет в США первый магазин без кассиров Бизнес, 01:43 «Нафтогаз» оценил свои шансы в спорах с «Газпромом» в Стокгольме Бизнес, 00:50 Госдеп прокомментировал удар по российскому госпиталю в Алеппо Политика, 00:50 Власти отказались уменьшить взнос в Совет Европы из-за имиджевых рисков Политика, 00:32 Прокуратура добавила неопределенности в санацию «Траста» Финансы, 00:01 Госдума не поддержала введение акцизов на чипсы и сладкую газировку Политика, Вчера, 23:46 Собиравшегося атаковать Капитолий жителя США приговорили к 30 годам Общество, Вчера, 23:16 Россия и Китай заблокировали в Совбезе ООН новую резолюцию по Алеппо Политика, Вчера, 23:05 Полтора триллиона на войну: мировые расходы на вооружения выросли Политика, Вчера, 22:57 Президент Италии попросил премьера Ренци отложить отставку Политика, Вчера, 22:36 Следующую церемонию вручения «Оскар» проведет Джимми Киммел Общество, Вчера, 22:33 СК начал проверку после вечеринки в школьном бассейне во Владимире Общество, Вчера, 22:08 Минфин предложил вдвое урезать повышение зарплат медикам в 2017 году Политика, Вчера, 22:05 Российский завод Toyota ввел вторую смену на фоне стабилизации рынка Бизнес, Вчера, 21:59 СКР назвал виновными в аварии в ХМАО водителей автобуса и грузовика Общество, Вчера, 21:43 ИГ заявила о намерении атаковать посольства Турции по всему миру Политика, Вчера, 21:39 «Спартак» обыграл «Рубин» в матче с двумя удалениями Спорт, Вчера, 21:33 «Роснефть» решила разместить облигации на 600 млрд руб. мимо рынка Финансы, Вчера, 21:32 Плоды импортозамещения: как изменился российский АПК под санкциями Бизнес, Вчера, 21:19 Пассажиров севшего в ХМАО Boeing разместят в гостинице под охраной ФСБ Общество, Вчера, 21:13 Сергей Данкверт — РБК: «Идет контрабанда под видом «товаров прикрытия» Интервью, Вчера, 21:12 Третья волна: что снесли в Москве к 5 декабря. Фотогалерея Фотогалерея, Вчера, 20:58 Во Внешпромбанке зависли 300 млн руб. покойного патриарха Алексия II Экономика, Вчера, 20:47 Выборы или новый премьер: что ждет Италию после отставки Ренци Политика, Вчера, 20:42 Премьер Франции объявил о намерении баллотироваться в президенты Политика, Вчера, 20:41
27 янв, 11:09
Открытые данные против коррупции: в чем Россия перегнала Запад
Иван Бегтин, директор АНО «Информационная культура»
Другие мнения автора
Неприкосновенный реестр: почему не получится закрыть данные госорганов 30 авг, 16:47 Темная сторона открытости: почему не все данные стоит раскрывать 16 мая, 15:30 Еще 2 материала
В некоторых сферах, например в госзакупках, в России уровень раскрытия информации выше, чем во многих западных странах. Это помогло ей подняться в индексе восприятия коррупции. Что делать дальше?

Неизбежная открытость

Сегодня международная антикоррупционная организация Transparency International опубликовала очередной индекс восприятия коррупции (ИВК). По итогам 2015 года Россия поднялась в нем на 17 строчек. Мы все еще в последней трети таблицы — на 119-м месте, но это лучший результат за последние четыре года.

Ключевой фактор такого успеха — в минувшем году российскими госорганами был открыт огромный объем данных. Это произошло, в частности, благодаря введению обязательного декларирования имущества и доходов должностных лиц.

Мы в АНО «Информационная культура» подготовили годовой отчет «Открытые данные» за 2015 год, в котором проанализировали все нововведения, позволившие России в этом году занять в ИВК более высокое место. Краткое резюме: открытые данные перестали быть чужеродной темой для Российского государства и стали ежедневной рутиной для сотрудников органов власти, ведущих официальные сайты, специалистов по IТ в госорганах и многочисленных потребителей данных — а это далеко не только журналисты-расследователи, это практически все крупнейшие интернет-компании и обычные граждане.

Отчасти это результаты активной пропаганды открытости немногих активистов, отчасти — результат, хоть и фрагментированной, но существующей государственной политики. Но по большей части это неизбежность, приходящая с автоматизацией органов власти, диктуемая условиями рыночной экономики.

Догнали и перегнали

В это трудно поверить людям, далеким от темы открытых данных, но в некоторых сферах в России уровень раскрытия информации выше, чем во многих западных странах. К примеру, в госзакупках. В Великобритании данные о закупках для муниципальных нужд не раскрываются, а в России публикуются даже тексты контрактов. Это уникальная ситуация.

В нашей стране происходит раскрытие огромного количества информации, которую в мире в основном предпочитают не раскрывать. Это относится даже к вопросам государственной безопасности. К примеру, российское Министерство обороны публикует информацию практически обо всех контрактах, включая закупку ядерных подводных лодок, на сайте zakupki.gov.ru. Исключение составляет закрытая часть бюджета — примерно 26%.

В США дело обстоит иначе. Министерство обороны США ввело ряд правил, действующих при осуществлении закупок вооружений за счет госбюджета. Во-первых, для поставщиков, которые работают с Минобороны, существует процедура регистрации, доступ к тендерной документации они получают только после прохождения так называемой предварительной квалификации. Данные о закупках недоступны широкой общественности даже по запросу. Второе правило заключается в том, что информация о заключенных контрактах публикуется с задержкой от трех до 12 месяцев. Текст контракта не публикуется вовсе.

