Прямой эфир

К сожалению, ваш браузер
не поддерживает
потоковое видео.

Попробуйте

установить Flash-плеер
Лента новостей 12:18 МСК
Лучшие предложения рынка наличной валюты  12:00   USD НАЛ. Покупка 57,05 Продажа 61,60 EUR НАЛ. 61,63 61,62 Банк «Образование» ограничил выдачу вкладов из-за недостатка средств Финансы, 11:58 СМИ рассказали о деятельности связанных с Медведевым фондов Политика, 11:56 Адвокат экс-губернатора Юревича сообщил об обысках в квартире политика Политика, 11:52 Госдеп предупредил американцев о террористической угрозе в Турции Политика, 11:49 Продажи Nestle в регионе Россия-Евразия выросли на 12% Бизнес, 11:43 В Росгвардии объяснили действия бойцов в Чечне во время нападения Политика, 11:42 Трамп в Белом доме: ежедневник президента США Онлайн, 11:37 AP ответило на слова Дерипаски о «распространении ложных обвинений» Политика, 11:30 «Нафтогаз» попросил суд отменить решение Еврокомиссии в пользу «Газпрома» Экономика, 11:16 Аргентина без Месси проиграла Боливии и вылетела из зоны ЧМ-2018 Спорт, 11:08 МВД не нашло повода для преследования «отмывавших деньги» банков Британии Общество, 11:05 Рогозин дал совет не пользующемуся из-за России лифтом депутату Латвии Политика, 11:04 Путин увеличил штатную численность военнослужащих в Вооруженных силах Политика, 10:54 WSJ сообщила о паузе в расследовании вмешательства России в выборы США Политика, 10:52 Бразильцы первыми пробились на ЧМ-2018 Спорт, 10:42 АСВ продало английское поместье банкира Пугачева за £1,6 млн Общество, 10:24 В ангарах в Новой Москве произошел пожар на площади 1200 кв. м Общество, 10:18 Олимпийский резерв: как российский стартап привлек полмиллиарда из Китая Свое дело, 10:00 Четверть россиян выступили за признание ДНР и ЛНР Общество, 09:59 Инвестор Джим Роджерс заявил о намерении скупать рубли и облигации России Бизнес, 09:47 Заместителя директора Эрмитажа поместили под домашний арест Политика, 09:42 Минкультуры опровергло данные о задержании директора департамента Политика, 09:33 Из банкомата на юго-западе Москвы украли более 1 млн руб. Общество, 09:19 Миллион для майора: можно ли заработать на российских супергероях Бизнес, 09:00 На Украине из гранатомета обстреляли генконсульство Польши Политика, 08:54 СМИ сообщили о регистрации LinkedIn в ФНС Технологии и медиа, 08:50 СМИ сообщили о задержании ФСБ директора департамента Минкультуры Общество, 08:28
Гибридные войска: чем будет заниматься новая структура Минобороны
28 фев, 12:49
Гибридные войска: чем будет заниматься новая структура Минобороны
Олег Демидов, эксперт ПИР-центра, консультант по кибербезопасности
Другие мнения автора
Затянуть в Сеть: как ЦРУ помогло сторонникам фрагментации интернета 14 мар, 15:41 Санкции нового типа: к чему приведет решение уходящего президента США 30 дек 2016, 17:21 Еще 5 материалов
Возможно, в Российской армии создается единый механизм информационно-психологического противоборства и киберобороны

Заявление министра обороны Сергея Шойгу о том, что в России созданы войска информационных операций, породило всплеск различных комментариев. Интерес вызывают прежде всего вопросы о том, насколько новой является такая структура и какие именно задачи будут на нее возложены.

Советская практика

Если отталкиваться от слов министра, сравнившего новую структуру с подразделениями контрпропаганды, существовавшими в СССР, то речь и вправду идет скорее о возрождении старого, чем о создании потенциала информационного противоборства с нуля. Ведение пропаганды, контрпропаганды, психологической борьбы входило в задачи советских Вооруженных сил вплоть до распада Союза. В зависимости от конкретных целей и условий использовался широкий диапазон методов, включавший в себя распространение листовок и дезинформации среди военнослужащих и мирного населения противника, радиопропаганду на его территории, распространение слухов через внедренных на территорию противника агентов и т.д. Такая деятельность зачастую велась в тесном взаимодействии между военными и спецслужбами, включая КГБ. Однако в Вооруженных силах СССР существовали самостоятельные структуры, отвечавшие за этот фронт задач и способные выполнять их самостоятельно (например, главное политическое управление Советской армии и ВМФ).

Примером комплексной операции информационного противоборства можно считать деятельность таких структур в ходе военной кампании СССР в Афганистане. Эта деятельность включала в себя развертывание на занятой территории мощной сети пропагандистского радиовещания, распространение слухов, анекдотов и иной информации для дискредитации лидеров афганской оппозиции, безвозмездную раздачу местному населению топлива и продуктов с целью привлечения к сотрудничеству.

Опыт США

Не менее внушительную базу информационного противоборства создали США. Еще в 1956 году в структуре американских сухопутных сил было создано управление специальных методов войны, действовавшее на базе отдельного батальона психологических операций (PsyOps) и развернутое до отдельной группы психологических операций ко времени вступления США в войну во Вьетнаме (1965 год). Позднее группы PsyOps появились и в других видах войск, а сегодня ключевой структурой в этой области является Командование армии США по гражданским вопросам и психологическим операциям (Army Civil Affairs and Psychological Operations Command), которое координирует работу отдельных групп информационной поддержки.