Таким образом, в России открытость в вопросах, затрагивающих национальную безопасность, граничит с халатностью. И наоборот, многие общественно важные данные не публикуются под предлогом национальной безопасности. Это данные, касающиеся качества нашей жизни — качества образования (средние баллы ЕГЭ по школам), результатов мониторинга вузов, успешности операций на сердце, детализированной криминальной статистики, данных мониторинга качества воздуха и уровня загрязнения почвы.

С какими еще данными в России дела обстоят плохо? Как нетрудно догадаться — с теми, которые находятся в фокусе политической повестки. За все время декларационной кампании чиновников так и не появилось централизованного портала для публикации деклараций о доходах и расходах в формате открытых данных. ЦИК России не публикует и тысячной доли данных, накапливаемых в его банке данных о выборах и референдумах. Мы не видим на сайте правительства ни полных стенограмм совещаний (не только у председателя правительства, но и всех правительственных комиссий), ни полных видеозаписей, ни ранее накопленных данных в машиночитаемой форме. «Открытое правительство» существует, но открытости в деятельности аппарата правительства не видно.

Например, в США уже много лет раскрывается информация о посетителях Белого дома — это дает возможность исследователям и журналистам анализировать усилия лоббистов. В Европейском союзе реестр прозрачности (Transparency Register) включает большой список лоббистов-посетителей Европарламента.

Увы, предметом деятельности «открытого правительства» в России являются не эти вопросы, а попытки реформировать госкорпорации или же госрасходы. Это хоть и важно, но лежит скорее в плоскости бизнес-интересов, чем интересов общества.

Что нужно сделать, чтобы наше государство стало еще более прозрачным и подотчетным?

Больше открытости

Во-первых, нужна деполитизация темы открытых государственных данных. Оказавшись в компетенции «открытого правительства», открытые госданные превратились в инструмент медийного сопровождения его деятельности. Это не позволяет достичь нужного экономического и социального эффекта. Инициативы в области открытых данных должны быть реорганизованы и разделены на проекты, явным образом нацеленные на обеспечение прозрачности деятельности политической системы в России.

Отдельно от политической повестки должны существовать инициативы, такие как поддержка стартапов, использующих информацию государственного сектора и создающие экономический эффект через новые рабочие места, налоги и повышение эффективности бизнеса и государственного управления. Подобные инициативы могут действовать на базе существующих институтов развития, таких как РВК, АСИ и ФРИИ. Кроме того, нужны новые институты, аналогичные Open Data Institute в Великобритании, выступающие как проводники государственной политики в достижении экономического и социального эффекта от доступности информации госсектора.

Во-вторых, нужен Совет по информации государственного сектора при президенте РФ. «Еще одно ведомство — зачем?» — закономерный вопрос. Дело в том, что бизнес заинтересован не только в получении открытых госданных, но и активно лоббирует получение доступа к данным граждан (сейчас он ограничен или жестко регламентирован). Например, к данным о коммунальных платежах граждан для банковского скоринга. Совет по информации госсектора должен стать площадкой для диалога бизнеса с органами власти, отвечающими за регулирование ограничений на доступ к информации, такими как Роскомнадзор и ФСБ России. Эти органы на сегодняшний момент полностью исключены из диалога об открытости государственной информации. А структуры при «открытом правительстве», увы, не могут наладить устойчивый диалог в рамках существующей коммуникативной среды. Еще одной частью работы совета должны стать ревизия существующих международных инициатив в области открытости данных и участие России в них.

В-третьих, нужна национальная инфраструктура данных (назовем ее НИД). В России есть проблемы не только с открытием данных, но и с их сбором, хранением и последующим анализом в рамках государственных информационных систем. Нужна организационная и технологическая платформа по каталогизации, сбору и интеграции наиболее важных данных и организации сервисов, обеспечивающих доступ к данным.

НИД должна стать надежной платформой регулирования данных. Она может обеспечивать ясность в том, какими стратегическими данными обладает государство и какие организации могут получать к ним доступ. Она станет вносить вклад в подотчетность государства и повышать качество государственных услуг, обеспечивая связанность данных. Аналогом НИД на Западе является National Information Infrastructure в Великобритании, проектируемая и разрабатываемая с 2013 года.

Наконец, нужны независимые эксперты, участвующие в обсуждениях темы открытых данных. Сейчас де-факто они представляют группы общественных и коммерческих лоббистов. Необходимо разделение коммуникативных площадок общественных активистов и бизнеса с четким определением принципов и задач каждой площадки.

Переломный год

Может ли Россия подняться в ИВК еще выше? Да, может. Несмотря на громкие коррупционные скандалы, наши дела не так плачевны, как может показаться. Сама возможность делать антикоррупционные расследования в России уже дорогого стоит (самые низкие позиции в индексе восприятия коррупции занимают Сомали и Северная Корея, и о местных борцах с коррупцией совсем ничего не слышно). Долгое время в рейтинге открытости бюджета организации International Budget Partnership Россия занимала достойное девятое место. В 2015 году она опустилась на 11-е — но не потому, что наш бюджет стал менее открытым, а из-за того, что другие страны развивались в этой сфере быстрее, чем мы.

Что нужно для попадания России хотя бы в первую сотню стран в ИВК? Нужна работа над открытием данных, находящихся в антикоррупционной повестке, нужен настоящий общественный контроль за сверхдоходами и сверхрасходами официальных лиц. Нужна, в конце концов, политическая воля. Возможно, именно 2016 год будет переломным: открытость госданных может стать подспорьем для экономического роста.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.