Развитие информационных технологий, прежде всего интернета, вкупе с глобализацией массмедиа, потребовало серьезной модернизации военного аппарата пропаганды и контрпропаганды. Отдельным сюжетом стало формирование структур для военных операций в киберпространстве, самостоятельных по отношению к PsyOps и информационному противоборству, но пересекающихся с ними в плане средств и методов.

США, будучи первопроходцами в части формирования технологического потенциала и доктринальной базы для спецопераций в киберпространстве, сориентировались в этой области раньше других стран. Еще в начале 1990-х успех операции «Буря в пустыне» был во многом обусловлен не только «умным» вооружением и кибертехнологиями (прежде всего подразделениями ВВС США), но и активной информационной кампанией, направленной на деморализацию иракских военных и дискредитацию режима Саддама Хусейна в их глазах. Подобные методы использовались и в ходе второй иракской кампании в 2003 году.

Россия столкнулась с необходимостью модернизации своего подхода к информационным операциям значительно позже, в 2008 году, — в ходе и после грузино-южноосетинского конфликта, который был успешен с точки зрения собственно военных задач, но почти вчистую проигран на медийном поле.

Первым плодом размышлений над тем, что и в какую сторону необходимо менять, стал выпущенный в 2011 году документ «Концептуальные взгляды на деятельность ВС РФ в информационном пространстве» — неформальный прообраз военной доктрины информационных операций. В нем была отмечена необходимость адаптации информационных операций к новым технологическим площадкам и форматам, прежде всего к интернету, который глобален, «многоканален» и не поддается заглушке и отключению.

Вероятно, недавнее заявление министра обороны и отражает итог проделанной работы. В этом смысле Российская армия «подтягивается» на уровень наиболее развитых государств и закрывает пробел, существовавший в их модернизированной реформами экс-министра Сердюкова конструкции.

Российская модернизация

Главная интрига, возникшая после заявления Шойгу и создающая путаницу в комментариях, — насколько новые «информационные войска» будут интегрированы с «кибервойсками»?

Следует иметь в виду, что создание «российского аналога объединенного киберкомандования ВС США», о котором российские спикеры, включая вице-премьера Дмитрия Рогозина, периодически сообщают с 2012 года, — отдельная история. Американское киберкомандование не подчинено армейскому командованию по гражданским вопросам и психологическим операциям и не зависит от него в планировании и проведении своих операций. Более того, группам информационной поддержки военных операций (MISO Groups) в США законодательно запрещены операции в отношении американских граждан, в то время как ключевая задача киберкомандования, напротив, состоит в защите информационных инфраструктур Минобороны, что подразумевает активные действия «на своей территории».

Да и в СССР деятельность Главпура на оперативном и тактическом уровне лишь эпизодически пересекалась с работой управления Генштаба по радиоэлектронной борьбе, в основном когда речь шла о блокировании радиопропаганды на советской территории. В конце концов, сетевые операции, включая взлом и проникновение в информационные системы, выведение из строя инфраструктур противника и защиту своих IT-активов, по своей сути довольно далеки от задач пропаганды и контрпропаганды.

Сегодня уже идет работа по наращиванию российского военного киберпотенциала, разворачивается закрытый сегмент передачи данных (ЗСПД) для нужд Минобороны, создается интегрированная сеть связи для нужд национальной обороны и безопасности государства. Эти задачи совсем другого спектра, нежели ведение пропаганды и контрпропаганды в глобальном информационном пространстве.

Кибервойска

Можно было бы сделать вывод, что часть российской аудитории, включая как СМИ, так и лиц, принимающих решения, не до конца услышала сообщение Шойгу и поспешила объединить тему создания инфовойск с работой над развертыванием структур киберобороны. Но есть важная оговорка. В последние годы мы видим в мире четкую тенденцию в сторону все более активных и эффективных гибридных операций, сочетающих технологию военных киберопераций с целеполаганием информационного противоборства. В качестве примера можно назвать серию кибератак на инфраструктуру электоральной системы США с последующим использованием похищенной информации для влияния на ход выборов. Кто бы ни стоял за подобными действиями, произведенный ими эффект, безнаказанность исполнителей и сравнительно низкая ресурсоемкость позволяют прогнозировать резкое нарастание подобных операций в ближайшем будущем.

В этих условиях адаптация к новому формату «синтетических», или «гибридных», операций, сочетающих в себе PsyOps и кибероперации, может быть продиктована временем. Открытой информации пока недостаточно, но возможно, что концепция деятельности в информационном пространстве и структурные преобразования в Минобороны действительно идут по пути создания единой комплексной структуры, в которой задачи информационного противоборства и киберобороны изначально увязаны между собой.

Проблемы

Однако достичь высокой эффективности такой «синтетической» структуры будет крайне сложно. Во-первых, нужны специалисты двух совершенно разных типов: из ниши традиционной «технической» сетевой безопасности и защиты информации и из ниши стратегических коммуникаций, медиа и более специальных областей вплоть до психолингвистики и семантики. Во-вторых, необходимо обеспечить эффективное взаимодействие людей этих двух разных профилей друг с другом. В-третьих, офицеры среднего и высшего звеньев в такой структуре должны совмещать предметное знание и стратегически глубокое понимание обеих областей. Такие кадры крайне дефицитны и не берутся из воздуха, их подготовка на поточной основе требует серьезных изменений в системе военного образования и практиках рекрутинга специалистов из гражданского сектора. Минобороны придется решать весьма сложную и нетривиальную задачу, но успех в этом направлении может окупиться выстраиванием по-настоящему передовой модели комплексных действий в информационном пространстве. Еще один вопрос, правда, в том, насколько открывающиеся перед Р​оссийской армией возможности будут способствовать укреплению международной стабильности и безопасности и насколько спокойно будет с этим жить нашим зарубежным партнерам.


Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.